Запретная связь

valerkas2.0

     Связи между кланами волков и лис были запрещены. Не потому, что это было невозможно, — как раз наоборот.

      Слишком хорошо подходили друг другу: сила и хитрость, честность и коварство. Слишком опасное сочетание — его и записали в табу, задолго до того, как Сан родился.

      Он вырос на этих историях, как на сказках, которыми пугают детей, чтобы те не уходили далеко от дома. Старейшины рассказывали тихими, глухими голосами, когда ночь становилась слишком глубокой, а ветер — слишком холодным. Рассказывали о волках, что забывали своё имя, своё место, свою стаю, стоило только вдохнуть чужой запах. О том, как лисы не ломают силой — нет. Они входят в твою жизнь мягко. Незаметно. Как дым под дверь.

      Сан тогда слушал молча, сидя у ног своего отца, и думал, что это всё — лишь способ держать их в узде. Что настоящий волк не может сломаться от чего-то столь эфемерного, как запах.

      Но он ещё не знал, насколько сильно ошибался.

      Ночной район был пуст. Не полностью — город никогда не засыпал окончательно, — но в этой части города жизнь текла иначе. Патруль в этой зоне был обязанностью наследника клана. Он знал каждый переулок здесь, каждую трещину в асфальте, каждую точку, где запахи пересекались и смешивались. Нейтральная зона была местом, где границы размывались, но законы оставались прежними.

      Асфальт был влажным после недавнего дождя. Лужи отражали дрожащий свет фонарей, искажая его, превращая в нечто внеземное, словно сама реальность здесь была лишь тонкой плёнкой, натянутой поверх чего-то более древнего и настоящего.

      От размышлений его отвлёк громкий шум и резкий запах.

      Не такой, как у волков — тяжелый, густой, давящий. Этот был острым, как лезвие, и лёгким, как дым. Он не заполнял пространство. Он скользил по нему. Дразнил.

      Цитрус. Запах лисы.

      Альфа свернул не раздумывая.

      Пока он шёл, в нос ударил ещё один знакомый запах — тяжёлый, ещё сырой, запах возбуждённых волков. Молодняк, у которых от силы хмель в крови, много тестостерона, и мало мозгов.

      Подворотня открылась внезапно, будто пасть. Полусырой бетон, мусорные баки, ржавая лестница у пожарного выхода… и посреди всего этого — четверо из его стаи, с прижатым к стене худым парнем с рыжим мехом на ушах и пушистым, взъерошенным хвостом, который дёргался, хоть тот и пытался прижать его к ноге.

      — Я же сказал, у нас своя территория, лисёнок, — ухмыльнулся один из волков, держа того за грудки. — А ты тут без разрешения шастаешь. Плата полагается.

      Второй стоял так близко, что пальцы почти касались хвоста лиса. Третий лениво поглядывал по сторонам, четвёртый уже стягивал с руки браслет-блокиратор — кто-то, видно, собирался «играть» феромонами.

      Сан ощутил, как по позвоночнику пробежал холод.

      — Даже не думай.

      Голос Сана сорвался не громко, но глухо, несущей в себе команду.

      Все четверо дёрнулись. В ту же секунду волчий нюх уловили его запах — густой, хвойный, с полынной горечью. Его знали. Его уважали. И его боялись.

      — Сан-н-щи… — пробормотал тот, что с браслетом в руке. — Мы просто…

      — Просто собирались нарушить три статьи кодекса сразу, — холодно закончил Сан, подходя ближе. — На моей территории.

      Он ещё даже не успел перевести взгляд на лиса, хватило одного вдоха, чтобы уже пожалеть об этом.

      Лис пах… бедой. Свежей кожурой мандарина, подгорелым сахаром и чем-то ещё, заставляя волка внутри него напрячься. Феромон был сбитый, с примесью паники, но под ним угадывался другой, глубинный рисунок — тягучий, сладкий, еле распустившийся.

      Омега, отметил Сан автоматически.

      — Отпустите его, — медленно произнёс он. — Сейчас же.

      — Но он лис! — дерзнул один из молодых, но тут же осёкся, столкнувшись с янтарным, хищным взглядом.

      Сан не повышал голос. Не нужно было. Его аура альфы развернулась сама, сползла с плеч, тяжёлой мантией, заставляя волков поджать хвосты и уши.

      Того, кто держал лиса, повело. Пальцы разжались, и тот скользнул вниз по стене, удержавшись на ногах чудом.

      — Проваливайте, — коротко бросил Сан. — И молитесь, чтобы не дошло до совета.

      Волки ретировались быстро, вслед за ними тянулся шлейф запахов стыда и злости.

      Остались только двое — он и лис.

      Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

      Лис был пониже, гибкий, сухощавый, с лицом, которое будто создавалось для того, чтобы выводить волков из равновесия. Уголки губ приподняты, даже когда он молчал. На скуле начинала наливаться фиолетовым синева, на нижней губе — небольшая рана, к которой так и тянуло прикоснуться.

      — Великий наследник снизошел, — лис первым нарушил тишину, скользнув по нему оценивающим взглядом. Голос — хрипловатый, задиристый. — Что теперь, потребуешь благодарности на коленях?

      Сан фыркнул.

      — Могу начать с того, что сдам тебя твоему клану. Они же отрывают головы тем, кто шастает в одиночку по волчьей территории?

      — Попробуй найди их сначала. — В глазах лиса вспыхнул азарт.— Ты же волк, у вас с мозгами так себе, зато нюх неплохой.

      Хоть лис и острил, от взгляда Сана не укрылась дрожь, сотрясающая всё его тело. Лис дрожал не от холода. Пальцы, которыми он держался за карман куртки, чуть подрагивали. Веки на долю секунды опустились, когда очередной порыв ветра сорвал с него следы блокатора и швырнул запах прямо Сану в лицо.

      Мать его.

      — Ты воняешь, — вырвалось у Сана прежде, чем он успел прикусить язык.

      — О, прелесть общения с волками, — закатил глаза лис. — Никакой тактичности.

      Он сорвал с запястья порванный браслет-блокиратор и продемонстрировал. Пластик лопнул, как спичка. На коже красовался след от грубого захвата.

      — Твои щенки решили, что «так веселее». У меня запасной дома. А домой я, как понимаешь, не дойду. Не сегодня.

      Сан выругался про себя.

      Омега. Без блокатора. На волчьей территории, где половина идиотов только и мечтает доказать стае свою «полезность».

      И пахнет он так, что собственная шерсть хочет встать дыбом.

      — Пошли, — сказал Сан, даже не давая себе времени обдумать все “за” и “против” . — Тут ты точно не останешься.

      — Куда это «пошли»? — прищурился лис. — К тебе в логово? Нарушать закон до конца?

      В голосе — насмешка, в зрачках — интерес. Он играл. А Сан уже чувствовал, как в грудной клетке что-то нехорошо шевелится.

      — В безопасное место, — отрезал он. — Не нравится «логово» — считай это временным убежищем.

      Лис вздохнул, пожал плечами, как будто всё равно, и оттолкнулся от стены. Нога чуть подкосилась — видно, кто-то из волков всё-таки попал по нему. Сан автоматически подставил руку, давая опору.

      — О, мы уже так близки? — мгновенно поддел лис, но опереться не отказался.

      Он, поджав коготки, вцепился в рукав Сана, а хвостом скользнул по бедру, вызывая дрожь

      Волк шумно вдохнул через рот, чтобы хоть немного отсечь запах.

      Не помогло.

      Они шли молча, если не считать редких язвительных замечаний лиса, на которые Сан отвлекался даже с благодарностью. Так было легче не думать о том, как густеет воздух.

      Город вокруг жил своей жизнью — мигающие витрины круглосуточных, редкие прохожие, запахи чужих кланов: где-то кошки, где-то крысиные, где-то человеческие. Волчьи и лисьи территории бодро соседствовали на карте, но по негласному кодексу не пересекались в обычной жизни.

      «С волками волчья связь, с лисами — лисья», — когда-то давно сказал ему отец, сжимая плечо. — «Запретная связь — слабость. Слабость убивает стаю».

      Сан тогда кивнул. Сейчас эти слова смешно звенели в ушах, пока рядом с ним шёл источник запаха, от которого его собственная кровь будто начинала течь быстрее.

      — Эй, наследник, — протянул лис, криво усмехнувшись. — Ты всегда такой мрачный? Или это я просто испортил тебе ночь?

      — Если кому и испортил, то только себе, когда решил шастать по нашим переулкам, — буркнул Сан. — И, кстати, ты так и не сказал, как тебя зовут.

      — А тебе зачем? — хмыкнул тот. — Чтобы легче было донос писать в Совет, когда закончишь играть в доброго спасителя?

      Сан задержал шаг, разворачиваясь к нему лицом. Лис чуть-чуть запоздал, и почти врезался грудью, дыхание мягко коснулось кожи под воротником.

      Глаза — тёмные, с янтарной окантовкой, и в них не было страха. Только игривость и упрямая, отчаянная бравада.

      — Чтобы потом знать, кого убивать, когда ты снова полезешь в неприятности, — спокойно ответил Сан.

      Лис на секунду замер, потом фыркнул и пробормотал:

      — Чон Уён.

      Имя легло под язык странно естественно. Слишком.

      — Сан, — кивнул он в ответ, хотя тот и так знал, с кем идёт.

      — Да уж, наслышан, — усмехнулся Уён. — Имя волка, и повадки волка, и запах волка…

      Он вдохнул глубже, будто нарочно. Зрачки дрогнули.

      — Хотя… — вновь заговорил он. — Сейчас ты пахнешь чуть… иначе.

      Сан сжал челюсти.

      Убежище было старой квартирой на границе районов — когда-то здесь жили простые люди, давно съехавшие в безопасные районы. Сейчас эта точка числилась на клановых картах как нейтральное место для тех, кого нужно «спрятать от чужих глаз». Вход — с чёрного двора, код замка знали только несколько ключевых фигур.

      Сан приложил ладонь к панели, дождался, когда та щёлкнет, и впустил Уёна внутрь.

      Внутри было темно, стоял слабый запах пыли с еле заметным следом собственного феромона — хвоя и полынь. На фоне лисьего его собственный казался особенно тяжёлым.

      Он пропустил Уёна вперёд, закрывая дверь, та тихо щёлкнула отрезая их от ночи.

      Но стоило сделать медленный вдох, как его накрыло.

      Сначала — волной жара, что начиналась от позвоночника и растекалась по рёбрам. Воздуха стало чуть не хватать, будто в квартире резко стало душно. Пульс стукнул в виски, внизу живота что-то неприятно, но сладко сжалось. Все запахи мира на секунду исчезли, остался только один — тягучий, сладкий, с острым цитрусовым уколом.

      Лис стоял посреди комнаты, оглядываясь по сторонам, и смущённо трогал ушиб на скуле. Его хвост неспокойно подрагивал, и с каждого движения волной сходил запах, в котором уже не было паники. Только… растерянность и смущение.

      На каждое движение лиса тело отзывалось слишком ярко, слишком примитивно. Ладони хотелось сжать, когти — выпустить, зубы — вонзить во что-то мягкое, живое. В шею, в кожу под ухом, туда, где бьётся пульс и где можно оставить след.

      Сан понял что это, но было уже поздно. Слишком поздно.

      Он знал свой цикл. Гон альфы должен был начаться после следующей луны. Тело всегда слушалось: дисциплина, тренировки, медитации — всё это, чтобы инстинкты были под контролем.

      А сейчас в замкнутом пространстве, с лисьим омегой, окруженный этим сумасшедшим запахом, его тело решило, что плевать оно хотело на графики.

      — Эй, ты чего… — голос Уёна зазвучал ближе, чем должен был. Сан моргнул, и обнаружил, что тот уже стоит почти вплотную. — Ты побледнел. И пахнуть стал… э… сильнее.

      Конечно он стал. Феромон медленно поднимался от кожи, тяжелея воздух. Смешиваясь с лисьим, он давал такую смесь, что у самого перед глазами чуть темнело.

      — Ничего, — с усилием произнёс Сан, отступая на шаг. — Сядь. Там аптечка, ванная справа. Надо обработать…

      — Я не про синяк, — перебил Уён. Его взгляд по-лисий скользнул сверху вниз, задерживаясь на его шее, на расширившихся зрачках, на том, как часто Сан дышит, приоткрыв рот, чтобы не захлёбываться запахом. — Ты…— Он чуть наклонил голову, вдыхая. Где-то под рубашкой у Сана мелко дёрнулись мышцы. — Господи. Ты серьёзно?

      Смех сорвался с губ Уёна — нервный, потрясённый, но с искрой возбуждения.

      — У тебя, наследничек, что, гон начался?

      Сан сжал кулаки. Это слово эхом ударило изнутри.

      — Это бывает, когда рядом омега, — продолжал Уён, будто читая лекцию, хотя голос чуть дрожал от предвкушения. — Особенно если он без блокатора, а ты герой-спаситель, впустивший его в своё… как ты там говорил… убежище?

      Он расправил хвост, едва заметно смахнув им по бедру альфы. Сан шумно выдохнул, мышцы живота предательски отозвались.

      — Это не из-за тебя, — сквозь зубы произнёс он, пытаясь упереться лопатками в дверь, словно та могла дать опору его самообладанию. — Я справлюсь.

      — Не из-за меня, — эхом повторил Уён и шагнул ближе, влезая в его личное пространство так нагло, как это мог сделать только лис. — Конечно. Это просто … инстинкты.

      Он протянул руку и, прежде чем Сан успел отшатнуться, легонько коснулся его шеи, как будто проверяя пульс. Тепло пальцев обожгло кожу.

      — Знаешь, у нас в клане ходят легенды, что лисы ломают волчьи инстинкты. — Глаза Уёна сузились, улыбка стала чуть хитрее. — А мне всегда казалось, что они просто вытаскивают наружу то, что вы сами прячете.

      Сан поймал его запястье, удерживая, чтобы тот не опустил ладонь ниже. Контакт оказался ещё хуже — огонь от кончиков пальцев по тонкой кости, прямо в кисть, выше, вверх по руке.

      Внутренний зверь рванулся, требуя большего. Прижать его к стене. Втиснуть между собственным телом и дверью. Стереть с его лицаэтот вызывающий взгляд, эту дерзкую ухмылку — и заменить стонами, подрагивающим хвостом и отпечатком своих зубов на тонкой шее.

      — Перестань, — выдохнул он, сам не понимая, к кому адресует это — ему или себе. — Ты не понимаешь, во что играешь.

      — Я как раз очень хорошо понимаю, — тихо ответил Уён, не отводя взгляда. — Ты волк. Я лис. Ты — наследник. Я — тот, кого твой клан никогда не примет даже в виде официального союзника, не то что…

      Он на секунду запнулся, взгляд скользнул к его губам, и от этого движения Сана будто ударило током.

      — Так что да, я отлично понимаю, насколько это… неправильно. — Голос Уёна стал ниже. — Но если ты думаешь, что я не замечал, как ты смотришь на меня последние десять минут… уф. — Он тихо рассмеялся. — Волки такие честные. Ваши взгляды, запах — всё кричит громче, чем любые слова.

      Да, смотрел, — мрачно подумал Сан. — Смотрю. И с каждой минутой, мне все труднее сдерживаться.

      Гон поднимался по венам, как прилив. Инстинкты шептали: здесь нет никого, кроме них двоих, комната маленькая, безопасная. Омега — рядом, в его запахе, в его руках. Задача альфы — защищать, взять, пометить.

      Где-то на самой глубине сознания всё ещё звучали отцовские слова, законы, список запретов, и перечень наказаний за смешение кланов.

      Но над всем этим громче билось пульсирующее «хочу».

      Сан отпустил его руку, словно обжёгшись, и отвернулся, сделав усилие.

      — Иди в ванную, — хрипло сказал он, указывая подбородком. — Обработай синяк, умойся. Я… открою окно.

      — Окно тебе не поможет, — прошептал Уён, но спорить не стал. Каблуки тихо простучали по полу, хвост скользнул почти по коленям.

      Сан упёрся лбом в холодный металл двери и на секунду зажмурился, пытаясь собрать остатки самообладания по кусочкам. Холод не помог. Откуда-то из глубины квартиры донёсся плеск воды — Уён включил кран.

      Звук простой, бытовой, но сейчас он казался интимным почти до неприличия. Каждое движение там, рисовало в воображении слишком живые картинки — как по коже лиса скользят капли, как напрягаются мышцы спины, как хвост намокает и прилипает к бедру…

      Сан зажмурился и глубоко вдохнул, но это была ошибка. Потому что с каждым вдохом он втягивал в себя именно тот запах, от которого хотел сбежать.

      Он не открыл окно. Подошёл к нему, дотронулся до рамы, но пальцы сжались в кулак. Ветер снаружи принёс бы чужие запахи, напомнил бы о мире за пределами этой квартиры. О том, что там — законы, старейшины, стая, и запреты.

      А здесь… здесь был только запертый на три замка дом и один лисий омега, чьи феромоны слишком легко поднимали в нём зверя.

      Щёлкнула дверь ванной. Сан обернулся.

      Уён высунулся в щель, волосы у него были мокрые, прилипшие к вискам, по шее скатывалась капля, медленно ползла вниз, исчезая под воротом чужой, слишком просторной футболки, которую он нашёл, видимо, на полке.

      Футболка была альфы. С его запахом, который теперь смешался с лисьим феромоном.

      Сан понял, что совершил стратегическую ошибку.

      Лис же чуть наклонил голову, как будто прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. На самом деле он слушал его — дыхание, едва сдержанный рык где-то в груди, то, как под кожей на шее дёргается жилка.

      — Знаешь, — протянул он, делая аккуратный шаг ещё ближе, — это даже немного льстит. Так потерять голову из-за лиса, что же скажет твоя стая на это?

      Он почти шептал это ему в губы. Тёплое дыхание, лёгкий запах мыла, смешанный с его собственным, более резким феромоном. Сан чувствовал, как волк поднимает голову, скребёт лапами изнутри: ближе. прижать. держать.

      — Отойди, лис, — голос сорвался ниже, чем он хотел. Хриплее. — Пока я ещё могу сказать это словами.

      — А если я не хочу отходить? — спокойно спросил лис.

      Он подался ближе буквально на полшага, и пространство между ними сократилось до смешного. Тела не касались… но достаточно было любого движения — и касание стало бы неизбежным.

      Хвост Уёна, казалось, жил отдельной жизнью: мягко обвёл круг в воздухе и легчайшим касанием мазнул по бедру Сана, чуть выше колена. У волка внутри всё сжалось. Инстинкт ухватить, притянуть, нависнуть всем телом вспыхнул так ярко, что на секунду потемнело в глазах.

      — Ты ведь сам меня сюда притащил, — напомнил Уён, не отводя взгляда. — Запер дверь.

      Он коснулся пальцами его груди — сначала кончиками, осторожно, почти невинно, потом чуть сильнее, вырисовывая линию через ткань рубашки. — И теперь от меня ожидается, что я буду… хорошим и послушным маленьким омегой, да? Сяду в уголок и постараюсь не пахнуть?

      Сан резко поймал его запястье, пальцы сомкнулись крепко, до белых костяшек. Кожа лиса под ладонью была горячей, и зверь внутри зарычал от этого контакта, требуя большего.

      — Я ожидаю, что ты перестанешь играть с огнём, — выдавил он. — Потому что если я сорвусь, ты пожалеешь.

      — Правда? — Уён едва прикоснулся языком к собственным губам, будто они вдруг пересохли. Маленькое движение, а Сан почувствовал, как где-то внизу всё сжалось ещё сильнее. — Или… мне понравится?

      Он шагнул вперёд — на этот раз уже совсем вплотную, заставляя Сана отступить полшага и вжаться лопатками в стену. Теперь их разделяла только ткань. Тепло лисьего тела пробивалось через неё, как жар от раскалённого металла.

      Сан слышал всё: стук его сердца, едва заметный судорожный вдох, когда их грудные клетки соприкоснулись, тихий шелест хвоста. Лисий запах заполнял носоглотку, выгрызая остатки рассудка. Организм перестал интересоваться чем-то вроде «клана», «запретов», «совета» — остались только простые древние формулы: омега. рядом. его.

      Он дёрнулся, это было неправильно, мысли пугали но они как и тело не слушались хозяина, и Сан невольно наклонился — всего на пару сантиметров, чтобы уйти от его взгляда. Но вместо этого оказался ближе к шее. Там, где пульс бился под тонкой кожей, где мех у основания уха чуть дрожал, от его дыхания.

      Уён замер. На долю секунды его хвост застыл, уши вздрогнули. Потом он едва заметно приподнял подбородок, открывая горло ещё больше, демонстративно, почти вызывающе.

      — Ну давай, волк, — тихо сказал он. — Покажи, насколько у тебя хорошая выдержка.

      Сан выдохнул прямо ему в кожу. Слышал собственный глухой звук — не то урчание, не то стон, вырвалось из груди. Зверь внутри требовал прильнуть к этому открытому горлу: прикусить, оставить след, запах, метку… закрепить.

      Он с усилием отвёл голову, будто физически разрывая невидимую нить.

      — Хватит, — прохрипел. — Я не притронусь к тебе.

      — Неужели? — мягко заметил Уён и посмотрел вниз.

      Сан только сейчас понял, что вторая его рука — та, о которой он не думал, — лежит у лиса на талии. Пальцы сжаты, ощущают через тонкую ткань тепло, линию позвоночника, изгиб поясницы. Это получилось почти невзначай, в момент, когда он отступал к стене.

      Он дёрнул ладонь, собираясь отнять, но Уён успел раньше: накрыл его кисть своей, удерживая на месте.

      — Не смей, — неожиданно серьёзно сказал он. — Ты думаешь, я не чувствую?

      Он прижался сильнее, и теперь уже точно сомнений не было — тела столкнулись, тепло отозвалось в каждом сантиметре. — Думаешь, я не слышу, как ты дышишь? Как у тебя шерсть встаёт дыбом, когда я делаю вот так?

      Он неспешно провёл хвостом выше, по бедру, почти к линии таза, и Сан не смог сдержать низкий, хриплый звук. Внутренний волк, кажется, просто сел и перестал делать вид, что его можно контролировать.

      Плечи расправились, дыхание стало тяжёлым, на миг казалось, будто в радужке мелькнул иной, более яркий оттенок.

      — Ещё шаг, лис, — едва слышно сказал он, наклоняясь к его уху, — и твои шутки закончатся.

      Губы не коснулись кожи, но прошло бы ещё мгновение — и коснулись бы.

      — Я сейчас держусь на том, что ты ранен и что наш союз под запретом. Не проверяй, что будет, если одно из этих «что» перестанет меня волновать.

      Уён тихо вдохнул. На секунду показалось, что он отступит, о вместо этого лис сделал ровно то, чего от него, наверное, стоило ожидать с самого начала.

      Он чуть отодвинулся — ровно настолько, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. В его собственных не осталось насмешки, только горячий, опасный блеск.

      — Ты говоришь, как будто хочешь, чтобы я остановился, — прошептал он. — Но воняешь так, как будто молишься, чтобы я продолжал.

      Он осторожно, медленно потянул руку Сана вверх, туда, где под воротом футболки проглядывала кожа. Пальцы волка скользнули по ключице, совсем чуть-чуть, словно сами собой. Кожа Уёна покрылась мурашками, он едва заметно дрогнул, но не отстранился.

      — Скажи честно, Сан, — голос его стал ещё тише. — Если я сейчас сам тебя поцелую… ты оттолкнёшь меня?

      Вопрос повис между ними, как натянутая тетива. Волчий и лисий запахи смешались так плотно, что казалось — ещё секунда, и воздух вспыхнет.

      Каждый инстинкт в Санe орал «нет». Нет — законам, стае, запретам. Нет — отцу, совету, старым сказкам о том, что связь волка и лиса — слабость. Нет — миру за дверью.

      Но вслух он ничего сказать уже не успел.

Продолжение во второй части...