Запах лилий

В носу свербит от приторного аромата цветов и специфического запаха зелени, который всегда появляется от свежих срезов на стеблях. Хочется чихнуть от разлетевшихся частиц пальцы, но Николас сдерживает порыв, чтобы не выдавать себя слишком рано. Ему и так больших трудов стоило пробраться до собственных покоев незамеченным. Стоило отдать должное слугам и ночным стражам — завершающие день работы и служба велись безукоризненно. Настолько, что Николас два раза чуть не столкнулся на лестницах с служанками, уносившими грязное бельё из императорского крыла.

Одно радует — около личных покоев Айдена стражи нет, а те, что стоят у дверей, отделяющие спальни от остального дворца, совершенно не удивляются Николасу. В конце концов, где-то там затерялась выделенная ему комната, когда он стал ночевать во дворце чаще чем в собственном доме. Домой тоже надо будет заглянуть, последние несколько дней в управлении выдались особенно напряжёнными, поэтому спал Николас где придётся между кабинетом Айдена и их с Линардом выделенного кусочка в управлении. Жуть как хотелось в нормальную ванну и сменить дознавательский мундир на простую одежду, и до заветной горячей душистой воды его отделяло всего несколько шагов и букет в собственных руках.

Николас придирчиво осматривает цветы, поправляет один из бутонов и предусмотрительно держит его подальше от своего лица. Надо было попросить милую продавщицу сорвать эти штучки, с которых сыпется пыльца, чудом не запачкавшая тёмную верхнюю куртку. Дверь поддаётся легко и без скрипа, и Николас запоздало думает, что вообще-то стоило постучать, но быстро отбрасывает эту мысль. Айден всё равно нет в кровати несмотря на поздний час.

Вздохнув, Николас прикрывает за собой дверь до щелчка замка и идёт в сторону личного кабинета, отделенного от спальни ещё одной дверью из-под которой бьётся свет. По пути он зажигает волшебные камни в светильниках привычным щелчком пальцев. Почему сегодня этого не сделали слуги — Николас не знает, но обязательно спросит у Айдена, когда тот отвлечётся от своих бумаг. Возможно даже от отчёта Линарда о пойманных торговцах слабой запрещёнки, из-за которых Николас не мог адекватно поспать уже несколько дней. Вдруг его напарник уже всё сдал, не затягивая.

Ручка поддаётся слишком легко и Николас понимает, что дверь была только прикрыта, а не закрыта полностью. Лишний шум заставляет Айдена поднять один палец, пока вторая рука быстро дописывает какой-то документ. Николас не проходит дальше, остаётся в дверях, опираясь плечом на дверной косяк и укладывая цветы на предплечье. В носу снова зудит от пыльцы. Смотреть на Айдена за работой никогда не надоедает хотя бы потому, что это Айден. Его выпрямленная спина, чуть нахмуренные брови и периодически мелькающие зубы, закусывающие нижнюю губу. Так Айден делает только когда остаётся один, это Николас заметил ещё во времена академии, и эта деталь в поведении Айдена кажется ему довольно милой.

Вот бы он ещё не забывал о свежем воздухе и своей постели.

Хотя, чья бы корова мычала, как сказал бы Айден. Справедливости ради, на улице Николас бывает чаще него. Гораздо чаще.

— Который час? — спрашивает Айден, не отрываясь от документа. Николас бросает взгляд на настенные часы в красивой резной рамке.

— Половина первого.

Брови Айдена взлетают быстрее, чем Николас успевает добавить, что пора закругляться, и он оборачивается назад, чтобы самому посмотреть на время. Николас прикусывает губу, ударяясь зубами о металл маленьких колечек, еле сдерживая улыбку. Растерянное лицо Айдена достаточно забавное.

— Вот почему мне принесли чай, хотя я не просил, — Айден трёт пальцами висок и откладывает чернильную ручку в сторону. Николас пробует пощупать его по связи, но они давно не колдовали, а усталость Айдена читается на его лице.

— Пропустил ужин?

— Около того, — Айден поднимается из-за стола и втягивается во весь рост, убрав руки за спину, чтобы потянуться и размять явно затёкшие плечи. Он жмурится, давая глазам короткую передышку, и впервые смотрит на Николаса. Николас видит в любимых глазах промелькнувшую заминку. Увидел наконец-то.

Николас отлипает от дверного проёма и подходит ближе. Пьянящий аромат лилий проникает прямо в лёгкие, пока Николас не вкладывает цветы в чужие руки. Айден рефлекторно сжимает ладони и перестаёт хмурится. Кажется, начинает что-то понимать. Блин, а Николас надеялся подольше поводить его за нос. Почти что в прямом смысле.

— Это то, о чём я думаю? — Айден опускает взгляд на белые бутоны в своих руках. Рассматривает их, принюхивается и морщится, тоже пытаясь сдержать подкравшийся чих.

— Возможно. А о чём ты думаешь? — Николас присаживается на край стол, перед этим подвинув какую-то книгу, чтобы освободить себе немного безопасного места, и вытягивает гудящие ноги. Бездна, как сильно хочется уже наконец разуться и нырнуть в постель.

Айден какое-то время молчит, продолжая рассматривать цветы. Николасу хочется снова закусить губу, вырвать букет и вышвырнуть его из окна, чтобы такой внимательный взгляд принадлежал лишь ему, а не каким-то идиотским цветам, пусть и несущим важное символическое значение. Как красные розы на первом свидании. Их, кстати, Николас никогда не дарил. Только одну, Айдену, и ту украденную из дворцовского сада шутки ради.

Красные розы ассоциируются у Николаса с Айденом сильнее, чем белые лилии, их первый поцелуй пах розовым маслом, но традиции... Традиции плевать хотели что там у Николаса за ассоциации.

Тихий вздох Айдена звучит громче крика и отпечатывается где-то в подсознании Николаса, навсегда оставаясь там.

— Я много о чём думаю, — Айден делает шаг, и Николас послушно разводит ноги, давая ему подойти ближе. Цветы с тихим скрипом опускаются на стол прямо за его спиной. Крепкие ноги Айдена прижимаются к его собственным бёдрам изнутри, и вот уже не нужна никакая ванна и никакая постель. Пусть только Айден постоит так ещё немного, нежно щекоча ему шею своим дыханием. Его шёпот тёплый и от него немного кружится голова: — Лучше сам расскажи, какой смысл ты вкладываешь в этот букет.

— В прошлом году я не мог тебе подарить их незаметно, но в этом ничего не помешало, — Николас прикрывает глаза, наслаждаясь ощущением тепла чужого тела и его тяжестью.

А если подвинуть книгу ещё немного, убрать цветы ещё подальше, можно заползти на стол поглубже, схватить Айдена за застёгнутый ворот рубашки и... ничего из этого он не делает. Только открывает глаза и встречается с внимательным взглядом Айдена, с его расплавленным горьким шоколадом, который скоро появится на прилавках и в тавернах. Николас опирается руками назад, на стол, и наклоняет голову набок, встречаясь серьгой с железной нашивкой на плече.

— И что думает теперь цветочница в городе? — Айден, наконец-то, полностью расслабляется; Николас отчётливее ощущает его вес на своих бёдрах и дыхание прямо на лице. Пахнет лимонным чаем и пресловутыми лилиями из-за спины.

— Что я хочу вырастить у себя в саду разные сорта цветов и экспериментирую, — Николас замирает, в ожидании, когда же Айден придумает ответ. Но тот ничего не говорит. Хмыкает и подаётся вперёд, оставляя лёгкий поцелуй на его губах. Совсем невесомый и короткий, как будто ребёнка в лоб чмокнул.

— А что думает миссис Флеминг? — кончик носа упирается Николасу прямо в щёку и скользит вниз по скуле.

— А не всё ли равно? — Николас запрокидывает одну руку Айдену на шею и лениво перебирает короткие пряди на затылке. Хочется ещё поцелуев, но сначала нужно подразнить. Совсем чуть-чуть. — С годовщиной, Айдз.

— И путь ваш путь будет таким же светлым и ароматным, как эти цветы, — цитирует Айден жрецов после церемоний бракосочетания тихим голосом, которым вполне можно счесть за томный, но Николас знает, что он просто сдерживает смех.

— Там не так говорится, — Николас оставляет ещё один невесомый поцелуй на нижней губе Айдена, и тот согласно мычит.

— Не так. Но это правдивее.

Особой выдержкой Николас никогда не отличался, поэтому и сейчас сдаётся первым. Притягивает Айдена за шею и целует нормально, с чувством, прижимаясь губами к губам и слегка прикусывая нижнюю. Потому что первый поцелуй навсегда будет для него пахнуть розами и отдавать карамельным привкусом, а не лилиями и лимонным чаем. Потому что последние несколько суток он видел Айдена лишь по работе и мельком.

Потому что он ужасно соскучился.

Потому что уже сегодня их годовщина, о которой знают только они вдвоём, Дэвиан и Безликий.

Потому что поздравлений они сегодня не услышат. Только стук сердец и сбитое дыхание на смятых простынях.

Но только после того как Николас наконец примет ванную и сбросит мундир бесформенной кучей у постели, оставаясь перед Айденом не Бойцовским псом, не исполнительным дознавателем и преданным другом, а тем самым словом, которое звучало всего лишь раз. Ровно год назад.

Супругом, закутанным в аромат благословлённых лилий.