[ Запись 3: Новогодний инцидент. ]

Гостиная резиденции Фатуи пахла хвоей, мандаринами и тайной.
Огромная ель, добытая Маэстро с «тактической точностью» (как она заявила) из заснеженных склонов Снежной, искрилась хрустальным инеем и редкими, опасно мерцающими голубыми шарами — побочным продуктом одного из экспериментов.

Маэстро, девушка лет двадцати с озорными пепельными глазами и коротко стриженными тёмными волосами, висела на стремянке.

— Батя, держи звезду — не капельницу, а звезду!

— С функциональной точки зрения разница минимальна, — сухо заметил Дотторе, но всё же протянул ей кристаллический артефакт, слабо пульсирующий холодным светом.

Идея пришла к Маэстро внезапно, как всегда.

— Знаешь, чего не хватает? — она спрыгнула, озорно сверкнув взглядом. — Личного, тёплого подарка под ёлку для мамы.

Дотторе приподнял бровь.

— Ты предлагаешь мне стать этим «подарком»?

— Ага! В красной ленте! Это же классика! — не дожидаясь возражений, она ловко выхватила из кармана моток прочного алого шёлка, купленного на рынке («для тренировки узлов на случай плена», как она объяснила позже).

Процесс «упаковки» занял неожиданно мало времени.
Дотторе, из научного любопытства, позволил себя обмотать, изучая прочность узлов и пластику движений приёмной дочери.

Вскоре он оказался уложенным под низкими ветвями ели, изящно опутанный алыми петлями, с единственной веточкой омелы, зажатой между пальцами.
Дотторе не сопротивлялся. Просто лежал, глядя в потолок с выражением глубокой научной заинтересованности, как будто изучал новый, крайне абсурдный феномен.

— Ты уверена, что это необходимая часть праздничного ритуала? — его голос был ровным, но в нём плескалась тёплая волна отцовского терпения.

— Абсолютно! — Маэстро щёлкнула фотоаппаратом «мгновенной печати» Фонтейнской работы. — Это традиция! Самый ценный подарок — под ёлкой. А что может быть ценнее тебя? К тому же, — она понизила голос до конспиративного шёпота, — я видела, как ты пялился на похожие ленты в её шкатулке. Дарю шанс.

И, поцеловав его в лоб, она скрылась в глубине комплекса с обещанием «привести получательницу».

Верлен вернулась с инспекции поздно. Заснеженный парадный плащ был скинут в прихожей, но напряжение в плечах осталось.

Она вошла в гостиную, чтобы отдать последние распоряжения на ночь, и замерла: под ёлкой, среди блеска и тени, лежал её муж, туго стянутый красным шёлком, который выгодно оттенял бледность его кожи и тёмную ткань его одежды.
Он смотрел на неё поверх ветвей, и в его глазах светилась странная смесь: учёное терпение, ожидание и... вызов.

Верлен медленно обошла дерево, оценивая картину.

— Маэстро? — спросила она, уже зная ответ.

— Оставила на попечение, — голос Дотторе был спокоен, как всегда. — Утверждает, что это подарок. Рекомендую проверить на прочность.

Верлен опустилась на корточки перед ним. Её взгляд всё ещё оставался военным — оценивающим обстановку, угрозы, уязвимости... но постепенно в нём проступило что-то иное.

Она провела пальцем по шёлку на его груди, потом по его запястью, проверяя узлы: её прикосновения были твёрдыми, но не грубыми.

— Связан по всем правилам, — констатировала она. — Узел морской. Развязать одной рукой не выйдет.

— Ты могла бы просто разрезать.

— Могла бы... — её рука замерла у его горла, где лента слегка касалась кожи, — но тогда испорчу упаковку. А подарок, говорят, нужно бережно распаковывать.

Она наклонилась ближе, её дыхание смешалось с его. От неё пахло морозом и сталью.

— И что я, по-твоему, должна делать с таким... «уникальным активом»?

— Использовать по назначению, — он ответил без колебаний, и в его глазах промелькнуло знакомое пламя. — Или оставить в качестве элемента интерьера. Решать тебе, консул.

Верлен позволила себе лёгкую, почти неуловимую улыбку.

— Интерьер хромает на одну деталь. — Она выудила веточку омелы из его пальцев и закрепила её в его волосах. — Теперь сбалансировано.

В этот момент из-за двери донёсся приглушённый смех и быстрые шаги убегающей Маэстро.
Верлен покачала головой.

— Наша дочь — тактический гений.

— Обучалась у лучших, — парировал Дотторе.

— Значит, и расхлёбывать последствия — нам.

Её пальцы нашли начало узла на его груди. Она развязывала его медленно, намеренно затягивая процесс, а её взгляд не отрывался от его лица.
Шёлк с шипящим шуршанием спадал, освобождая сначала руки, потом торс.

Когда последняя петля упала на ковёр, он уже сидел, а её руки всё ещё лежали на его плечах.

— С Новым годом, Доктор, — прошептала она, и в её голосе не было ни насмешки, ни строгости. Только признание.

— С Новым годом, Консул. — Он потянул её за собой под сень колючих ветвей; туда, где мерцал голубой свет артефактов и пахло хвоей. — Теперь моя очередь получать подарок.

А где-то в коридоре, прижав ухо к двери, Маэстро удовлетворённо ухмылялась, глядя на самые удачные кадры фотокамеры.

Миссия «Семейное Новогоднее Чудо» выполнена на отлично.