Заметка

Самый дурацкий вопрос пациенту - «как дела?», - учили меня до того как я стал координатором, - как дела... Хреново, как! Я в хосписе. Куда хуже?

Я все равно этот вопрос задаю. Среди принятых норм общения, это настолько въевшийся и закостенелый стереотип речи, что редко кто обращает внимание на его содержание.

- Плохо, - отвечает мне Нина Сергеевна, - болит душа.

- А как это? Что это за чувство?

Женщина задумывается, прикрывает глаза, словно бы прислушиваясь к себе.

- Я вас сегодня увидела издалека. Вы работаете. Ходите, общаетесь. Влюбляетесь, наверное. Я от вас как будто стеной отгорожена. Я словно уже не живу. Но по какой-то причине продолжаю сидеть в этом кресле на колесиках, хочу есть, жалуюсь на боли в пояснице и за вами наблюдаю. Сделайте что-нибудь, а?

Смотрит на меня. Маленькая, морщинистая, сильно суженные от обезболивающих зрачки, совсем не портят красоту больших зеленых глаз.

- Пойдем в библиотеку, послушаем пластинки? - предлагаю я.

Она кивает и мы едем через хоспис. Мимо Нины Сергеевны проплывают палаты. Там лежат те, кто не может сидеть и общаться. Спят, беспокойно шевеля губами, лежат неподвижно, приходя в движение только благодаря медицинским сестрам. В этой части хосписа традиционно живут самые тяжёлые, уже уходящие пациенты.

В библиотеке полутемно, пахнет католическим собором, запах теплый, сладковатый дух книг. Я завожу пластинку Джо Дассена и Нина Сергеевна сразу же засыпает в кресле. Сморщенный лоб разглаживается, дыхание становится спокойным и ровным. Смотрю на нее и думаю о словах, которые она сказала.

Быть живым, но словно бы и не живым. Быть уже не здесь и наблюдать за живыми, бесконечно сожалея о том, что ты не с ними. А мне это знакомо? Знакомо, но даже самому себе этим хвастаться не хочется. А воспоминания все равно проявляются, четкие как 4К фильм. Белизна больничных палат, запах спирта и чужих тел, подгибаются ноги, а в середине живота зеленое тошнотворное чувство неминуемой, и надвигающейся как закат, скорой беды.

Жить, но не жить. Наверное это оно и есть.

Тихий голос поет по-французски. Запах книг, корицы и мудрой бумаги. Спит Нина Сергеевна. Ровно дышит, согрелась.

И ничего плохого не происходит. И сегодня уже не произойдет.