Зарисовка 4 | Приятно познакомиться

Ночью он не спал. Вернее, он проваливался в забытьё, но просыпался от каждого шороха, каждый раз возвращаясь к одним и тем же мыслям: к пиале в руках, к соку на её дне, и к вопросу, который он так и не задал:

«Почему не прогнал?»

Он перевернулся на другой бок. Подушка была горячей. Весь дом гудел тишиной. Он задерживал дыхание,в попытках погрузиться в сон.

— Не пойду я — вдруг проронил он мысли вслух — ... и всё тут.

Вроде, полегчало. Он даже вздремнул. Но утром, когда первые петухи рвали глотки, он обнаружил себя сидящим на краю кровати.

— Чёрт их всех дери. Ну как так-то, а?

Он спустился вниз. Кухня встретила его тишиной — непривычной для этого дома. Только холодильник гудел на заднем плане, да за окном заливались птицы. Это уже не те звуки, что давили на него ночью. Они обволакивали, успокаивали. Дилан прихватил с собой пиалу, чтобы не возвращаться за ней потом и перешагнул порог.

У крыльца ноги щекотала мокрая от росы трава. Солнце только поднималось. Он шëл, всё ещё не веря, что утро может быть таким спокойным. Не раздражающим. Не выматывающим с первых минут.

---

Он дошёл до сторожки быстрее, чем ожидал. Калитка была приоткрыта. Войдя во двор, он заглянул за угол домика. Алексей стоял на коленях у грядки, руки его были в земле. Рядом корзина, уже наполовину полная алой ягодой.

Заметив движение, тот поднял голову и, будто не удивившись, махнул рукой.

— Ты рано, — констатировал он, стряхивая землю с ладоней.

Дилан хмыкнул, чувствуя себя немного неловко оттого, что Алексей был уже здесь, за работой.

— Хочешь чаю? — спросил Алексей, поднимаясь и захватывая корзину.

Дилан проследовал за ним, присел на крыльцо, опершись спиной о деревянную стену. Через минуту тот вышел с двумя кружками и протянул одну гостю. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Дилан постарался это проигнорировать, взял кружку и натянул на лицо неловкую улыбку.

— Ты всегда так рано встаёшь?

— Лучше работать до жары, — ответил парень, присаживаясь рядом. — Клери любит утреннее солнце. А к обеду отдыхает.

— Клери?

— Сорт клубники.

— А как же та, что ты вчера называл?

— Её я обрезаю вечером.

— Не знал, что к каждому сорту нужен разный подход.

— А ты как думал? — Алексей усмехнулся, чуть склонив голову — Кислая «Эльсанта» любит вечер, а «Виктория» — утро. Как люди. Кто-то не выносит жары, а кто-то без неё не растёт.

Он смотрел на Дилана, и тот вдруг подумал, что этот разговор — о нём. Не о ягодах.

Они замолчали, и в этом молчании растворились былое напряжения. Только звук утра, запах нагревающегося дерева и едва заметный аромат клубники.

---

Он не заметил, как это стало рутиной. Через день, через два, к концу недели он перестал считать, сколько раз приходил на задний двор к этому парнишке. Иногда они разговаривали. А иногда просто сидели на крыльце, пока пережидали жару. И это молчание перестало быть неловким. Стало естественным.

Однажды, уже привычно сидя на ступеньках, Дилан спросил, не отрывая от Алексея глаз:

— Слушай... а почему ты меня не прогоняешь?

Алексей замер с лейкой в руках, потом поставил её на землю и повернулся.

— А надо? — спросил он тихо.

— Ну... обычно люди, — Дилан запнулся, чувствуя, как слова снова застревают. — Я просто прихожу. А ты ведь не знаешь, кто я.

Алексей вздохнул, присел рядом на ступеньку. Хмыкнув, ответил:

— А ты знаешь, кто я?

Дилан вскинул брови. А ведь действительно.. Он ни разу за все их встречи не думал об этом. Алексей был просто... парнем в косынке, который выращивает клубнику и говорит, что у ягод есть характер. И в этом была странная, тихая правда.

— Нет, — честно сказал Дилан. — Не знаю.

— И я не знаю, кто ты. Но ты здесь. Значит, тебе это зачем-то нужно. — Он пожал плечами, — Я не прогоняю, потому что ты не мешаешь.

Дилан смотрел на него, и на душе становилось спокойно. Впервые за долгое время он чувствовал, что его принимают не за то, что он делает или говорит, а просто за то, что он присутствует.

Помолчав с минуту, он вдруг выпалил:

— Дилан! Меня зовут Дилан.

Алексей кивнул, как будто и так это знал. Он поднялся, отряхнул колени. А затем, обернувшись сказал.

— А я Лёша, — сказал он ровно, без лишней торжественности. — Приятно с тобой познакомиться, Дилан. — и вдруг растянулся в улыбке.