Запись беседы представителей ленинградского духовенства и мирян с митрополитом Сергием (Страгородским) по поводу Декларации от 29 июля 1927 г. и связанных с нею действий

Мы все подошли под благословение. Епископ Димитрий дал про­ читать митр[ополиту] Сергию письмо, подписанное шестью еписко­пами; о. В[асилий] дал митр[ополиту] Сергию прочитать письмо, со­ставленное священниками. Наконец, мною дано было митр[ополиту] Сергию заявление от верующих академических кругов Ленинграда. 

В промежутке между чтением этих бумаг епископом Димитрием были даны митрополиту Сергию разные письма и бумаги (письмо И. Н., владыки И. и другие). Митр[ополит] Сергий читал все это очень вни­мательно, медленно, но часто отрывался и делал замечания. На наши замечания он делал возражения, и таким образом получилась беседа.

— Вот вы протестуете, а многие другие группы меня признают и выражают свое одобрение, — говорил митр[ополит] Сергий, — не могу же я считаться со всеми и угодить всем, каждой группе. Вы каждый со своей колокольни судите, а я действую для блага всей Русской Церкви.

— Мы, Владыко, — возражаем мы, — тоже для блага всей Церкви хотим трудиться. А затем, мы — не одна из многочисленных малень­ких групп, а являемся выразителями церковно-общественного мнения Ленинградской епархии из восьми епископов — лучшей части духовен­ства; я являюсь выразителем сотни моих друзей и знакомых и, надеюсь, тысячи единомышленников научных работников Ленинградской епар­хии, а С. А. — представитель широких народных кругов.

— Вам мешает принять мое воззвание политическая контрреволю­ционная идеология, — сказал митр[ополит] Сергий, — которую осу­дил Святейший Патриарх Тихон. (И он достал одну из бумаг, подпи­санную Святейшим Патриархом Тихоном.)

— Нет, Владыко, нам не политические убеждения, а религиозная совесть не позволяет принять то, что Вам Ваша совесть принять по­зволяет. Мы вместе со Святейшим Патриархом Тихоном (с указан­ной бумагой) вполне согласны, мы тоже осуждаем контрреволюцион­ные выступления. Мы стоим на точке зрения соловецкого осуждения Вашей декларации. Вам известно послание из Соловков?

— Это воззвание написал один человек (Зеленцов), а другие меняодобряют. Вам известно, что меня принял и одобрил сам митрополит Петр?

— Простите, Владыко, это не совсем так, не сам митрополит Петр, а Вам известно это через епископа Василия.

— Да, а Вы почему это знаете?

— Мы знаем это со слов епископа Василия. Митр[ополит] Петр сказал, что «понимает», а не принимает Вас. А сам митрополит Петр ничего Вам не писал.

— Так ведь с ним у нас сообщения нет! — сказал митрополит Сер­гий.

— Так зачем Вы, Владыко, говорите, [что] сам митр[ополит] Петр 

признал Вас?

— Ну, а чего же тут особенного, что мы поминаем власть? — сказал 

митр[ополит] Сергий. — Раз мы ее признали, мы за нее и молимся. 

Молились же за царя, за Нерона и других?

— А за антихриста можно молиться? — спросили мы. 

— Нет, нельзя.

— А Вы ручаетесь, что это не антихристова власть?

— Ручаюсь. Антихрист должен быть три с половиной года, а тут уже десять лет прошло.

— А дух-то ведь антихристов, не исповедующий Христа во плоти пришедшего?

— Этот дух всегда был со времени Христа до наших дней. Какой же это антихрист, я его не узнаю!

— Простите, Владыко, Вы его не узнаете, так может сказать только старец. А так как есть возможность, то есть что это антихрист, то мы и не молимся. Кроме того, с религиозной точки зрения наши прави­тели — не власть.

— Как так не власть?

— Властью называется иерархия, когда не только мне кто-то под­чинен, а я и сам подчиняюсь выше меня стоящему и т. д., и все это восходит к Богу, как источнику всякой власти! 

— Ну, это тонкая философия!

Мы: — Чистые сердцем это просто чувствуют; если же рассуждать, то надо рассуждать тонко, т. к. вопрос новый, глубокий, сложный, подлежащий соборному обсуждению, а не такому упрощенному по­ниманию, какое даете Вы.

Митр[ополит] Сергий: — А молитва за ссыльных и в тюрьмах на­ходящихся исключена потому, что из этого делали политическую де­монстрацию.

Мы: — А когда, Владыко, будет отменена девятая заповедь бла­женства, ведь ее тоже можно рассматривать как демонстрацию?

Митр[ополит] Сергий: — Она не будет отменена, это часть литургии! 

Мы: — Так и молитва за ссыльных тоже часть литургии!

Митр[ополит] Сергий: — Мое имя должно возноситься для того, чтобы отличить православных от «борисовщины», которые митр[ополита] Петра поминают, а меня не признают.

Мы: — А известно Вам, Владыко, что Ваше имя теперь в обновлен­ческих церквах произносится?

Митр[ополит] Сергий: — Так это только прием!

Мы: — Так ведь «борисовщина» это тоже только прием. А скажите, Владыко, имя митр[ополита] Петра предполагается отменить?

Митр[ополит] Сергий долго не отвечал на этот вопрос, но, вынуж­денный, наконец, сказал:

— Еще в 1925 году предполагалось отменить возношение имени митр[ополита] Петра. Если власти прикажут так, что же будешь де­лать? И сам Святейший Патриарх Тихон разрешил под давлением властей не поминать его.

Мы: — Но Святейший Патриарх Тихон мог разрешить не поми­нать себя, а Вы отменить [возношение] имени митр[ополита] Петра не можете.

Митр[ополит] Сергий: — Ну, а вот Синод-то чем вам не нравится? 

Мы: — Мы его не признаем, не верим ему, а Вам пока еще верим. Ведь Вы Заместитель Местоблюстителя, а Синод лично при Вас вроде Вашего секретаря ведь?

Митр[ополит] Сергий: — Нет, он орган соуправляющий. 

Мы: — Без Синода Вы сами ничего не можете сделать?

Митр[ополит] Сергий (после долгого нежелания отвечать): — Ну да, без совещания с ним.

Мы: — Мы Вас просим о нашем деле ничего не докладывать Сино­ду. Мы ему не верим и его не признаем. Мы пришли лично к Вам.

Митр[ополит] Сергий: — Чем же вам не нравится митрополит Се­рафим?

Мы: — Будто Вы, Владыко, не знаете?

Митр[ополит] Сергий: — Это все клевета и сплетни.

Мы: — А на Вас, Владыко, власти не оказывают давления? Скажи­те из глубины Вашей архипастырской совести.

Митр[ополит] Сергий (после долгого нежелания отвечать): — Ну и давят, но и мои мнения таковы же.

Мы: — Куда же Вы нас толкаете! Каким гонениям обрекаете! 

Митр[ополит] Сергий: — Ничего вам не будет! Вот епископ Вик­тор открыто выступил против меня и благополучно сидит, никто не трогает его.

Мы: — Мы пришли не спорить к Вам, а заявить от многих послав­ших нас, что мы не можем, наша религиозная совесть не позволяет нам принять тот курс, который Вы проводите. Остановитесь, ради Христа остановитесь!

Митр[ополит] Сергий: — Эта ваша позиция называется исповедничеством. У Вас ореол...

Мы: — А кем должен быть христианин?

Митр[ополит] Сергий: — Есть исповедники, мученики, а есть ди­пломаты, кормчий, но всякая жертва принимается! Вспомните Киприана Карфагенского.

Мы: — Вы спасаете Церковь?

Митр[ополит] Сергий: — Да, я спасаю Церковь!

Мы: — Церковь не нуждается в спасении, а Вы сами через нее спа­саетесь.

Митр[ополит] Сергий: — Ну, да, конечно, с религиозной точки зрения бессмысленно сказать: «я спасаю Церковь», но я говорю о внешнем положении Церкви.

Мы: — А митрополит Иосиф?

Митр[ополит] Сергий: — Вы его знаете только с одной стороны, нет, он категорически не может быть возвращен.

Кроме того, были разговоры о Сергии Зенкевич[е], о запрещении о[тца] Иоанна Н икитина (в среду он может служить), о еп[ископе] Николае и многих других.

Источник: Библиотека МДА. Иоанн (Снычев), иг. Церковные расколы. Машинопись. Кн. 2. Л. 123-126.
Цит. по: Алчущие правды С. 291-294.

Отдельно записать для врезок в авторский текст:
Посольство наше к Вам решительное. Вы, Владыко, должны отмежевать себя, как главу Русской Церкви, от собственного своего Послания, объявить его выразителем лишь Вашего личного мнения, не обязательного для других членов Русской Церкви, согласно постановлению собора 1917—1918 гг. от 2/15 августа 1918 г., предоставившему установление тех или иных отношений к вопросам государственной власти совести самих верующих, ибо Церковь наша законоположениями самой гражданской власти, от государства отделена. Кроме того, Вы должны отменить и перерешить все канонически-неправильные деяния, совершенные Вами, синодом и по местам епархиальными советами, в зависимости от Послания. 

В настоящий же час нашей встречи мы ждем от Вас простого свидетельства Вашей совести о том, приемлете ли Вы наше обращение или нет, чтобы мы могли оповестить единомысленных нам отцов и братий, уполномочивших нас явиться к Вам, можно ли нам ждать от Вас возврата нашего прежнего святого бесправия, или наше отречение, которое направлено против Вашего Послания и связанной с ним Вашей деятельности, должно быть, к великому нашему прискорбию, перенесено и на Ваше лицо, и, сохраняя иерархическое преемство через митрополита Петра, мы будем вынуждены прекратить каноническое общение с Вами.

--

Отказаться от курса церковной политики, который я считаю правильным и обязательным для христианина и отвечающим нуждам Церкви, было бы с моей стороны не только безрассудно, но и преступно.