Запах гордости

Глава 3

Эллиот сбежал из дома сразу после завтрака, под предлогом похода в магазин за кабелем для ноутбука.

На самом деле ему просто нужно было выбраться подальше от Уильяма, который следовал за ним как тень. Его увядающая сирень преследовала Эллиота даже в собственной комнате. Подальше от матери с её истериками о важности произвести впечатление на соседей. Подальше от запаха, который въелся в стены дома так глубоко, что Эллиот просыпался от него по ночам.

Он брёл по главной улице Мэритона, руки в карманах, взгляд устремлён в землю. Осенний ветер трепал волосы, пробирался под воротник. Где-то вдалеке лаяла собака. Дети играли в футбол на лужайке перед домом. Обычный день в маленьком городе.

Погруженный в мысли о вчерашнем подслушанном разговоре. «Организации, которые помогают омегам с необычными способностями». «Нестабильные омеги требуют особого внимания со стороны властей».

Слова Уильяма звучали эхом холодные и тяжёлые. Что за организации? Какую власть они имеют? И насколько реальна угроза или кузен просто пытался его запугать?

— Осторожно!

Сильная рука схватила его за плечо и отдёрнула в сторону. Велосипед промчался в нескольких сантиметрах, звонок прозвенел запоздалым предупреждением.

Сердце забилось быстрее.

— Вы в порядке?

Эллиот обернулся.

Перед ним стоял альфа. Молодой, красивый: тёмные волосы, яркие зелёные глаза, открытая улыбка. От него исходил запах свежего бергамота и тёплого кедра с лёгкими нотками морской соли, такой чистый и манящий, почти освежающий.

— Я... да, спасибо.

Но Эллиот, с его обострённой чувствительностью, уловил нечто ещё. Под приятной композицией было что-то металлическое, острое, как запах монет. Едва уловимое. Но определённо там.

— Нужно смотреть под ноги. — Альфа усмехнулся, но без осуждения. — Хотя признаюсь, я и сам часто витаю в облаках. Джордж Уикхем.

Он протянул руку.

Эллиот заколебался на долю секунды, но потом пожал её.

— Эллиот Беннет.

Их руки соприкоснулись.

И...

Ничего.

Эллиот замер.

Обычно хоть что-то проскальзывало. Даже с незнакомцами цветовые пятна, эмоциональный фон, эхо мыслей. А здесь абсолютная тишина. Словно он касался не человека, а пустоты.

Полная. Идеальная. Тишина.

Он отпустил руку Уикхема, пытаясь понять это необычное ощущение. С одной стороны, облегчение. Наконец-то кто-то, чьё прикосновение не швыряло его в чужие воспоминания. С другой стороны, что-то неуловимо тревожное в этой абсолютной пустоте.

«Странно», — мелькнула мысль.

— Беннет? — переспросил Уикхем, зелёные глаза изучали его лицо с интересом. — Вы из Лонгборна?

— Да. — Эллиот нахмурился. — Вы знаете наше поместье?

— Слышал. — Что-то блеснуло в глазах — быстрое, расчётливое, но исчезло мгновенно, сменившись дружелюбной теплотой. — Пять братьев-омег, верно? Редкая ситуация.

Настороженность усилилась.

Уикхем сказал, что только недавно переехал в город. Откуда он уже знает семейные подробности Беннетов? Это не та информация, которую обсуждают с новичками в первый же день. О семье Беннет сплетничали, да, но чтобы незнакомец сразу знал о пяти братьях?

Эллиот нахмурился. Уикхем, видимо заметив реакцию, быстро добавил:

— Простите. Маленький город. Все всё обсуждают. — Улыбка стала мягче, почти извиняющейся. — Я недавно переехал в Мэритон. Работаю в благотворительной организации. Помогаем омегам из неблагополучных семей.

Эллиот кивнул, но что-то продолжало колоть. Слишком быстро Уикхем узнал о них. Слишком подробно.

— Это... благородно, — сказал он нейтрально.

— Стараюсь делать мир чуть лучше, — Уикхем пожал плечами с той лёгкостью, которая выглядела отрепетированной. — Знаете, ваш аромат... он необычен. Горький шоколад и старые книги? Интригующе.

Эллиот почувствовал, как краснеет. Обычно комплименты его запаху звучали как завуалированные оскорбления. Но Уикхем произнёс это так, будто находил его действительно привлекательным.

— Спасибо. Это редко, когда кто-то так говорит.

— Тогда люди вокруг вас слепы. — Склонил голову. — Вы куда-то спешите? Может, выпьем кофе? Я только приехал в город и почти никого не знаю. Было бы приятно пообщаться с местным жителем.

Эллиот колебался.

Но было что-то в Уикхеме таким лёгким и располагающим.

По крайней мере, так казалось.

«Может я просто параноик. Может, он правда услышал сплетни. Может, моя чувствительность даёт сбой», — подумал он.

— Почему бы и нет? — сказал он, наконец.

Они зашли в небольшую кофейню на углу. Уикхем оказался прекрасным собеседником остроумный, внимательный, задававший вопросы и искренне интересовавшийся ответами. Рассказывал истории из армии с такой лёгкостью, с таким юмором, что Эллиот несколько раз рассмеялся по-настоящему.

Он рассказал, что вырос в приёмной семье, всю жизнь мечтал помогать другим, недавно получил грант на открытие местного отделения благотворительного фонда.

— А вы чем занимаетесь? — спросил он, отпивая латте.

— Цифровой архивариус. Работаю удалённо на архив в Лондоне. Оцифровываю старые документы, письма, фотографии.

— Звучит увлекательно. — Пауза, и что-то изменилось в его взгляде. — И немного одиноко.

Эллиот моргнул.

— Почему одиноко?

— Ну, вы целыми днями погружены в прошлое. В чужие жизни, чужие истории. — Уикхем наклонился вперёд, голос стал мягче. — А где же ваша собственная история?

Вопрос поразил своей точностью. Эллиот действительно иногда чувствовал, что живёт не своей жизнью, а наблюдает со стороны. Что его существование — это просто коллекция чужих воспоминаний, увиденных сквозь призму дара.

— Я... не думал об этом так.

— Может, стоит начать? — Уикхем улыбнулся той идеальной улыбкой, которая казалась искренней. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её только на воспоминания других.

Эллиот собирался ответить, когда заметил, как взгляд Уикхема на долю секунды скользнул к окну. Быстро, почти незаметно. Проверял что-то? Кого-то ждал?

Но альфа сразу вернулся к нему, весь внимание.

— Вы говорили, что работаете с архивами? — Уикхем отпил кофе. — Наверное, часто бываете в Лондоне?

— Да, на прошлой неделе. Встречался с главой архива. — Эллиот отпил свой капучино. — Мне дали отпуск на неделю. Хотя поездка оказалась... неожиданной.

— В каком смысле?

Эллиот не знал, почему рассказывает это незнакомцу. Может, потому что Уикхем слушал так внимательно. Или потому что после дней в доме с Уильямом ему просто нужно было с кем-то поговорить. С кем-то нормальным.

— Я встретил кое-кого. Альфу. — Он запнулся. — Мы не ладим. Но он был там с омегой, красивой, из его круга. И с ней он был совсем другим. Тёплым. Внимательным.

— А с вами?

— Со мной он как ледяная глыба.

Уикхем кивнул с пониманием, и в его глазах появилось что-то похожее на сочувствие.

— Альфы бывают такими. Один закон для своих, другой для всех остальных. — Пауза. — Как звали этого альфу?

— Дарси. Фицуильям Дарси.

Что-то изменилось.

Мгновенно.

Улыбка Уикхема не исчезла, но стала жёстче, натянутой. В зелёных глазах мелькнуло что-то холодное, почти хищное, прежде чем он взял себя в руки.

Аромат бергамота обострился, кедр приобрёл колючесть. И та металлическая нота проступила ярче не просто металл. Сталь. Острая.

— Дарси, — повторил Уикхем тихо, и в его голосе звучало что-то тёмное. — Вы... близко знакомы с ним?

— Не совсем. Мы встречались пару раз. — Эллиот нахмурился, наблюдая за реакцией. — Вы его знаете?

— Можно сказать и так. — Уикхем отпил кофе, собираясь с мыслями. Когда он снова заговорил, голос был осторожным. — Мы росли вместе. Мой отец был управляющим поместья его семьи.

— Пемберли?

— Да. — Взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь стены кофейни в прошлое. — Старый мистер Дарси был добрым человеком. Он видел, что я способный. Помогал мне. Обещал поддержку с образованием.

Он замолчал, и в его глазах появилось что-то похожее на боль.

— Когда он умер, всё изменилось. Фицуильям вступил в наследство и..., — Уикхем покачал головой, будто отгоняя воспоминания. — Простите. Это старая история. Не стоит нагружать вас этим.

— Что случилось? — Эллиот наклонился вперёд, любопытство победило осторожность.

— Он решил, что сын управляющего не может быть равным наследнику Пемберли. — Голос стал тише, в нём звучала горечь. — Обещания его отца больше не имели значения. Мне пришлось искать другие пути.

— Это несправедливо, — сказал Эллиот, и гнев поднялся волной.

Уикхем пожал плечами с той натянутой лёгкостью, которая выдавала скрытую боль.

— Такова жизнь. Альфы вроде Дарси считают, что мир им должен. Что они могут использовать людей и выбрасывать, когда те больше не нужны.

Он посмотрел на Эллиота, и в его взгляде было что-то проницательное.

— Будьте осторожны с ним, Эллиот. Он не тот, за кого себя выдаёт.

Эллиот собирался спросить больше, но в этот момент дверь кофейни распахнулась.

Волна выдержанного виски с нотами дыма и дубовой бочки, влажной земли после дождя и тёмного мёда ворвалась в помещение.

Эллиот обернулся и застыл.

В дверях стоял Фицуильям Дарси.

Время словно остановилось.

Дарси замер на пороге, и его взгляд сразу сразу метнулся к Уикхему. Не к Эллиоту. К Уикхему. Как будто он искал его. Как будто знал, что тот здесь будет.

Осознание ударило, как молния.

Дарси следил за Уикхемом. Он знал, что тот в городе. Он пришёл сюда не случайно.

Челюсть альфы была сжата так сильно, что желваки ходили ходуном. Руки в карманах, плечи напряжены под идеально сидящим тёмным пальто.

Серые глаза скользнули по Эллиоту быстро, оценивающе, и в них мелькнуло что-то. Беспокойство? Страх? Прежде чем вернуться к Уикхему. И в них вспыхнуло что-то тёмное и яростное.

Аромат виски стал острым, обжигающим. Дубовые ноты сгустились, стали горелыми, как обугленное дерево. Влажная земля превратилась в нечто холодное и опасное, промёрзшую почву перед бурей. Мёд исчез полностью, будто его никогда и не было.

Уикхем тоже посмотрел на Дарси.

Его тело напряглось едва заметно, но Эллиот уловил. Бергамот стал резким, кедр приобрёл колючесть. Металлическая нота проступила ярко, а сталь, острая, как лезвие ножа.

«Почему он сейчас не скрывает, а демонстрирует».

— Дарси. — Голос Уикхема был лишён прежнего тепла. Холодный и насмешливый.

— Уикхем. — Ледяной ответ.

Молчание растянулось, тяжёлое, давящее. Их ароматы столкнулись в воздухе: виски и бергамот, дубовая бочка и кедр, земля и морская соль. Две альфа-ауры, борющиеся за доминирование. Воздух стал плотным, удушающим.

Другие посетители кофейни начали оглядываться, чувствуя напряжение на инстинктивном уровне. Бариста замер с чашкой в руках. Омега у окна поспешно собрал вещи и вышел.

Эллиот почувствовал, как его собственный запах вспыхивает между ними горький шоколад и дым, резкий и защитный. Его омега-инстинкты кричали противоречиво: подчинись, беги или защищайся.

Дарси не двинулся с места. Просто стоял в дверях, блокируя выход. Его взгляд был прикован к Уикхему, холодный, полный отвращения и... страха? Да, страха. Эллиот видел это в напряжении плеч, в том, как сжались кулаки в карманах.

— Ты всё ещё здесь, — сказал Дарси. Не вопрос. Констатация. В голосе была сталь, но под ней что-то ещё. Что-то похожее на боль.

— Я имею право быть где угодно. — Уикхем усмехнулся, но улыбка не достигла глаз. — Не всем же из нас достались поместья размером с графство.

Виски стал колючим, почти агрессивным. Дарси шагнул внутрь, и его присутствие заполнило всё пространство кофейни.

— Держитесь от него подальше, — произнёс он тихо, но каждое слово было как удар.

Эллиот понял, что это относится к нему.

— Простите? — Он встал, его аромат вспыхнул гневом. Шоколад стал почти обжигающим, а дым едким. — Вы не можете указывать мне, с кем общаться.

Дарси, наконец, посмотрел на него полностью.

И в его взгляде было что-то. Не гнев. Что-то хуже. Страх. Отчаяние. Мольба.

— Мистер Беннет. — Голос смягчился, но лишь чуть-чуть. — Вы не знаете, с кем имеете дело. Он...

— Он что? — перебил Уикхем, вставая. Его аромат стал агрессивным: бергамот превратился в острый цитрусовый удар, кедр смешался с металлом, морская соль стала солёной, как кровь. — Недостаточно хорош для твоего круга? Недостоин общаться с омегой из «приличной» семьи?

— Ты знаешь, почему, — голос Дарси стал жёстче, виски обжигал воздух.

— Знаю только, что ты лишил меня будущего. — Уикхем шагнул вперёд, и теперь между ними было всего метр. — Всего, что обещал твой отец. Всего, что мне причиталось.

— Ты не заслужил ни гроша из того, что требуешь.

— Это ты так решил? — Уикхем усмехнулся, но в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — Великий Фицуильям Дарси, судья и палач. Решаешь, кто достоин, а кто нет.

Виски взорвался в пространстве острый, подавляющий, с нотами обугленного дуба. Дарси сделал ещё шаг, и теперь они стояли в нескольких сантиметрах друг от друга. Две альфа-ауры на грани столкновения.

Эллиот видел, как дрожат руки Дарси в карманах. Как напряжена каждая мышца его тела. Как в серых глазах борются ярость и что-то ещё. Боль. Глубокая, старая боль.

— Мистер Беннет. — Дарси не отрывал взгляда от Уикхема, но слова были обращены к Эллиоту. — Я настоятельно рекомендую вам держаться подальше от этого человека. Он опасен.

— Опасен? — Эллиот почувствовал, как гнев затопил его. — Единственный опасный человек здесь — это вы, мистер Дарси. Вы, который считает себя вправе судить всех вокруг. Решать, кто достоин счастья, а кто нет. Кто может общаться с кем, а кто должен знать своё место.

Что-то промелькнуло в серых глазах. Боль. Глубокая, острая, сырая боль.

Аромат виски на долю секунды смягчился. Горелый дуб уступил место чему-то тёплому. Влажная земля вернулась свежая и живая. И в запахе появилась нота чего-то отчаянного. Словно мёд, пытающийся пробиться сквозь горечь и дым.

— Вы не понимаете, — тихо сказал Дарси, и в его голосе было столько усталости. — Я не хочу вас обидеть. Я просто ... — Он запнулся, словно слова застряли в горле.

Посмотрел на Уикхема, потом снова на Эллиота.

— Будьте осторожны, — сказал он, наконец. — Пожалуйста.

Последнее слово прозвучало почти как мольба. Как крик о помощи, задушенный гордостью.

Он развернулся и вышел, оставив за собой след виски, влажной земли и чего-то горького. Похожего на сожаление.

Дверь закрылась.

Эллиот стоял, глядя ему вслед.

Дарси выглядел не злым. Обеспокоенным. Напуганным.

«За меня? Он боится за меня?»

Мысль была абсурдной. Дарси считал его нестабильным омегой из семьи ниже его уровня. Зачем ему переживать за Эллиота?

Если только...

Если только Уикхем действительно опасен.

Но Эллиот попытался отбросил эту мысль.

Уикхем откинулся на спинку стула и выдохнул. Его аромат медленно возвращался к норме бергамот, кедр, морская соль, тёплый и манящий. Металлическая нота исчезла, будто её и не было. Словно кто-то повернул переключатель.

«Он контролирует свой запах. Идеально контролирует. Прячет то, что не хочет показывать.»

— Прошу прощения за эту сцену, — сказал Уикхем, проводя рукой по волосам. Жест казался смущённым, но Эллиот заметил, как быстро альфа взял себя в руки. Слишком быстро. — Между нами старая история.

— Что произошло? — настойчиво спросил Эллиот. — Вы сказали, что он лишил вас будущего. Как именно?

Уикхем помолчал, глядя в окно, за которым исчез Дарси.

— Это долгая и болезненная история. — Он повернулся к Эллиоту, и в его глазах была искренность. Или отличная игра. — Когда-нибудь я расскажу вам всё. Но не сегодня. Не здесь.

Он встал, оставил деньги на столе.

— Мне нужно идти. Спасибо за компанию, Эллиот. — Улыбка вернулась, тёплая и дружелюбная. — Надеюсь, мы ещё увидимся.

Он вышел, оставив Эллиота одного с вихрем мыслей.

«Что-то здесь не так», — подумал Эллиот. — «Пустота при прикосновении. Металлический запах. Знание о братьях. Идеальный контроль над ароматом. А как Дарси узнал, что Уикхем здесь? Слишком много совпадений.»

Возвращаясь домой, Эллиот шёл медленно.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Воздух был прохладным, пах опавшей листвой и приближающимся дождём.

В голове крутились образы.

Уикхем приятный, лёгкий, тёплый аромат бергамота. История о потерянном будущем. Боль в зелёных глазах. Но отказ рассказать больше. И те странности, которые множились с каждой минутой.

И Дарси: запах виски и земли, холодный как лёд. Высокомерный. Но его лицо в кофейне. То отчаяние. Тот страх.

«Будьте осторожны. Пожалуйста».

Почему «пожалуйста»? Почему так отчаянно? Он следил за Уикхемом. Он пришёл туда специально. Он боялся.

Кому верить?

Всё, что Эллиот знал о Дарси, подтверждало его холодность. Но что-то не давало покоя.

Дар молчал при прикосновении к Уикхему. Полностью молчал. Это не нормально. Даже самые закрытые люди дают хоть какой-то отклик.

Он вошёл в дом и сразу почувствовал увядающую сирень. Уильям был где-то поблизости.

Эллиот прошёл в гостиную и застал всю семью. Джеймс сидел у окна, бледный и молчаливый он вернулся из Котсуолдса вчера вечером и с тех пор почти не выходил из комнаты. Его аромат белой акации был пропитан горечью и страхом.

Мать парила по комнате с конвертом.

— Письмо! Из Незерфилда! — Голос звенел от восторга. — Они устраивают бал! Через неделю! Мы приглашены!

Джеймс побледнел ещё больше.

— Мама, я не думаю...

— Не думаешь?! — Мать повернулась к нему, духи взорвались возмущением. — Джеймс, это шанс! Мистер Бингли вернулся! Он хочет видеть тебя!

— Или он просто вежлив, — тихо сказал Джеймс, голос дрогнул.

— Ерунда! Я уверена, он объявит о помолвке! Мы все будем там! В лучших нарядах! Я уже думаю, что надеть...

Эллиот подошёл к брату и сел рядом. Взял его за руку.

Никаких видений, только знакомое тепло Джеймса, его беспокойство, надежда, отчаянно борющаяся со страхом. Страх быть отвергнутым снова. Страх, что мать права, и это всего лишь вежливость.

Джеймс благодарно сжал его руку.

— Элли, — прошептал он так тихо, что только Эллиот услышал, — я не могу туда идти. Не могу видеть его. Не после того, что я слышал от Кэролайн и Дарси...

— Ты пойдёшь, — твёрдо сказал Эллиот, глядя брату в глаза. — И будешь держать голову высоко. Покажешь им, что ты не сломлен. Что они не сломали тебя.

Джеймс посмотрел на него, и в его глазах блеснули слёзы.

— Ты пойдёшь со мной?

— Конечно. Я буду рядом каждую секунду.

— Прекрасно! — Уильям появился в дверях, его сирень заполнила комнату, тяжёлая и приторная, как гниющие цветы. — Мы все пойдём! Как семья! А ты, дорогой кузен Эллиот, зарезервируешь первый танец для меня?

Не просьба. Требование, завуалированное под вопрос.

Желудок Эллиота сжался.

— Кузен, я не...

— Не скромничай! — Уильям сиял той приторной улыбкой. — Это будет прекрасный вечер. А после бала..., — он понизил голос, но все всё равно слышали. — После бала я хотел бы поговорить с тобой о важном вопросе.

Желудок Эллиота сжался. Он знал, к чему это ведёт.

Отец, сидевший в кресле, поймал взгляд Эллиота. Его аромат остывшего чая «Эрл Грей» стал кислым от сочувствия. Он едва заметно покачал головой.

«Держись, сын», — читалось в его глазах.

Мать продолжала планировать наряды, Уильям рассуждал о важности семейных ценностей и традиций. Ллойд проверял комментарии под своим видео.

Кит и Майкл молчали, погружённые в свои гаджеты, но оба бросали на Эллиота обеспокоенные взгляды.

А Джеймс сидел рядом, бледный и молчаливый, сжимая руку Эллиота так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Эллиот закрыл глаза.

Неделя. У него была неделя до бала.

Позже вечером, когда остальные разошлись, Эллиот нашёл отца в библиотеке.

Мистер Беннет сидел в кресле с книгой, но не читал. Просто смотрел в окно, где сгущались сумерки.

— Папа?

Отец обернулся. Его аромат остывшего чая был спокойным, но Эллиот уловил в нём нотку беспокойства.

— Входи, Элли. Закрой дверь.

Эллиот закрыл дверь и присел на край кресла напротив.

— Мне нужен совет.

— Полагаю, это касается нашего дорогого кузена Уильяма?

— Не совсем.

Эллиот рассказал о встрече с Уикхемом. О странностях: пустоте при прикосновении, металлическом запахе, знании о братьях. О конфронтации в кофейне. О том, что Дарси явно следил за Уикхемом. О потерянном будущем и обещаниях старого мистера Дарси. И о том странном ощущении, которое не давало покоя.

Отец слушал молча, пальцы сложены домиком. Когда Эллиот закончил, он несколько секунд смотрел в окно.

— Что ты знаешь о мистере Дарси? — спросил он, наконец.

— Что он высокомерный, холодный, считает себя выше всех...

— Откуда ты это знаешь?

Эллиот открыл рот... и закрыл.

— Он так себя ведёт. Все так говорят. Он назвал меня нестабильным…

— Ты видел, как он стоял в стороне на вечеринке, — мягко перебил отец. — Это не то же самое, что знать человека. Ты слышал сплетни. Это не то же самое, что факты.

Пауза.

— А что ты знаешь о мистере Уикхеме?

— Что он добрый, обаятельный, работает в благотворительности...

— Откуда ты это знаешь?

— Он сам рассказал.

— Значит, ты веришь словам незнакомца, которого знаешь несколько часов? — Отец наклонился вперёд. — И не веришь человеку, о котором ничего не знаешь, кроме сплетен?

Эллиот почувствовал укол стыда.

— Лучшая ложь всегда звучит правдоподобно, — тихо сказал отец. — Манипуляторы — мастера своего дела. Они знают, какие слова сказать, какие эмоции показать. Они рассказывают свои истории легко. Слишком легко.

Он встал и подошёл к окну.

— Те, кто действительно пострадал, молчат. Боль слишком глубока, слишком личная, чтобы делиться ею с незнакомцами в первый же день.

— Но когда я пожал ему руку... ничего. Полная пустота.

Отец повернулся к нему.

— Что если это не случайность? Что если он знает о твоём даре? — Голос стал серьёзным. — Что если он принял меры, чтобы ты ничего не почувствовал?

Холод пробежал по спине Эллиота.

— Ты думаешь, он специально искал встречи со мной?

— Я думаю, стоит задать этот вопрос. — Отец вернулся к креслу. — Он знал о пяти братьях. Откуда? Он работает в благотворительности, но ты не слышал о новых организациях в городе. Его аромат меняется идеально, по его воле.

Эллиот вспомнил ещё одну деталь, те тонкие, изящные часы на запястье Уикхема. Мельком заметил в кофейне. Явно дорогие. Очень дорогие.

«Он жалуется на нищету. Но носит часы за несколько тысяч фунтов?»

— Будь осторожен, — сказал отец. — С обоими. Не спеши доверять красивым словам. И не спеши осуждать за молчание.

Пауза.

— Дарси мог бы защищаться в кофейне. Рассказать свою версию. Но не стал. Почему?

— Потому что..., — Эллиот запнулся, понимание приходило медленно.

— Потому что знает: что бы он ни сказал, ты не поверишь. — Отец посмотрел на него серьёзно. — Уикхем уже занял позицию жертвы. Любая попытка Дарси оправдаться будет выглядеть, как попытка богатого альфы заткнуть рот бедному омеге. Он проиграл эту битву ещё до того, как она началась.

Эллиот молчал, переваривая слова.

— Что мне делать?

— Наблюдай. Слушай. Думай. — Отец положил руку на его плечо. — Самые опасные люди не те, кто открыто враждебен. А те, кто улыбается, пока держит нож за спиной.

Поздно ночью Эллиот лежал в темноте, не в силах уснуть.

В голове крутились обрывки.

«Будьте осторожны. Пожалуйста».

«Он лишил меня будущего».

«Не спеши доверять красивым словам».

«Маленький город. Все всё обсуждают».

Что-то не складывалось. Слишком много деталей, которые не стыковались.

Уикхем знал о братьях. Откуда?

Дар молчал полностью. Почему?

Дарси появился в кофейне. Как узнал?

Металлический запах. Что это?

Эллиот сел в постели, потянулся за телефоном на тумбочке.

Набрал: «Джордж Уикхем благотворительность Мэритон».

Результатов не было.

«Джордж Уикхем благотворительность».

Несколько статей о разных людях. Никто не подходил.

«Джордж Уикхем Пемберли».

Одна короткая заметка в местной газете, пятилетней давности: «Сын управляющего поместья Пемберли Джордж Уикхем поступил на военную службу».

Ничего про завещание. Ничего про скандал. Ничего про украденное наследство или подделку документов.

Если бы действительно был громкий скандал, пресса бы написала. Богатый наследник крадёт у бедного сироты, идеальная история для таблоидов.

Эллиот набрал следующий запрос: «Фицуильям Дарси Пемберли».

Множество результатов.

Благотворительные мероприятия. Пожертвования на образование. Стипендии для омег из малообеспеченных семей. Финансирование исследований психического здоровья. Приюты для жертв домашнего насилия.

Эллиот пролистывал статью за статьей, чувствуя, как в груди что-то сжимается.

«Мистер Дарси пожертвовал миллион фунтов на создание центра помощи омегам с ПТСР».

«Наследник Пемберли профинансировал строительство трёх приютов для жертв домашнего насилия в Дербишире».

«Фицуильям Дарси продолжает традицию своего отца, поддерживая образовательные программы для детей из неблагополучных семей. За последние три года на стипендии выделено более двух миллионов фунтов».

Как я мог не знать об этом? Почему никто не говорил?

«Потому что ты слушал сплетни, а не проверял факты», — прозвучал в голове голос отца.

Это не походило на человека, который крадёт наследство у сына слуги. На человека, который презирает тех, кто ниже его по статусу.

Эллиот опустил телефон на колени.

Что если я ошибся? Что если Уикхем лжёт? Что если Дарси говорил правду?

Но тогда получалось, что Эллиот поверил красивой лжи и отверг неуклюжую правду. Что он осудил человека, не зная фактов.

«Будьте осторожны. Пожалуйста».

Не приказ. Не угроза. Просьба. Почти мольба.

Он пытался предупредить меня. А я...

Эллиот закрыл глаза, стыд и сомнение боролись в груди.

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

Но одно он знал точно: через неделю, на балу, он узнает правду.

Любой ценой.

За окном луна скользила по небу, отсчитывая часы до момента, когда всё изменится.

А Эллиот лежал в темноте, чувствуя, как внутри что-то закаляется. Готовится к битве, которая ещё не началась.

Но уже была неизбежна.