Запретить Роскомнадзор

Ещё двадцать лет назад вопрос цензуры был не особо актуален для рядового обывателя. По его мнению, это было где-то  далеко: в Северной Корее, Китае или Иране. А те крохи, что были, скажем, в России – это и цензурой-то назвать было нельзя. Всё это касается только жалкого меньшинства особо озабоченных. Ну а в загнивающих Европах и Америках вообще благодать – пиши и говори, что душеньке угодно. 

На этой почве всеобщей расслабленности росли опасные мифы и иллюзии. Одни на почве странноватой ностальгии по СССР считали, что цензура бы не помешала. Надо же защитить наших деток от всякой тлетворной дряни, что принёс безудержный капитализм: наркотики, порнография, пропаганда насилия. Вот в Союзе с этим, дескать, порядок был.

Другие считали, что цензура – это исключительно институт авторитарного государства. Якобы демократическое государство и уж тем более частный бизнес цензурой не занимаются. Наконец, у многих – в том числе и у нас самих –  была некая самоуспокоенность. Дескать, что могут сделать неповоротливые чинуши с интернетом, они и пользоваться им толком не умеют. Так что если и будут закручивать гайки, свободомыслящим людям всегда будет, куда убежать.

Все три эти иллюзии, несмотря на разное идеологическое происхождение, вполне могли одновременно умещаться в одной голове. И когда из далёкой страшилки цензура стала превращаться в повседневную реальность, это часто давало своеобразный эффект. Цензура массово воспринималась как опасное, неприятное, но с известными оговорками, необходимое явление. Мало кто задавался вопросом – а выполняет ли цензура те общественно-полезные функции, о которых говорят её сторонники. Мало кого волновала и социально-экономическая сторона вопроса.

Левая публика здесь часто недалеко ушла от обывателя. Это касается и тех, кого кренит в красно-консервативную сторону, и так называемых "евролеваков". У первых – ностальгия по советской власти блокирует критику. Ну раз в Союзе цензура была, значит, какая-нибудь и у нас должна быть. Ну не могли же революционеры и вожди так глубоко заблуждаться. У вторых работает лозунг "никакой свободы врагам свободы". Нужно же как-то бороться с неонацистами и мракобесами. Собственно, существование неонацизма – очень удобный повод для оправдания какой-никакой цензуры даже для самых отъявленных скептиков.

Голос разума настолько слаб,  что слышен скрип закручиваемых гаек. Чиновники и медиагиганты очень наглядно объясняют нам, как мы были неправы. Надо только захотеть научиться хотя бы на своих ошибках, если на чужих не получилось.

Растёт и сопротивление – по большей части разрозненное и, оттого, не менее отчаянное. Так, недавно молодой человек зарезал крупного чиновника Роскомнадзора. Индивидуальный террор – это путь вникуда, но это также свидетельство того, что общество не видит эффективных способов мирного сопротивления. Людей их просто лишили. Не надо забывать, что само существование Роскомнадзора – это каждодневное попрание буржуазного же закона, и власти это сами прекрасно знают. 

Что такое цензура?

Но для начала давайте попробуем навести порядок с самим понятием цензуры. Что из многочисленных запретов и ограничений,  свалившихся к нам на голову, относится именно к ней. 

Цензуру проще всего представить в виде трёх компонентов: ограничение доступа к информации, уничтожение нежелательной информации и преследование создателей и распространителей таковой.

Каждый из них тоже можно разложить по полочкам. Ограничение доступа к информации может быть сплошным, например, замедление или отключение интернета или избирательным – например, региональная блокировка сайта. Сюда же относятся и меры, обеспечивающие работу ограничений – борьба со средствами обхода ограничений, навязывание потребителю цензурированных информационных ресурсов и технических средств. То есть, борьба с VPN и навязывание MAX вполне относятся к цензуре.

Уничтожение нежелательной информации тоже бывает разным, хотя эта составляющая не так значительна. Сейчас не 16 век и даже не начало 20го, трудно уничтожить неугодные произведения, собрав все книги из библиотек и магазинов на площади и бросив в костёр. Но ведь заставили же издательство АСТ уничтожить целые тиражи "неправильных" книг. 

Наконец, преследование создателей нежелательного контента тоже весьма разнообразно. Здесь проще всего классифицировать по преследующему субъекту, будь то государственные органы, частный бизнес или "общественные структуры". Последние в кавычках не случайно, так как они на поверку оказываются просто прослойкой между бизнесом и государством или де-факто имеют государственный статус. Более того, нельзя забывать, что и само государство есть не более чем наёмная управляющая контора по ведению общих дел крупнейших капиталистов. 

Так что классификация нужна скорее для удобства. Чтобы обыватель не забывал: Минюст с его "иноагентами" и руководство Google, блокирующее ролики и монетизацию на Youtube, выполняют одну работу. Равно как и Еврокомиссия с её новыми цензурными правилами и "общественный совет" при Роскомнадзоре. У этих структур могут быть самые разные отношения друг с другом – вплоть до открытой вражды. Но против нашего права на свободу мнения и распространения информации они действуют заодно. 

Мы перечислили компоненты, давайте же теперь в сжатом виде дадим понятие цензуры в её современном виде:

Цензура это систематическая практика ограничения доступа к информации и уничтожения нежелательной информации, а также преследование лиц, её создающих и распространяющих.

Анализ аргументов "за"

С понятием более или менее разобрались, теперь рассмотрим аргументы, которые обычно выдвигают в защиту цензуры.

Защита общественной нравственности от наркотиков и порнографии.

Наркотики

Как показывает практика, никакие запреты здесь не работают. Начнём с наркотиков. Успешная борьба с наркотиками возможна только в случае, если будет ослаблен источник спроса – огромный груз социального отчуждения в низах общества и паразитический образ жизни в верхах. Чем сильнее социальное расслоение, чем хуже работают социальные лифты, тем заманчивее запрещённые вещества. Этот фактор – самый сильный и работает безо всякой пропаганды, да и вопреки любой агитации против. 

Кроме того, производство и распространение наркотиков – это транснациональная преступная индустрия, имеющая серьёзнейшие связи в государственных структурах и легальном бизнесе. Такой структуре запреты в интернете и СМИ – что слону дробина.

К тому же, наркотики это товар неэластичного спроса – как высоко цену ни задирай, будут покупать. В такой ситуации любые частичные ограничения на стороне потребителя, не бьющие прямо по производителю, лишь повышают прибыль наркокартелей. 

Создание ажиотажного спроса и высокой цены на что угодно с помощью заведомо не работающего запрета – очень старая история. Церковный "Индекс запрещённых книг" вопреки воле Пап Римских создавал отличную рекламу содержащейся в этом списке литературе. Будь то серьёзные научные или философские работы или дешёвая чернуха и порнография. Вводимые в США при президентах-демократах оружейные запреты только подогревают рынок гражданского оружия, на чём, например, отлично нагрела руки компания Glock. Запретить какую-нибудь вещь – отличный способ прорекламировать её для подростков, которые по своей природе проверяют на зуб социальные ограничения и авторитеты. Будь то диссидентские брошюры, экстремальная тяжёлая музыка или, увы, неонацистские агитки. 

Наконец, цензура очень склонна к дружественному огню. Если мы запикаем в эфире слова, связанные с наркотиками, то это затруднит работу просветителей и пропагандистов здорового образа жизни. Если уж вести пропаганду против наркотиков – то качественно, предметно объясняя все химические, биологические и социальные аспекты этого зла. А делать это, постоянно оглядываясь на ретивый Роскомнадзор, очень неудобно. 

Порнография

Тут аргументы во многом схожи с теми, что касаются наркотиков. Опять же, социальное расслоение создаёт дефицит здорового секса на обоих полюсах социальной пирамиды. С одной стороны мы имеем замученного работой, дефицитом свободного времени, денег и жилплощади пролетария. И порнография становится дешёвым заменителем секса, когда его нет, и дополнением к нему, когда он плох. Паразитический образ жизни и проблемы с человеческим общением делают несчастными в постели и хозяев жизни. Буржуев и к ним приближённых немного, зато денег и времени у них хватает – так что они также являются источником спроса на порнографию и проституцию в самых разных её вариантах.

Мы поставили порнографию и проституцию рядом, и это не случайно. Порнография не просто теснейшим образом связана с проституцией, она, во многом, является медийным отражением последней. Конечно, отражение это далеко не полное: порноактрисы и проститутки это пересекающиеся, а не совпадающие множества. Но даже там, где порнография легальна, а проституция – нет, первая без второй существовать не может. 

Проституция же, опять же, является подсистемой транснациональной организованной преступности, работающей в одной упряжке с торговлей людьми, наркотрафиком и отмыванием денег. Не нужно быть криминологом, чтобы понять, почему эти сферы преступного бизнеса необходимо переплетены друг с другом. И опять же, вы собираетесь бороться с этим Левиафаном с помощью цензурных запретов?

Собственно, практика показывает неэффективность цензурного запрета порнографии. Как любовь смеётся над замками, так и её уродливая сестра порнография смеётся над цензурой. 

Цензура защищает общество от человеконенавистнических идей фашизма

Теперь будем разбивать, казалось бы, беспроигрышный "аргумент к Гитлеру" от сторонников цензуры. Как, вы хотите дать свободно говорить тем, кто оправдывает, возможно, величайшее зло в истории человечества? Но давайте отбросим праведный гнев и посмотрим объективно.

Со стороны правящих классов всех крупных стран есть объективный запрос на "своих" ультраправых. Им не только не мешают говорить, их пускают в СМИ, государственные органы, образование и армию. При этом, как обычно оказывается, найти идейные различия между "своими" и "чужими" наци очень сложно. В России это видно особенно рельефно, так как по вопросу украинского конфликта российское ультраправое движение раскололось надвое. Правда, далеко не все ультраправые, поддержавшие СВО, получили карт-бланш. Сидит же в тюрьме тот же Стрелков. Но вот "православный олигарх" Малофеев с его Царьградом отлично себя чувствует. Нас в данной истории волнует то, что в своей борьбе с неофашизмом, государственная цензура не может быть даже минимально последовательной. Писания Родзаевского – экстремистский материал, а работы Ивана Ильина – чуть ли не "библия" для благонадёжного чиновника или преподавателя. Смотрите Пупсеня с Вупсенем не перепутайте. 

"Антифашистская" цензура тоже склонна к "дружественному огню". Настолько, что даже услужливому Верховному Суду пришлось выступить с разъяснением. Теперь показывать нацистскую символику с целью критики нацизма всё-таки можно. Другой вопрос, дойдёт ли эта установка до рядового полицейского или чиновника? Тем более, что у нас в России система права всё-таки не прецедентная – Верховный Суд в своих постановлениях не столько создаёт новую норму, сколько толкует уже существующую. 

Как мы уже говорили в предыдущем разделе, запретный плод сладок, особенно для молодёжи. И ультраправые идеологи пользуются этим на всю катушку. Тем более, что многие произведения классиков фашизма исходно довольно плохо и скучно написаны. Если "Майн Кампф" будет свободно продаваться и лежать в библиотеках, популярность его скорее даже упадёт. А если поделие австрийского ефрейтора будет издаваться с соответствующим комментарием – то из орудия пропаганды фашизма оно превратится в саморазоблачение. И чем меньше будет купюр, тем эффект будет лучше. 

Цензура защищает детскую психику от шокирующего контента

Ограничения на интернет для детей вошли в моду – вслед за Австралией собираются что-то подобное ввести и в России. Обязательная маркировка контента по возрасту есть уже давно, причём Россия, опять же, заимствовала зарубежную практику. Казалось бы, есть действительно вещи, на которые детям (а также беременным женщинам и сердечникам) не стоит смотреть. 

Но есть другие, более действенные способы оградить ребёнка от насилия и прочих ужасов. Зачем смотреть насилие по телевизору и в интернете, если оно часто есть в доме, во дворе и даже школе? Тем не менее, меры по борьбе с домашним насилием торпедируются раз за разом. Условия для работы в школе созданы такие, что там хорошо себя чувствуют не педагоги с большой буквы, а ненавидящие детей держиморды. Конечно-конечно, кровь и кишки в компьютерной игре травмируют ребёнка куда сильнее, чем тумаки пьяного отца, плач избитой матери или крики горе-педагогов в школе. Ведь правда? Словом, борьба наших чинуш за хрупкую детскую психику лицемерна с самого начала. Совсем как борьба "пролайферов" за нерождённых детей?

Более того, сам запрет для ребёнка – это травмирующий фактор. Искусство хорошего родителя и педагога в том и заключается, чтобы ограждать ребёнка от дурного не запрещая, а подавая пример и увлекая хорошим. Но, видимо, наши чиновники от образования и цензуры детям хорошего предложить не могут.

Наконец, есть такая вещь – сублимация. Виртуальное насилие, агрессивная музыка и тому подобные вещи вполне подходят для сублимации. И будет гораздо лучше, если ребёнок "убьёт" сотню орков в компьютерной игре, чем зарежет одноклассника в реальности.

И тут надо разобраться с важным заблуждением: якобы агрессивный медийный контент сам провоцирует к насилию. История эта не нова – задолго до эры компьютерных игр были иски, например, против группы Judas Priest якобы за пропаганду суицида. Несмотря на все попытки государственных органов и "общественников" вроде американской PMRC, доказать причинно-следственную связь между насилием в играх или музыке и насильственными преступлениями не удалось. А вот в обратную сторону, как мы уже сказали, механизм вполне рабочий. И всё же не стоит преувеличивать терапевтический эффект сублимации. Ведь пока не уничтожена причина проблемы, она будет воспроизводиться. 

Важно также понимать, что апеллируя к интересам детей, сторонники цензуры идут на манипуляцию. Большинство людей, кроме самых законченных циников, очень болезненно реагируют, когда где-то обижают ребёнка. Даже чужого, даже за тридевять земель. Это естественная реакция, не чуждая и другим животным.

На этом аргументы "за" кончились. Позволим себе промежуточный вывод: 

Все заявленные позитивные функции цензура не может выполнить даже теоретически. Практические же попытки часто лишь усугубляют ситуацию. Запретное становится притягательным, что имеет не только психологическое, но и экономическое измерение. Цензура только помогает производителям и выгодоприобретателям запрещёнки, если у них есть достаточные экономические ресурсы. Цензура частенько бьёт по своим, особенно если критики запрещаемого явления чем-то не угодили власть и деньги имущим. Наконец, там, где цензуре противостоит мощная международная индустрия, запреты оказываются практически бессильными. 

Аргументы против цензуры

Теперь мы можем перейти к чистым аргументам против. Их можно набрать много, но наша задача – не завалить читателя числом, а прояснить ситуацию. Поэтому мы будем группировать функционально близкие положения.

Лишние сущности

Система цензуры – государственной, корпоративной и "общественной" – это целая отрасль экономики и система институтов, в которых крутятся огромные деньги и трудится множество людей. Все эти ресурсы используются как минимум без пользы для общества, а часто и во вред последнему. 

В системе цензуры в РФ работают не только де-факто профильные органы (де-юре у нас цензуры-то нет) – Роскомнадзор, Минцифры, Минюст и Минкульт. Цензурную нагрузку имеют чиновники от системы образования и непосредственно педагоги. Солидная цензурная нагрузка ложится на и без того очень низко оплачиваемых библиотекарей. Например, они должны постоянно отслеживать поступление в фонд и на полку буккроссинга нежелательной литературы, вести соответствующий учёт и отчётность. Как минимум в некоторых библиотеках такой отчёт надо делать каждый день. Даже на медиков наложили бремя цензорских обязанностей – не дай бог кто-нибудь будет пропагандировать аборты или склонять к ним. По свежему закону уже даже появилась практика. 

В частном секторе важно то, что большие информационные мощности задействуются для ограничения доступа к информации. Ограничения порождают спрос на их обход и большие деньги тратятся на эту борьбу "брони и снаряда" (зачёркнуто) блокировки и VPNа. Крупные медийные корпорации закладывают в свой бюджет штрафы государственным органам за нарушение цензурных ограничений.

Наконец, между бизнесом и государством есть прослойка не просто бесполезных, а прямо вредных "общественников". В конце концов, члены того же "Общественного совета при роскомнадзоре" не воздухом же питаются. Всю эту ораву надо содержать и явно не на хлебе и воде.

Экономический лоббизм

Специалистам было с самого начала понятно, что борьба с "вражескими" мессенджерами и видеохостингами пахла нажористым лоббио. Частично успешная попытка оживить полумёртвый Rutube и, особенно, создание "национального мессенджера" MAX – ещё более явный пример слияние бизнеса и государства в экстазе лоббизма. 

За рубежом тоже не отстают: надо видеть экономическую составляющую и в угрозах республиканской администрации Трампа "Демократическим" СМИ, и в европейских санкциях против бывшего Твиттера. Жертвами этой войны медиагигантов неизменно становятся рядовые пользователи.

Посягательство на личные и политические права граждан

Тут проще всего. Ведь в прошлом цензура, с которой боролись ещё буржуазные либералы, выполняла, прежде всего, политические функции. Просто берём и открываем первую и вторую главу Конституции РФ, как бы вы к ней ни относились.

• Право на свободу мнений
• Право на доступ к информации
• Запрет введения государственной или общеобязательной идеологии (негативная идеология – это тоже идеология)
• Отделение церкви от государства (Закон о защите чувств верующих)
• Недопущение дискриминации граждан по признакам политических, религиозных и иных взглядов (Закон об иноагентах)
• Грубое вмешательство в частную жизнь граждан

Снижение управляемости

Цензура, подавляя внешнее проявление недовольства, загоняет его внутрь. Таким образом, власти утрачивают способность отслеживать реальные общественные настроения и грамотно на них реагировать. 

Довольно показательный случай, когда на прямой линии с Путиным мужчина пожаловался на отсутствие лекарств от диабета в его городе. Казалось бы, гражданин дошёл до самого верха, почему бы местному начальству хотя бы в такой ситуации не пойти навстречу. Но нет, вместо извинений или обещаний (которые всё равно часто не выполняются), мужчине настоятельно посоветовали не поднимать лишний шум. По их логике пусть диабетики умирают без инсулина, лишь бы дорогое начальство не пострадало.

Подрыв творческого потенциала народа

Учёные и деятели культуры пытаются бежать от цензуры. Ключевое слово – пытаются, так как цензура наступает по всему миру. Конечно, многие готовы смириться с цензурой по другую сторону фронта, ибо "это другое". Многие, но далеко не все. 

В любом случае, уехал ты или остался, выбор у тебя невелик: 

Приспособиться, что неизбежно приведёт к профессиональной и личной деградации

Уйти в творческое подполье, что сделает тебя маргиналом

"Уйти в бизнес", то есть забросить любимое дело ради банального зарабатывания на хлеб.

Мы глубоко сомневаемся, что среди отечественных чиновников остался хоть кто-то, кто всерьёз болеет за культуру. Но если вы есть, вот вам идея. Хотите остановить деградацию культуры: снимите все цензурные барьеры, привлекайте изгоев со всего мира. И вы удивитесь – многие из таких гонимых деятелей будут искренне хвалить режим, каким бы людоедским по отношению к большинству населения он не был. Ведь, увы, с социальной эмпатией у интеллигенции часто плоховато. Страшно далеки они от народа. Подобная политика, проводившаяся США в 19 веке, создала Штатам такую репутацию, что ни Рэйган, ни Трамп ещё не смогли до конца преодолеть её инерцию. 

Кроме того, конформистов среди творческих людей также хватает, даже если речь идёт о показном бунтарстве на публику. И, правильно выстроив отношения с людьми, можно добиться отдачи за довольно скромные деньги. Но вот загвоздка, с живыми людьми  у нашего (и не только) начальства получается работать всё хуже и хуже. 

Воспитание лицемерия в обществе

Цензурные ограничения воспитывают в обществе стремление скрывать свои мысли и чувства, говорить не то, что думаешь, а делать уж совсем третье. Там, где работает цензура, всегда найдётся и фигура корыстного доносчика. О каком воспитании моральных ценностей после этого можно говорить?

Запрещалку надо укоротить

Мы не видим ни одного действенного аргумента в пользу цензуры, зато аргументов против хоть отбавляй. Увы, мы пока не в том положении, чтобы что-то категорично требовать. Но рано или поздно появится та сила, которая это сможет. И, какими бы безнадёжными ни казались некоторые попытки общественности остановить машину цензуры, осуждать их нельзя. В том числе, заведомо проигрышный иск к Минцифры и Роскомнадзору, недавно отклонённый Таганским судом города Москвы. 

Объективный запрос от большинства должен быть сформулирован и высказан вслух, насколько это позволяют цензурные рогатки. Чтобы в нужный момент люди знали, как распорядиться своей силой в общем интересе. Поэтому попробуем выдвинуть свой вариант, в духе более или менее благонамеренной демократии.

1. Роспуск всех цензурных органов, публичное следствие и суд над их ответственными руководителями за систематическое нарушение конституционных прав граждан.  
2. Отмена цензурного законодательства, компенсация пострадавшим от их действия лицам и организациям. Следствие и суд над инициаторами цензурного законодательства.
3. Роспуск "общественных организаций", продвигающих цензурные ограничения. Следствие и суд над их руководством.
4. Создание технических и экономических гарантий, защищающих граждан от корпоративной цензуры со стороны частных компаний и попыток возродить государственную цензуру. К этой работе желательно привлечь тех специалистов, которые разрабатывали по частному или государственному заказу технические механизмы цензуры. Пусть искупают свою вину перед обществом.
5. Создание "информационного офшора", задающего благоприятный климат для тех, кто стал жертвой цензуры в других государствах. Это поможет восстановлению ослабленного за прошедшие годы интеллектуального потенциала страны.
6. Создание гарантий неприкосновенности частной жизни, уничтожение системы слежки, в том числе с использованием биометрических средств.

Звучит нахально, революционно или даже утопично? Безусловно. Но трагикомичность ситуации в том, что все эти требования вписываются в базовые нормы далеко не идеальной Конституции 1993 года. Из Конституции даже можно вывести некоторые правовые механизмы для их реализации. С юридической точки зрения не хватает буквально одной важной вещи: концепции уголовной ответственности организаций, в том числе и государственных органов. Впрочем, здесь наши власти сами себе подложили свинью,  создав концепцию "иноагентов" и "нежелательных организаций".  Таким образом кое-что можно придумать в рамках вполне буржуазной доктрины права.