Зарисовка

Утро Джона началось не с кофе, не с чая и уж точно не с приятного завтрака в постель. Нет, горазд более удивительное. Сначала он не хотел просыпаться от каких-то нечленораздельных звуков и шорохов, пока не почувствовал, как с его членом играются сейчас. И о боже, он знал ответ, кто там такой грешный. Конечно знал. Поэтому Джон не хотел открывать глаза.

Веки тяжко поднялись, размыкая глаза. Свет яркого, утреннего солнца сразу ударил в глаз монаха, что пытался привыкнуть к утреннему свету. Устало сев на постели, Джон чуть не столкнулся лицом о грудь своего похотливого ангела, что уже оседлал член монаха от нетерпеливости. Каждый день надо было кормить этого неугомонного спермой. Да не по одному разу тот просил об этом в день. Оправданий у того не было. Он лишь глупо улыбался, слащаво целуя Джона в щечку и улетал на своих крылышках на кухню, ища чего-нибудь съедобного.

Особо не вдумываясь в причины таких действий Лололошки, мужчина схватил того за бедра, обеспечивая помощь в ускоренном темпе. Белоснежные крылья взметнулись вверх, а с губ святого существа доносились трепещущие, сладкие звуки, на которые Джон никак особо не реагировал.

—Еще такое повториться…. Сошлю обратно в рай… — Тихо процедил Джон сквозь зубы, ловя припухшие губы Лололошки своими в страстном поцелуе. Ангел лишь мог что-то ворчливо промычать в губы монаха, взметнув крылья чуть выше прежнего. Но он почти сразу забывал о своих недовольствах, когда головка члена попадала по самой чувствительной точке внутри шейки матки Ло. Он сладостно простонал в губы Джона, покусывая мягкую кожу на них, скользя кончиком языка, как вдруг на встречу ему встретился другой язык. 

Джон, по-своему мягко, вторгся в чужую полость рта, играясь с языком ангела, словно танцуя в страстном вихре любви. Отстранившись от губ Ло на минуту, монах рассматривал прекрасное лицо ангела, что сейчас было покрыто алым румянцем. Лицо Лололошки всегда очаровывало всех, кто взглянет на него в такие моменты. Но Джон уже разработал иммунитет на лицо ангела. Хоть в некоторых моментах Харрис всё-таки сдавался под натиском очаровательного ангела. Ло знал куда давить, чтобы получить желаемое.

Встретившись со взглядом Лололошки, Джон впился в кожу ангела, оставляя на белоснежной коже красные мятна от укусов, словно оставляя разводы краски на чистом полотне. Он, как художник, рисовал на теле Ло различные узоры в виде засосов и укусов.

С каждым мгновением Джон забывался. Мысли так и исчезали с его головы, заставляя думать только о Лололошке. Вот какого это любить святого. 

Тем временем Ло схватил Джона за затылок, сжав русые, непослушные волосы. Маленькие крылья на голове прикрыли лицо святого, скрывая румянец и заглушая стоны Лололошки. Но не смотря на попытки показаться невинным, бёдра Лололошки двигались самостоятельно, направляясь в сторону члена. Заметив эти ужасные попытки, Джон слабо усмехнулся, опрокинув ангела на спину. Ладони мягко скользнули выше, остановившись на талии. Сжав кожу именно в том районе, Харрис ускорился, двигая бёдрами с такой скоростью, которой могло позволить человеческое тело. 

С каждым толчком внутрь из Ло вырывались слащавые звуки, как с игрушки, на которую нужно нажимать, чтобы получить писклявый звук в ответ. Голос ангела был певучим, но сейчас хрипел, будто с минуты на минуту сорвётся. И ведь правда Ло был готов сорваться в судорожный оргазм с каждым новым толчком. 

Наблюдая за раскрепощенной версией своего ангелочка, Джон выглядел довольно. Улыбка не сползала с его лица, украшая лицо. Не вдумываясь о своих действиях, Джон припал губами к груди Лололошки, оставляя дорожку влажных поцелуев. Каждый сантиметр кожи на Ло должен был быть поцелованным и обласканным. Одна из рук, тем временем, легла на чувствительную часть белоснежных крыльев, которые он вычищает самостоятельно от старых перьев. Что же не сделаешь ради такого ангелочка? 

Очередной стон сорвался с губ Лололошки. Джон попал в самое уязвимое место внутри. Лениво вылизывая грудь ангела, Харрис продолжил двигаться в том направлении, чувствуя, как узко сжимается Ло вокруг члена. Как пульсировали его мягкие, влажные стенки в преддверии оргазма и как Лололошка выгибался в пояснице чуть ли не до хруста. Голубые глаза, словно небеса, закатились назад, спрятавшись за веки. Тело покрылось дрожью. Пальцы вцепились в волосы Джона крепче, инстинктивно дергая назад. Бедра его дернулись, обвив талию мужчины. Лололошка слабо вздохнул, пытаясь опомниться. Божественное наслаждение ужарило его прямо в мозг. Аж в глазах потемнело и звездочки появились.

Сам же Джон, тяжко и хрипло дыша, устало прикрыл глаза, положив голову на грудь Ло. Внутри ангела было тепло и липко из-за спермы монаха. Тот тихо фыркнул со смеха, зарываясь в мягкую кожу лицом на груди и тихо урча. 

Наступили сумерки, а в монастыре все-также горел свет от масляных ламп. Джон устало сидел в кресле, делая глоток зеленого чая. Напротив него сидел уже чистый ангел, что укрылся в белоснежные крылья. Нимб его давно лежал где-то в тумбочке. А может и в шкафу. Лололошка не помнил уже. Он тихо зевнул, наблюдая за горящим огнём, что освещал их кухонный стол. Вдруг, их ночную тишину, кроме потрескивания огня, разрушил вопрос Джона, что мучил его с первой их встречи. 

—Скажи, Ло, а почему ты на небеса не возвращаешься, а тут у меня в монастыре проживаешь?

Лололошка поднял взгляд, смотря на Джона из-под длинных ресниц. Взгляд был затуманен сонливостью. Погрязнув в мысли, Ло отвернулся в сторону окна. Звёзды на ночном небосводе ярко светили, украшая скучное темно-синие полотно своим сиянием. Луна куда-то спряталась. Возможно, её прикрыли облака. Всё-таки ангел ответил на вопрос, вернув усталый взгляд на своего любимого монаха.

—Там скучно. С тобой…. Хорошо. Знаешь, на Земле в принципе куда интереснее, чем в Раю, где однообразие цветов отсутствует. Ещё…. Там нет тебя — Тихим, почти шепотом, озвучил Лололошка причину своего долго нахождения среди смертных. Крылья его расслабились, опустившись вниз, как ткань. 

Услышав ответ, на губах Джона расцвела улыбка. Он спокойно допил чай, обдумывая ответ. Но затем всё-таки сообразил. Встал с кресла, Джон прихватил уставшего ангела, что не весил почти ничего из-за сверхъестественного происхождения, и направился в сторону спальни. Уже сумерки, а они все ещё не спят, хоть оба и устали. 

—Знаешь, рад слышать такие слова от тебя, хоть ты и сильно надоедаешь мне. 

Ангел потянулся на руках Джона, широко зевнув. В ту же минуту он свернулся в калачик, урча от удовольствия. По его лицу было видно, что дальше продолжать эту тему не желает и в душе не планирует. Он лишь крепче прижался к груди Харриса, пока тот аккуратно улегся на постель в келье с ценным грузом на руках. 

Окно было занавешено и лишь слабый поток света луны проникал в маленькое помещение через щели. Только шуршание ткани постельного белья раздавалась в келье. Джон мягко поцеловал Лололошку в лоб, заправляя прядь волос за ушко. В последний раз любуясь спящим лицом ангела, Джон уснул следом, крепко прижав к себе Лололошку.