Заражённые

— Ваша болезнь — не Заражение, ваша болезнь духовна. У вас нет Великой войны или Великой депрессии, как в других мирах, вы — заложники собственного разума…

Громкие аплодисменты. Джон улыбается и кивает людям в зале. Он стоит на пьедестале, где обычно стоят священники, и говорит речь, где обычно читают молитвы. После подобного его можно считать атеистом? Даже если так, Джон Дейви Харрис считал себя агностиком.

Он знал, что боги существуют: взять того же Пернатика или Смотрящего. Также он знал, что у каждого человека есть мозги.

Верил ли он в богов? Нет. А в мозги в голове Лололошки? Нет. Он знал, что они есть, но не верил. Если схватить бога за яйца или вскрыть череп своего альтер-эго, конечно, можно убедиться в их существовании, но даже так Джон лишь нарочито удивлённо воскликнул бы: «Не может этого быть!»

Когда-то он стоял в похожей церкви. Не на пьедестале, а внизу, и не читал лекцию, а молился. Молился всем богам, которые гипотетически могли его услышать.

Каждый день он разочарованно смотрел в глаза Лололошки, зрачки которого из точки уже давным-давно должны были превратиться в знак вопроса.

Да, он считал Лололошку тупым, а богов — бесполезными тупицами. И лишь потому что от Ло хотя бы иногда был какой-то прок, он пока что не бросил его в лесу на съедение заражённым медведям. 

Покачав головой и напоследок махнув рукой жителям Архея, он спустился вниз, где его дожидался альтер-эго. Глаза мироходца сияли от восхищения.

— Ты отлично выступил, Джон, — улыбнулся ему Лололошка. Он похлопал Харриса по плечу, предложил заглянуть к Сайриссе. Харрис кивнул, и они покинули зал.

Из церкви на ближайшие пару кварталов были слышны восторженные крики.

«Харрис — наш спаситель!»

«Он настоящий гений!»

«JDH — тот, кого послали нам боги!»

«Да он бог, он и есть бог!»

Да, бог… но по силе искры всё ещё второй после Лололошки. Если бы жители Архея знали об этом, превозносили бы они его? Или объектом восхищения стал бы Лололошка? Люди пошли бы за ним или за Ло?

Он не хотел проверять, поэтому продолжал считать Лололошку тупым.

На самом деле, жить становится намного легче, когда начинаешь называть всех вокруг идиотами. Молли, Саймон Солус, Джодах, даже его маленькая Саша… Дурёха полная. Всё твердила о том, что не стоит цепляться за жизнь, что она счастлива только потому что он сидит рядом, а не утопает в расчётах…

«Саша, Саша, Сашенька… я ведь мог тебя спасти».

  Джон отгоняет от себя эту мысль, потому что не может сейчас изобразить в голове счастливый конец, где его сестра жива… а вот вспомнить её смерть — вполне. Слишком мало времени, потому что Сайрисса ждёт.  

— Я не уверена в пропорциях, можешь взглянуть? Людишки, кажется, считают тебя невероятно умным учёным.

— Да. По поводу пропорций: они верны, но не хватает…

Джон обсуждал с Риссой рецепт лекарства от Заражения. Своими наработками она могла исцелять разве что животных, а вот человек ей был уже не по зубам. Тут-то и пригодился Харрис с дипломом из лучшего медицинского университета Хэнфорта. 

Разговаривая с эльфийской, параллельно с этим перебирая склянки на её полках, он время от времени косился на Лололошку. Тот сидел в углу на каком-то пеньке-табуретке и не сводил с них… с него взгляда. Это нервировало. Также на него смотрели жители Архея в церкви.

«Будь у меня рана от Заражённого, я бы назвал её Лололошкой. Болит, а сделать с ней ничего нельзя… станет только хуже».

Да, Лололошка нравился Джону. Мироходец готов был идти за ним на любые авантюры. Он мог слушать Харриса часами. Они даже спали в одной кровати! Когда в Сонном измерении ещё не было замка JDH. Джон доверял Ло, чуть ли не как самому себе и, наверное, даже отдал бы ему на сохранение свою Искру, если бы понадобилось… И если для Джона их взаимоотношения были для него опорой, то Лололошка в них тонул.

Ло не шёл никуда, если Джон стоял на месте. Лололошка молчал, если он не разговаривал. Мироходец ложился спать только после того, как Харрис заканчивал со своими исследованиями и засыпал. И стоило бы JDH попросить, парень отдал бы за него не то что Искру, а свою жизнь!

Это пугало.

— Ло, — короткое и ласковое, мироходец тут же встрепенулся, — принеси, пожалуйста, ту склянку на полке у двери.

Через секунду она была уже в руках Харриса. Мироходец широко улыбался, возвращаясь на своё место, явно радуясь тому, что хотя бы немножко стал полезным.

С улучшением рецепта они провозились до самого вечера. Лололошка уже зевал, когда они наконец-то вышли на улицу и отправились в сторону путеводного скинта. 

— Тебе бы сегодня лечь пораньше, — пробормотал Джон, рассматривая землю у себя под ногами. Камешки разной формы, жухлая трава, чья-то… засохшая кровь. Он помотал головой, прогоняя мысли о том, что здесь могло произойти. У него не было сейчас ресурсов на то, чтобы изобразить победу жителя Архея над кровожадным лесным монстром. А вот смерть от его лап… вполне. 

Лололошка пожал плечами и взял его за руку, мол, конечно, но только если ты. А у Джона не было сна ни в одном глазу.

Уже у путеводного скинта он резко остановился и повернулся к альтер-эго. Тот удивлённо изогнул брови.

— Ло, я тут подумал… Кто мы друг для друга? В смысле, кем ты меня считаешь?

«Только бы не бог, не гениальный учёный и не…»

Лололошка молчал, приоткрыв рот. Обычно он отвечал на вопросы моментально, не задумываясь, а сейчас несколько секунд заминки для Харриса показались целой вечностью.

— Для меня ты друг. Точнее напарник. Я помогаю тебе… То есть мы спасаем Архей от Заражения. Да, именно так.

— Да, именно так, — эхом повторил Харрис.

Лололошка врал. 

Они легли спать в одну кровать. Ло обнял его, как плюшевую игрушку, и счастливо засопел. Джон ещё полночи смотрел в потолок и думал.

Но его-то Джон Дейви Харрис сможет спасти. 

Заражённые… те следы крови… они не должны просто так бегать по лесу. Пока они с Риссой готовят противоядие, Заражённые не должны представлять для других угрозу. Вирус нужно остановить.

Отмыть ото лжи, поставить на ноги — короче говоря, бросить. 

Можно построить цирк! Спрятать Заражённых за красивыми нарядами решётками. Вроде и мучать никого никто не будет, и все будут в безопасности. Жители Архея перестанут чувствовать страх, им понравится его идея, все будут счастливы…

Вдобавок, Джон не уверен, сколько времени потребуется для того, чтобы довести антидот до идеала. И сработает ли он вообще. Несчастным жителям Архея нужны хоть какие-то развлечения и великий JDH может им их дать! Пусть в теории и на целую вечность, в течение которой он наверняка сможет стать Первым. Лололошка больше не будет тянуть его на дно своими благими целями.

Спасти от самого себя.

Пока монстры будут в Цирке под наблюдением Харриса и охранников, Лололошке ничего не будет угрожать. Он оставит его одного, но не на съедение заражённым волкам.

Джон исчез из Сонного измерения до того, как Лололошка успел открыть глаза.

***

Украшенные гирляндами решётки, улыбки тут и там, громкий смех, музыка — и ни единого испуганного крика. Жители города от мала до велика приходят в JDцирк и смотрят шоу. За масками сложно отличить родных от монстров… что уж, сам Джон боялся смотреть Заражённым в глаза. Боялся увидеть в них мольбы о помощи, о быстрой смерти.

Они снились ему каждую ночь. Джон боялся закрывать глаза.

Сотрудники цирка ежедневно отмывали камеры от крови и гноя. Все они понимали, что к чему, и Джон понимал, что они явно не хотели бы оказаться один на один в клетке с Заражённым. Поэтому пообещал им неплохую сумму и безопасность за всего-то лишь молчание. Ну, и работу, соответственно. 

Также он вручил охранникам большой мешок с золотыми и просьбой не пускать Лололошку в город и тем более в Цирк. Он не хотел его видеть. JDH понимал, что Ло сломан и что один взгляд мироходца может сломать его окончательно. 

Правда, после очередного кошмара и безудержных рыданий он посреди ночи вломился в комнату охраны и вручил работникам ещё один мешок с золотом с просьбой привести Лололошку прямо к нему, если он придёт. И только после этого он смог опять уснуть.

Цирк держался лишь с божьей помощью и благодаря сонным зельям Сайриссы. Заражённые становились послушными зомби, стоило им вдохнуть порошок. И после этого шоу продолжалось.

С божьей помощью… Да, Джон верил в бога, в богов, в себя. Верил, что они, что он помогает сам себе.

— Сначала вы должны были познать страх, прежде чем смогли забыть о нём. Теперь Заражение вам не угрожает, антидот находится в разработке и… Вы. Мы счастливы!

«Спаситель! Гений! Герой! Первый и единственный! Бог!» — кричали люди со зрительских мест и хлопали. Джон Дейви Харрис стоял посреди сцены, под его ногами лежали еле дышащие монстры. Набегались, бедолаги.

Охотники сказали, что в лесу не осталось ни одного Заражённого, всех либо перебили (самых крупных), либо отправили в Цирк. Жители города наконец-то могли выходить за ворота, не боясь мгновенной расправы. Джон наконец-то мог спокойно спать, не боясь, что Ло заразят.

Правда, стоило ему хотя бы немного слушать идиота-Джодаха, когда тот что-то говорил про Ло, про невозможность. Люди не хотят знать практически ничего про тех, кого любят. И часто это выходило для Джона Дейви Харриса боком.

— Спишь?

Боги не спят. 

JDH открыл глаза и повернул голову. На пороге его спальни стоял… Лололошка?

Стоило парню шевельнуться, Ло тут же метнулся к нему. Мироходец навис над Харрисом, счастливо улыбаясь.

— Джон, Джон, Джон, у тебя всё хорошо? В коридоре кто-то шептался о твоих кошмарах. Больше они никогда не будут шептать что-то своими грязными губами, я обещаю тебе.

Харрис открыл было рот, но Лололошка по-детски закрыл его ладонью. В нос ударил запах гнили. Джон учащённо задышал, пытаясь разглядеть очертания Ло во мраке. 

— Я убил их, Джон. Они говорили такие ужасные вещи про тебя, но я ведь знаю, что это неправда! Я помогу тебе, Джон, ты… — он убрал руку от лица парня и наклонился ближе к его лицу. Тут-то JDH наконец-то разглядел заражённый скинт на его висках. — Можно мне тебя поцеловать? 

Харрис молча замотал головой, всем своим видом выражая отказ. Он всё надеялся, что это всё кошмар, сонный паралич, и он скоро проснётся, и Лололошка будет его обнимать как плюшевого медведя…

— Ты бросил меня, Джон, мы оба это знаем. Я проснулся в то утро, а тебя нет. Я искал тебя за каждым чёртовым деревом, ни Сайрисса, ни жители города ничего мне не говорили… зато сказал он.

«Кто?» — одним взглядом спросил Джон.

Ему было пиздецки страшно услышать ответ.

— Заражённый. Я не знаю, кто это был, но как только он коснулся меня, стоило только заражённому скинту засесть у меня в груди… Я сразу всё понял! И ты поймёшь. Можно мне тебя поцеловать?

Джон попытался встать, чтобы убежать вниз, на улицу, позвать на помощь, но Ло толкнул его обратно на кровать. Благодаря вирусу он стал физически ещё сильнее. 

— Я знаю, что ты хотел меня спасти. Ты просто всех хочешь спасти, Джон. И тем, что у Сайриссы всё никак не получается изготовить лекарство… Это всё во благо. Ты — бог, ты — моя вселенная! 

Харриса трясло. Он жмурился, но Ло лез окровавленными пальцами ему в глаза, не давая и секунды не смотреть на него.

— Помнишь, ты спросил, кто мы друг для друга? Я соврал, Джон, соврал! Ты… ты не просто друг или напарник. Я каждый день смотрел на тебя и думал, думал, думал… Я ХОТЕЛ СКАЗАТЬ ТЕБЕ ПРАВДУ!

Он внезапно истошно закричал. Джон мысленно взмолился всем богам, чтобы кто-нибудь услышал это и прибежал, спас его. Спас Лололошку. Он болен, ему нужно лекарство, Джон знает, что не хватает для идеальности антидота Сайриссы…

Он должен сказать ей…

— Можно мне тебя поцеловать, Джон? Я люблю тебя, Джон. Я хочу, чтобы ты оставался для меня первым, для меня богом. Я хочу, чтобы мы были вместе, — он схватил его лицо, дёрнул на себя; парень всхлипнул, — навечно.

— Ло, прости меня, — его голос дрожал, — умоляю, прости. Я боялся сказать тебе, я боялся за т-... за себя. Я не хочу, чтобы мне опять было больно.

— Я пришёл сюда, чтобы избавить тебя от страданий, Джон. Только позволь.

Харрис зажмурился и кивнул.

— Я люблю тебя, Джон.

Лололошка впился в его губы зубами.

«Я свободен, потому что я осознаю свою смерть». 

Эта фраза пластиковым молоточком стучала в голове JDH, когда он лежал на полу в объятиях Лололошки. Мир перед глазами плыл, свет фонариков сотрудников цирка размывался. Он не узнавал и тех, кто пришёл, лишь стонал. По его щекам текли слёзы. Он ничего не чувствовал.

Но он спасся. Спасся ведь?

Сцена. Яркие блики вокруг. Восторженные крики оглушают, но он продолжает танцевать. На нём нет маски. В его руке рука Лололошки — его лицо он видит отчётливее всего. Ло продолжает улыбаться и при любом удобном случае целует его. Зрители кричат ещё громче. Харрис целует заражённого парня в ответ, и зал взрывается аплодисментами. Джон ничего не чувствует. В мозг впился заражённый скинт. Он осознаёт это. И он… счастлив.

Ведь без него Сайрисса никогда не сможет приготовить антидот. Никогда не сможет их спасти.

Но если его болезнь — не Заражение, и он был лишь заложником собственного разума… Джон Дейви Харрис уже спасён.