Запах гордости

Глава 2

Эллиот вернулся в Лонгборн поздно вечером, когда дом уже погрузился в полудрёму. Только в гостиной горел свет, его отец, мистер Беннет, сидел в своём любимом кресле с планшетом, погруженный в какую-то статью. От него исходил едва уловимый аромат чая Эрл Грей и старой бумаги запах, который всегда действовал на Эллиота умиротворяюще.

— Лондон тебя не впечатлил? — спросил отец, не поднимая глаз. — Ты пахнешь как костёр, на котором сжигали библиотеку.

Эллиот замер на пороге. Иногда он забывал, насколько проницателен его отец, несмотря на показное безразличие ко всему, что происходит в доме.

— Просто устал, — коротко ответил он.

— М-м-м, — мистер Беннет наконец оторвался от экрана и посмотрел на сына поверх очков. — Твоя мать в экстазе. Джеймс уехал в Котсуолдс с мистером Бингли. Она уже заказала шампанское для помолвки. Майкл нашёл какую-то сенсационную запись в церковных архивах и теперь не выходит из своей комнаты. Кит записал новый трек и требует, чтобы все его послушали. А Ллойд выложил видео с вечеринки в Незерфилде, которое набрало двадцать тысяч просмотров. Ты что-нибудь из этого хочешь обсудить?

— Нет.

— Отлично. Тогда иди спать. Ты действительно плохо пахнешь. Горький шоколад не должен быть настолько обугленным.

Эллиот поднялся к себе, благодарный за то, что отец не стал копать глубже. Он рухнул на кровать, не раздеваясь, и уставился в потолок. Перед глазами всё ещё стояла картина: Дарси, склонившийся к той светловолосой омеге. Нежность в его глазах. Защитный жест, которым он прикрыл её от Эллиота, словно тот представлял угрозу.

«Омегам с нестабильной психикой следует избегать стрессовых ситуаций».

Эллиот зажмурился, но это не помогло. Гнев и унижение снова нахлынули волной, и его аромат вспыхнул в темноте комнаты: горький шоколад превратился в обугленный какао, дым стал едким, старые книги запахли плесенью.

Он потянулся к телефону, чтобы отвлечься, и увидел сообщение от Шеридана Лукаса:

«Слышал, Джеймс уехал с Бингли. Поздравляю! Твоя мать, должно быть, на седьмом небе. Как ты? Давно не виделись. Может, по чашечке кофе на этой неделе?»

Эллиот усмехнулся. Шер всегда умел читать между строк. Он был одним из немногих людей, с кем Эллиот мог быть собой, без масок, без попыток соответствовать ожиданиям. Они дружили с детства, несмотря на то, что семья Лукасов была ещё беднее Беннетов, а сам Шеридан был омега с почти незаметным запахом и никакими перспективами на блестящую партию.

«Кофе звучит как спасение. Завтра?»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Библиотека, 15:00. Принесу печенье. Ты выглядишь так, будто тебе нужно печенье.»

Эллиот не мог не улыбнуться. Шер не видел его несколько дней, но каким-то образом знал.

На следующий день в библиотеке пахло старой бумагой, пылью и тишиной.

Шеридан сидел за обычным столиком в дальнем углу читального зала, окружённый стопкой книг и термосом с чаем. Его аромат: высохшая лаванда, старая бумага и холодный чай был неприметным, спокойным, почти бетовым. Запах, который не привлекал внимания альф, что Шеридана вполне устраивало. Он поднял голову, когда Эллиот подошёл, и его светло-карие глаза оценивающе скользнули по лицу друга.

— Ты выглядишь отвратительно, — констатировал он без обиняков. — Что случилось?

— Добрый день и тебе, Шер, — Эллиот плюхнулся на стул напротив. — Ничего не случилось.

— Ты пахнешь как пожарище в антикварном магазине. Старые книги превратились в пепел. Что-то определённо случилось.

Эллиот взял печенье из коробки, которую Шеридан пододвинул к нему, и откусил, выигрывая время. Шер ждал. Он всегда умел ждать. Его лаванда стала чуть теплее, запах терпеливого понимания.

— Я встретил кое-кого в Лондоне, — наконец выдавил он. — Того самого высокомерного альфу из Незерфилда. Дарси.

— И?

— И он был с кем-то. С омегой. Красивой. Явно из его круга. Он... — Эллиот осёкся, не зная, как выразить то, что почувствовал. — Он был с ней совсем другим. Тёплым. Заботливым. Его виски стал мягким, земля живой, даже мёд проступил. А со мной... со мной он был как ледяная глыба.

Шеридан молча налил ему чай. Запах холодного чая в его ауре стал чуть горче, признак размышления.

— Эллиот, — сказал он после паузы, — ты понимаешь, что злишься не на то, что он холоден с тобой, а на то, что он способен быть тёплым с кем-то другим?

Эллиот поперхнулся чаем.

— Что? Нет! Я просто... он назвал меня нестабильным. При первой встрече. Он даже не знает меня!

— И тебя это задело, — спокойно продолжил Шеридан, его лаванда приобрела оттенок сочувствия. — Потому что в каком-то смысле ты боишься, что он прав. Из-за твоего... дара.

Эллиот замолчал. Шер был одним из немногих, кто знал о его психометрии. Не всё, но достаточно.

— Он лицемер, — наконец сказал Эллиот. — Вот и всё. Один закон для своих, другой для всех остальных.

— Возможно, — Шеридан пожал плечами, его запах старой бумаги усилился, он всегда так пах, когда обдумывал что-то серьёзное. — Но ты сам говорил, что Джеймс хорошо проводит время с Бингли. А Бингли, друг Дарси. Может, ты судишь слишком поспешно?

— Чью сторону ты вообще принимаешь?

— Сторону здравого смысла, — он усмехнулся, и лаванда на мгновение стала живее. — Что я всегда и делаю. Послушай, Эллиот. У тебя достаточно настоящих проблем. Этот мистер Дарси, не одна из них. Забудь о нём.

Эллиот хотел возразить, но в этот момент его телефон завибрировал. Сообщение от Джеймса было длинное.

Он открыл его и начал читать. С каждой строчкой его лицо мрачнело, а запах становился всё более едким.

— Что? — встревожился Шеридан, его аромат дрогнул беспокойством.

— Джеймс пишет, что у Бингли в поместье ещё гости, — медленно проговорил Эллиот. — Его сестра Каролина. И... Дарси. С некой мисс Анабеллой де Бур. Его кузиной и, судя по всему, невестой.

— Ну вот. — Шеридан отпил чай, его запах вернулся к обычному спокойствию. — Теперь хоть всё ясно. У него уже есть невеста. Богатая, красивая, из его круга. Идеальная партия.

Эллиот почувствовал странное сжатие в груди. Он сказал себе, что это просто раздражение. Просто задетая гордость. Ничего больше.

— Джеймс ещё пишет, что Каролина Бингли постоянно делает ему комплименты, но как-то... неприятно, — продолжил он, пролистывая сообщение. — Будто оценивает товар. И что Дарси почти не разговаривает с ним, только кивает и смотрит так, будто Джеймс пятно на его дорогом костюме.

— Чудесная компания, — сухо заметил Шеридан. — И что Джеймс собирается делать?

— Провести свой воркшоп и вернуться. Он говорит, что Бингли был очень внимателен и поддерживал его, когда Каролина начала высказывать сомнения в том, что омега должен "заниматься таким".

Они замолчали. Эллиот смотрел в окно, где ветер гонял осенние листья по дорожке. Шеридан водил пальцем по краю чашки, его лаванда стала тише, задумчивее.

— Послушай, — наконец Шеридан наклонился ближе, его запах снова потеплел, лаванда смешалась с чем-то утешающим, — твой кузен всё ещё собирается навестить вас на следующей неделе?

Эллиот застонал.

— Уильям Коллинз. Не напоминай. Мать уже планирует ужин. Она уверена, что он приехал присматривать себе омегу из нас.

— И небезосновательно, — заметил Шеридан. — Он единственный наследник вашего поместья. После смерти твоего отца он получит всё. Только альфа может владеть родовым поместьем, таковы правила Совета. Брак с одним из вас был бы логичным решением.

— Логичным, — повторил Эллиот с отвращением. — Он альфа только на бумаге. Я встречался с ним один раз, в детстве. Он был... липким. Его запах был как увядающая сирень и дешёвый лосьон после бритья с какой-то пылью. От него несло фальшью.

— Бедный Эллиот, — Шеридан улыбнулся, но в его глазах читалось сочувствие, а лаванда приобрела горьковатый оттенок. — Со всех сторон окружён неподходящими альфами.

— Я не ищу альфу, — отрезал он.

— Конечно, нет, — Шер снова взялся за свою книгу. — Просто иногда альфы находят нас сами. Хотим мы того или нет.

Эллиот посмотрел на своего друга. Шеридан Лукас был на несколько лет старше его, худощавый, с тонкими чертами лица и умными, немного грустными глазами. Омега с почти незаметным запахом, ни один альфа не смотрел на него дважды. Эллиот знал, что Шер смирился со своей участью, скромная работа в библиотеке, скромная жизнь, никаких грандиозных перспектив.

— А ты? — внезапно спросил Эллиот. — Ты когда-нибудь хотел... большего?

Шеридан медленно поднял взгляд от книги. Его запах на мгновение стал острее, высохшая лаванда превратилась в пепел.

— Хотеть и получать — разные вещи, Элли. Я научился работать с тем, что имею. Это называется прагматизм.

— Это называется капитуляция.

— Может быть, — Шер пожал плечами, и его аромат вернулся к обычному спокойствию. — Но я сплю спокойно. В отличие от тебя.

Уильям Коллинз прибыл в Лонгборн через три дня, в воскресенье вечером, на арендованном электрокаре, который он припарковал с таким видом, будто это был Rolls-Royce. Он был именно таким, каким Эллиот его помнил: среднего роста, с мягкими чертами лица и жидкими светлыми волосами, начинающими редеть на макушке. Его костюм был дорогим, но сидел плохо, а улыбка была слишком широкой и слишком настойчивой.

Но хуже всего был запах.

Даже через закрытое окно Эллиот почувствовал его: дешёвый лосьон после бритья, которым тот, видимо, облился с ног до головы, не мог скрыть основу. Слабую, неуверенную альфа-ауру, которая пахла увядающей сиренью и пылью. Запах человека, который притворяется сильнее, чем он есть.

— Дорогая тётушка! — воскликнул он, распахнув объятия. Миссис Беннет, несмотря на очевидное разочарование от его запаха, всё же обняла его, источая волны дешёвых фруктовых духов, смешанных с нотами кислого винограда и нервозностью.

— Уильям, милый! Как ты вырос!

— И дорогой дядя! — Уильям повернулся к мистеру Беннету, который поднялся из своего кресла с выражением человека, идущего на казнь. Его запах Эрл Грея и старой бумаги стал почти незаметным.

— Уильям, — сухо кивнул мистер Беннет. — Ты приехал надолго?

— О, всего на неделю! Но какую неделю! — Уильям, наконец, повернулся к братьям, столпившимся в дверях гостиной. Его взгляд скользил по их лицам, оценивающий и липкий, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем следовало.

Кит стоял позади всех с наушниками на шее, и его запах электричество, озон и жевательная резинка стал резче от отторжения. Ллойд уже снимал на телефон, едва сдерживая смешки, его клубника с аэрозольной краской пузырилась весельем. Майкл сидел в углу с планшетом, даже не поднял головы, его сухая полынь и пыльный пергамент создавали вокруг него барьер безразличия.

Взгляд Уильяма остановился на Эллиоте.

В воздухе что-то изменилось. Увядающая сирень стала гуще, плотнее, почти удушающей. Пыль в его запахе стала затхлой, как в склепе. Эллиот инстинктивно напрягся. Его запах вспыхнул в ответ: горький шоколад стал обугленным, дым едким, а старые книги запахли плесенью отторжения.

Но Уильям, похоже, воспринял это как вызов. Улыбка стала шире.

— Эллиот, не так ли? Я столько слышал о тебе от твоей матери! Такой умный, такой талантливый. И такой... необычный.

Последнее слово прозвучало так, будто он знал нечто такое, чего не знал никто другой. Эллиот почувствовал холодок по спине.

— Рад познакомиться, кузен, — сказал он максимально нейтрально.

— О, мы ещё очень близко познакомимся, — заверил Уильям, и его рука на мгновение легла на плечо Эллиота. — Я так много хочу тебе рассказать. О моей работе в приходе, о моих... связях. Особенно о моей покровительнице, леди Кэтрин де Бур. Она проявляет большой интерес к омегам с особыми способностями. Я думаю, мы найдём очень много общего.

Его пальцы сжались чуть сильнее, прежде чем отпустить, и Эллиот едва сдержался, чтобы не отшатнуться. Холод разливался по телу.

— Ллойд, убери телефон, — прошипела миссис Беннет, заметив младшего сына. — Немедленно!

— Что? — Ллойд даже не попытался спрятать телефон. — Народ обожает семейные драмы. Смотрите, у меня уже пятьсот лайков.

— Ллойд! — рявкнул отец, и запах Эрл Грея стал горьким.

Младший брат закатил глаза, но опустил телефон. Его клубничный запах смешался с раздражением.

— Кстати, — Ллойд шепнул Эллиоту, проходя мимо, — этот кузен пахнет как помойка за цветочным магазином. Серьёзно, кто покупает такой лосьон?

В этот момент зазвонил телефон Эллиота. Он выхватил его, благодарный за возможность сбежать.

— Извините, мне нужно ответить, — буркнул он и выскользнул из гостиной.

Звонил Джеймс.

— Элли, — голос брата звучал странно. Напряжённо. Его обычно спокойный аромат акации и молока просачивался даже через телефон, что-то было не так. — Ты один?

— Да. Что случилось?

Пауза. Слишком длинная.

— Я... я не знаю. Может, ничего. Но..., — Джеймс сделал паузу. — Я сегодня слышал разговор. Между Дарси и Каролиной Бингли. Они не знали, что я рядом.

— И?

— Каролина говорила Дарси, что Чарли... мистер Бингли... слишком увлёкся мной. Что я милый, но совершенно им не подхожу. Что моя семья слишком бедна и вульгарна. Что я просто ищу выгодную партию.

Эллиот почувствовал, как гнев вспыхнул в груди. Его запах стал почти токсичным.

— И что сказал Дарси?

Пауза была слишком длинной.

— Он... согласился, — голос Джеймса дрогнул. — Он сказал, что Чарли слишком доверчив и легко увлекается. Что ему нужно быть осторожнее с... с такими, как я. Что разница в положении слишком велика, а моя мать делает всё только хуже своим поведением.

Эллиот прислонился лбом к стене. Запах горького шоколада и дыма в коридоре стал едким, почти токсичным, старые книги превратились в пепел ярости.

— Этот ублюдок, — прошипел Эллиот.

— Может, он прав? — тихо спросил Джеймс. — Может, я действительно не...

— Нет! — Эллиот сжал телефон так сильно, что тот едва не треснул. — Джеймс, слушай меня. Ты стоишь десяти таких, как Дарси. Бингли видит это. Не позволяй этому высокомерному ублюдку убедить тебя в обратном.

— Я не знаю, Элли. Может, мне стоит просто уехать. Не ждать конца уикенда.

— Нет. Ты проведёшь свой воркшоп. Ты покажешь им всем, на что ты способен. А потом вернёшься домой с гордо поднятой головой. Договорились?

Джеймс вздохнул.

— Договорились. Уильям приехал?

— Только что. И он уже невыносим.

— Просто... будь осторожен. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Когда Эллиот положил трубку, его руки дрожали от ярости. Дарси. Снова Дарси. Этот человек, который считал себя вправе судить о других, решать, кто достоин счастья, а кто нет.

Эллиот вернулся в гостиную, где Уильям уже устроился в кресле, рассказывая что-то матери о своей работе в приходе. Его увядающая сирень заполнила всё пространство, смешиваясь с её фруктовыми духами в удушающий коктейль.

— А, Эллиот! — воскликнул Уильям, увидев его. — Я как раз рассказывал о важности традиционных ценностей для омег. Вы ведь работаете с историческими документами? Как чудесно! Хотя, конечно, для омеги было бы естественнее заниматься домом...

Майкл, наконец, поднял голову от планшета.

— Технически, — произнёс он монотонно, его полынь стала резче, — в средневековье омеги-мужчины часто становились учёными монахами. Так что Эллиот следует исторической традиции.

Уильям моргнул, явно не ожидая возражений.

— Да, но современность требует...

— Современность требует ужина, — прервал мистер Беннет. — Пойдёмте все в столовую.

Джеймс вернулся во вторник утром, когда дом ещё не проснулся окончательно. Эллиот услышал звук подъезжающего такси и выглянул в окно. Брат выходил из машины медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Его обычно идеальная осанка сникла, плечи опустились.

Эллиот сбежал вниз и распахнул дверь раньше, чем Джеймс успел достать ключи.

— Джеймс…

Брат поднял глаза, и Эллиот увидел в них такую усталость и боль, что сердце сжалось. Аромат белой акации и тёплого молока, обычно такой уютный и спокойный, был пропитан горечью: молоко скисло, акация увяла.

— Не надо, — тихо сказал Джеймс. — Просто… не надо сейчас.

Он прошёл мимо в гостиную и замер на пороге.

За столом сидел Уильям Коллинз, уже полностью одетый, несмотря на ранний час, что-то увлечённо печатал в ноутбуке. Запах увядающей сирени и дешёвого лосьона заполнял комнату.

Уильям поднял голову, и лицо его мгновенно озарилось.

— Джеймс! Дорогой кузен! — Он вскочил так резко, что едва не опрокинул стул. — Какая неожиданная радость! Я и не знал, что вы вернётесь так рано. Ваша матушка говорила, что вы пробудете в отъезде до среды.

Джеймс моргнул, явно не ожидая такого энтузиазма.

— Я… решил вернуться раньше. Дела закончились.

— Как чудесно! — Уильям подошёл ближе. Его аромат стал навязчивее, гуще, увядающая сирень пыталась обволочь акацию Джеймса. — Вы выглядите утомлённым. Позвольте налить вам чаю. Или кофе? Составить компанию за завтраком?

Эллиот наблюдал, как увядающая сирень буквально липнет к акации брата. Джеймс был слишком воспитанным, чтобы грубо оборвать кузена, но дискомфорт читался в каждой линии его тела.

— Спасибо, Уильям, но я…

— Джеймс! — В гостиную ворвалась миссис Беннет в халате, волосы растрёпаны, но глаза горят. От неё повеяло фруктовыми духами, смешанными с кислым виноградом. — Ты вернулся! Как прошёл уикенд? Мистер Бингли был мил? Он назначил новую встречу?

Лицо Джеймса дрогнуло.

— Всё было… хорошо, мама.

— Хорошо? Только хорошо? — Голос стал пронзительным. — Но он ведь пригласил тебя снова? Назначил встречу?

— Мама, пожалуйста…

— Миссис Беннет, — вмешался Уильям, голос полон елейной заботы, — ваш сын явно устал. Позвольте, я позабочусь о нём. Джеймс, дорогой кузен, я провожу вас в вашу комнату, принесу чай…

— Уильям. — Голос матери стал ледяным, фруктовые духи смешались с чем-то опасным. — Можно мне поговорить с вами? Наедине?

Эллиот перехватил её взгляд, в нём читалась сталь. Она схватила кузена за локоть и буквально выволокла в коридор. Через тонкую дверь доносилось яростное шипение, но слов разобрать было нельзя.

Джеймс медленно опустился на диван, его акация окончательно поникла.

— Что происходит?

Эллиот сел рядом.

— Уильям решил, что ты его цель. Мать несколько дней готовила меня к предложению, но теперь планы изменились.

— Я? Почему…

— Потому что ты идеален. — Горькая усмешка. — Ты именно такой омега, которого хотят все. Мягкий, добрый, с правильным запахом. А я слишком горький для такого, как он. Слишком неправильный.

Джеймс молча взял его за руку.

— Элли, я не...

Дверь распахнулась. Уильям вернулся. Запах увядающей сирени был теперь смешан с чем-то резким разочарованием? Гневом? Но на лице застыла натянутая улыбка.

— Дорогой Эллиот, — произнёс он, фальшивая сердечность в голосе. — Не соблаговолите ли вы составить мне компанию на прогулке сегодня вечером? Я хотел бы обсудить с вами некоторые... семейные вопросы.

«Мама запретила ему ухаживать за Джеймсом», — понял Эллиот. — «И он вернулся ко мне».

— С удовольствием, кузен, — сквозь зубы ответил он.

Вечером вся семья собралась в гостиной. Уильям Коллинз устроился в центре с увесистым томом «Наставления для молодых омег в современном мире» преподобного Теофила Грейсона.

— Позвольте прочесть вам несколько глав, — объявил он торжественно. — Это произведение оказало на меня глубочайшее влияние. Моя покровительница, леди Кэтрин де Бур, лично рекомендовала его.

Эллиот обменялся взглядом с отцом. Мистер Беннет, сидевший в кресле с планшетом, поднял бровь и еле заметно усмехнулся. Его аромат Эрл Грея стал немного кислее.

Уильям начал читать напыщенно, с придыханием:

— «Глава третья. О должном поведении омеги в присутствии альфы. Омега должен всегда помнить о своём положении. Склонённая голова, потупленный взгляд…»

Кит потянулся за наушниками. Мать метнула на него взгляд, он быстро убрал руку обратно. Его запах озона и жевательной резинки стал резче от раздражения.

— «…ибо природа даровала альфе силу и мудрость, а омеге мягкость и смирение…»

Ллойд украдкой достал телефон под столом и начал что-то печатать, наверняка стримил это в TikTok. Его клубника с краской пузырилась весельем.

Майкл даже не притворялся, что слушает, полностью погрузился в свой планшет, окружив себя облаком полыни и пергамента.

Уильям остановился, чтобы добавить комментарий:

— Какая мудрость! Видите, дорогие кузены, в наше время многие омеги забывают о традициях. Вот эти... воркшопы по предпринимательству для омег. — Он бросил многозначительный взгляд на Джеймса. — Разве это естественно? Разве не должен омега посвятить себя дому, семье, поддержке альфы?

Джеймс побледнел. Его аромат акации стал почти горьким.

Эллиот не выдержал:

— Кузен, а вы сами следуете этим наставлениям?

Уильям моргнул.

— Что вы имеете в виду?

— Книга учит смирению и скромности. А вы сейчас навязываете нам своё мнение, не спросив, хотим ли мы его слышать. Разве это смиренно?

Запах увядающей сирени вспыхнул раздражением, пыль стала едкой.

— Эллиот, дорогой кузен, я лишь пытаюсь помочь. В особенности вам. Мне не безразлична ваша... эксцентричность. Ваш необычный аромат, ваша замкнутость. Ваша склонность к... необычным реакциям на прикосновения. Эта книга могла бы научить вас контролировать себя.

Эллиот замер. Последние слова прозвучали слишком конкретно.

— Научить меня быть другим? — процедил он. Его запах стал почти агрессивным: горький шоколад превратился в уголь, дым стал токсичным, старые книги в пепел. — Спасибо, но я вполне доволен тем, кто я есть.

— Эллиот! — воскликнула миссис Беннет, её фруктовые духи смешались с паникой и кислым виноградом. — Извинись перед кузеном!

— Не надо, тётушка. — Уильям поднял руку с видом мученика. — Я понимаю. Эллиот просто устал. Эмоционально нестабилен, как многие омеги с нетрадиционной аурой и... особенностями. Но ничего, я терпелив. Я помогу ему измениться. Моя покровительница, леди Кэтрин, имеет связи с людьми, которые специализируются на таких случаях.

«Эмоционально нестабилен».

Эти слова. Снова.

Эллиот сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Развернулся и вышел из комнаты, не оглядываясь.

Он поднялся к себе и рухнул на кровать, уставившись в потолок. Запах жжёного шоколада и пепла заполнил комнату.

Стук в дверь.

— Элли? Это я.

За дверью стоял Джеймс.

— Входи.

Брат прошёл внутрь и сел на край кровати. Его аромат акации всё ещё горчил от скисшего молока.

Молчали долго.

— Я знаю, что мама беспокоится о нас, — наконец начал Джеймс. — Но иногда мне кажется, что она видит во мне не сына, а... инвестицию. Товар, который нужно правильно упаковать и продать.

— Она любит тебя. — Эллиот сел. — Просто у неё странный способ это показывать.

— А Бингли... — Голос Джеймса дрогнул. — Элли, я действительно думал, что между нами что-то есть. Он был таким внимательным, таким добрым. Но потом я услышал тот разговор с Дарси.

Он провёл рукой по лицу.

— Дарси сказал, что я не подхожу. Что моя семья слишком бедна и вульгарна. Что я просто охотник за удачной партией. И Чарльз... Чарльз не возразил. Просто промолчал.

Эллиот взял его за руку.

— Может, он просто не знал, что сказать. Дарси ведь его лучший друг.

— Или он согласен с ним. — Джеймс горько улыбнулся. — Может, мама права. Может, я действительно должен стараться больше...

— Нет. — произнёс резко Эллиот. — Джейм, послушай меня. Ты уже идеален. Если Бингли не видит этого его проблемы, не твои.

Джеймс слабо улыбнулся.

— Ты пристрастен.

— Я говорю правду.

Они сидели в тишине. За окном сгущались сумерки.

— Элли, — наконец сказал Джеймс, — пообещай мне кое-что.

— Что?

— Что ты не позволишь Уильяму сломать тебя. Он опасен. Не физически, но... он умеет давить. Манипулировать. И эти его слова про леди Кэтрин, про людей, которые "специализируются на таких случаях"... Элли, это звучит как угроза.

Эллиот почувствовал холодок по спине.

— Я буду осторожен.

— Обещай.

— Обещаю.

Позже той ночью Эллиот не мог спать. Он спустился по лестнице за водой и услышал голоса из кабинета отца. Дверь была приоткрыта.

Он замер.

— ...всего лишь говорю, дядя, — в голосе Уильяма звучала приторная сладость, но с металлическими нотками, — что после вашей... кончины поместье перейдёт ко мне. Таковы правила Совета. Только альфа может владеть родовым поместьем. И я буду решать, кто здесь остаётся.

Молчание. Запах Эрл Грея отца стал горьким как полынь.

Эллиот осторожно подошёл ближе, прижавшись к стене.

— Конечно, я не бессердечен, — продолжал Уильям. — Если один из ваших сыновей... скажем, Эллиот... согласится стать моим компаньоном, я буду рад предоставить приют всей семье.

— Компаньоном? — Голос отца был опасно спокойным.

— Супругом. — Он натянуто улыбнулся. — Я имел в виду супругом, разумеется. Эллиот интересный молодой человек. Необычный. С его... особыми талантами он мог бы быть очень полезен моей покровительнице.

Сердце Эллиота забилось быстрее. «Он знает».

— Что вы имеете в виду под "особыми талантами"? — спросил отец.

— О, ничего конкретного. — Увядающая сирень просочилась в коридор, смешанная с чем-то хищным. — Просто ваша супруга упоминала, что Эллиот обладает... чувствительностью. К прошлому. К вещам. Необычными реакциями на прикосновения.

Пауза.

— Леди Кэтрин упоминала, что существуют... организации, которые помогают омегам с необычными способностями. Они изучают таких, как Эллиот. Разумеется, в семейном кругу это было бы гораздо комфортнее, чем если бы этим заинтересовались... другие структуры. Видите ли, дядя, некоторые способности могут быть истолкованы как... нестабильность. А нестабильные омеги требуют особого внимания со стороны властей.

Долгая пауза.

— Мой сын не нуждается в чьём-либо внимании, Уильям.

— О, но это не всегда зависит от желания семьи, дядя. — В голосе Уильяма послышалась сталь. — Если власти сочтут омегу потенциально опасным для себя или окружающих... они имеют право вмешаться. Но под защитой уважаемой семьи, связанной с влиятельными кругами, такой омега в безопасности. Его изучают деликатно, заботливо.

— Вы угрожаете моему сыну?

— Я предлагаю защиту, дядя. Эллиот получит безопасность, положение, покровительство. А ваша семья сохранит крышу над головой. Мне кажется, это более чем справедливо. Альтернатива... к сожалению, гораздо менее приятна.

— Убирайтесь из моего кабинета.

— Дядя...

— Сейчас же.

Эллиот отшатнулся от двери и побежал обратно наверх, стараясь не шуметь. Сердце колотилось. Руки дрожали. Его запах стал почти ядовитым: жжёный шоколад, едкий дым, пепел вместо книг.

Уильям не просто хотел жениться на нём. Он знал о даре. И он говорил о каких-то организациях, которые могут забрать омег с «необычными способностями».

«Нестабильность».

«Особое внимание властей».

«Альтернатива менее приятна».

Эллиот забрался в кровать и натянул одеяло до подбородка, но не мог согреться.

Он не знал, что это за организации. Не знал, какие у них полномочия. Но угроза звучала вполне реально: либо он соглашается на брак с Коллинзом и становится под «защиту» леди Кэтрин, либо его могут забрать силой.

Завтра. Завтра он должен что-то придумать. Сбежать. Спрятаться. Что угодно.

Он закрыл глаза, но сон не шёл.

В голове крутились слова Уильяма: «Альтернатива... менее приятна».

И почему-то перед глазами стоял образ Дарси, холодного и недоступного, но сильного. Достаточно сильного, чтобы противостоять таким, как Уильям.

Эллиот горько усмехнулся в темноте.

Даже если бы Дарси не презирал его, даже если бы считал достойным защиты, он ведь племянник той самой леди Кэтрин. Он на их стороне.

Эллиот был совершенно один.