Закуска

- Прошу прощения, - начинает Чонхо, обращаясь к главному на съемочной площадке.

- Слушаю?

- Могу, - он немного запинается, но продолжает, - могу я выкупить этот образ?

Минги, уставший, голодный, готовый завалиться на кровать и уснуть на часов десять, заходит в их квартиру. Скидывая ключи на тумбочкe, швыряя кроссовки куда-то к стене, он выдыхает, облегченно, сбрасывая с себя груз этого дня. Холодная вода, сбегающая по рукам, с челки на лицо, освежает мысли, он зовет своего парня. Но тот не отвечает, хоть дверь в спальню и раскрыта настежь. Он проходит туда, застывая в проеме.

На кровати, откинув назад голые руки, расправив вперед грудь, прикрытую каким-то невообразимо коротким и откровенным топом без рукавов, сидит Чонхо, покачивая ногой на ноге. На бедрах ткань шорт врезается в кожу, на талии так же, образуя мелкие складочки, Минги, кашлянув, смотрит на самое главное в этом безобразии – на гольфы. Белые, чистенькие, идущие от стопы и практически до коленей, прилипая к голени второй кожей.

- Голоден? – дразнится Чонхо, меняя позу. Он ставит ноги на полу на носочки, сводит колени вместе, склоняет голову вбок и тяжело дышит сквозь раскрытый рот.

Минги кидает сумку на пол, не медля подходя к нему и целуя. Он не думает, не ждет, не терпит, он двумя ладонями обхватывает его за шею, склоняется к нему, и нагло проталкивает язык, слизывая чужую гигиеническую помаду. Что ж, ужинает он, по всей видимости, клубникой.

Чонхо морщится от холодных и мокрых рук, кладет свои ладони к нему на запястья, пытаясь откинуть, но тот ничуть не сдвигается, наоборот скидывает чужие касания с себя.

- Мне холодно, - возмущается Чонхо и кусает его за нижнюю губу, все-таки убрав руки от себя. Он твердо смотрит в глаза напротив, что уже помутнели от возбуждения, и пошловато улыбается, большим пальцем очерчивая подборок. – На колени.

Минги слушается беспрекословно, опускаясь перед ним на пол.

Лицом он утыкается в чужой дрожащий живот, покусывая кожу возле пупка, ладонями мнет бока, сжимая складки. Чонхо откидывается на кровати сильнее, ложась уже на локоть правой руки, пока пальцами левой стягивает в кулак чужие волосы. Минги поцелуями двигается дальше, носом тычется в ширинку шорт, вдыхает тяжело, выдыхает еще тяжелее, глубже, не сравнимо с рваными стонами своего парня, облизывает пах, гаденько улыбаясь, не чувствуя пальцами резинки нижнего белья под поясом шорт.

- Так спешил, что не успел полностью одеться? – Минги показательно губами обсасывает выпирающий член, руками удерживая дрожащие и мечущиеся бедра на месте, пока Чонхо выгибается навстречу.

- Подумал, этого будет достаточно, - он кладет стопу к нему на ляжку, - тебе нравится? – невинный тоном спрашивает Чонхо, пальчиками ноги нащупывая складки на джинсах своего парня. Тот сбивается с дыхания и лицом упирается тому в пах, чувствуя, как и на собственном члене сжалась хватка.

- Нравится, - на выдохе шепчет он, коленями проезжаясь по полу и расставляя их шире. Минги выпрямляется, слюнявыми губами двигается опять по животу, то подрагивающему, то замирающему от того, как Чонхо задерживает дыхание.

- Очень нравится? – продолжает издеваться тот, кладя на его пах две стопы. Он вполне ловко нащупывает очертания уже набухающего члена даже сквозь джинсы и трусы и медленно двигает ногами. Минги останавливается и лбом прикладывается в голым ляжкам, туда, где шорты задрались, и только прерывисто мычит, стонет, двигая бедра вперед, так, чтобы пальчиками Чонхо задевал ноющую и истекающую головку. Его голова кружится от столь стремительного возбуждения, руками он сжимает ляжки, носом вдыхает аромат чистой кожи своего парня, пускает на нее немного слюны из раскрытого рта и абсолютно отлетает, когда его грубо поднимает за волосы. Пытаясь сглотнуть, он хрипит, дергая кадыком.

- Я спросил, - Чонхо ножкой нащупывает головку члена и легонько нажимает на нее, - тебе очень нравится? – Минги скулит от такого давления, при этом дергаясь, только бы продлить помимо давления еще и движения. В нем разгорается пожарище от того, как чужие руки грубо его хватают, как ему указывают, что делать, как к нему касаются даже не руками, а ногой, и при этом всём, как это делает именно Чонхо, его Чонхо.

- Очень нравится, - на выдохе произносит он, меняя положение. Теперь он еще ближе, теперь своим пахом он упирается тому в ногу, он трется о нее, позорно скуля и прося еще и еще, продолжая вылизывать мокрую ширинку на шортах. Он двигается вверх-вниз по ноге, дразня своей член, скованный в тесной одежде, он обхватывает его бедра теснее, сдвигая задницу ближе к краю кровати, Минги делает полноценные покачивающиеся фрикции, елозя по его белым гольфам, заставляя ткань в некоторых места сползать и собираться гармошкой.

Чонхо смотрит на это, запрокидывает голову, содрогается, прогибает поясницу и рукой лезет к шортам, но Минги его опережает, срывая пуговку, вжикая молнией и прижимаясь лицом, носом ведя вдоль всего ствола. Он плотно прижимается членом к его ноге, пока берет головку Чонхо в рот, языком лезет в уретру, подцепляет предэякулят, слушает громкие, срывающиеся на визги стоны и чувствует, как ему в бицепс упирается другая нога. Минги пошловато ухмыляется, втягивая щеки, одновременно зажимая основание налившегося, красного и подрагивающего члена. Чонхо бьет его по рукам, мечется по кровати и стонет громко, протяжно, срывая голос, краснея щеками. Минги прикрывает глаза, наслаждаясь этим, одной рукой он спускается к своим джинсам и расстегивает ширинку, он вытаскивает только головку из нижнего белья, пока насаживается головой на член Чонхо до лобка, кончиком носа зарываясь в мелкие волоски.

Чонхо разводит ноги шире, чувствуя, что еще немного и он кончит, что еще хоть одно движение языка, и из него польется семя Минги в рот. Тот, видя это, замедляется, по плечам его шлепают ладони и просят не останавливаться.

- Надо поправить, - но он с ухмылкой отстраняется от него, стягивает свои джнсы и трусы до колен. Он слегка присаживается и под взглядом своего парня надрачивает член, размазывая всю выделившуюся смазку. Чонхо тяжело сглатывает, проталкивая слюну в горло, когда видит, как тот раскрывает свою головку и, мыча, ладонью мажет по ней, как он толкается в свою же руку и останавливает себя от слишком резких действий. Минги двигается обратно и медленно, аккуратно, смотря в глаза своему парню, берется за резинку гольфа и тащит его, обратно до колена. Чонхо умирает внутри от этого вида, его ноги отнимают от пола, собирают с пятки ткань и тянут вверх, а он руки запрокидывает за голову, вытягивается всем телом и комкает в ладонях одеяло.

- Теперь все хорошо? – задыхаясь, спрашивает он, поднимая голову, но вместо ответа его ноги сводят вместе, заставляя содрогнуться от того, как яички сжались бедрами.

- Теперь – да, - Минги, держа его под коленями, слегка привстает и бедрами усаживается на его лодыжки. Чонхо, увидев и почувствовав, как к ногам прикладывается член его парня, закрывает себе рот рукой, пытаясь сдержать взвизг.

Минги с помутненной головой, трется членом о его голени, обтянутые гетрами, он прижимается к ногам мошонкой, он широко и размашисто толкается, запрокидывая голову назад. Он слышит, как Чонхо заходится в стонах, нащупывает его руку и кладет к нему на член, тот привстает и сразу же начинает дрочить себе, быстро, не сдерживаясь, резко, так, что руку начинает сводить. Минги трахает его ноги все быстрее, он подхватывает того под колени, сводя бедра как можно ближе, вжимая их друг в друга, и лицом утыкается обратно в эти ляжки. Чонхо, дерганно двигая вверх-вниз по члену, зарывается ладонью к нему в волосы и прижимает его лицо к своим ляжкам, он слышит его тяжелое сопение, как тот задыхается, но он давит сильнее, Чонхо сквозь стоны и скулеж говорит ему: «Не двигайся», и тот не двигается, только кусается, облизывает, обсасывает засосы, носом двигает край шорт и вжимается в его ноги сильнее, качает бедрами бешено, хмурит брови и мычит надрывнее.

Чонхо за волосы поднимает голову Минги и направляет на него свой член. Последним движением он доводит себя до того, что кончает, разбрызгивая семя по его лицу, тот тянется ближе, закрывает глаза, принимает все покорно, рукой ухватываясь за свою головку. Он сам изливается обильно, толчками выходящая сперма цепляется за вновь съехавшую ткань, она остается там, и Минги, сдвигаясь на коленях чуть назад, обтирает лицо об эти же гольфы, вытирая капли с щек, с подбородка, с носа. Чонхо, переводя дыхание, смотрит на это и шепчет все ругательства, что лезут в голову.

Закончив, Минги выпрямляется, упирается руками в кровать и поднимает взгляд на взъерошенного, раскрасневшегося парня.

- Черт, - со смехом говорит он и головой утыкается в его все еще слегка подрагивающие сведенные колени. Руками он подтягивает уехавшие гольфы. – Я же хотел поесть и лечь спать.

- Ты не наелся? – иронично спрашивает Чонхо, склоняя голову к плечу и лениво поглаживая член в ладони, больше дотягивая остатки оргазма из себя, хоть тот уже и вновь начинает привставать.

Минги думает мгновение, другое, смотрит на белые гольфы, обляпанные в их сперме, на мокрые шорты своего парня, на пару брызг, которые подсыхают на полу.

- Я думаю, что это только закуска.

Чонхо, улыбаясь, хватает того за руку и тянет на кровать.