Закат

Тар-Майрон смотрел на разливающееся на западе кровавое озеро заката и думал, что примерно сейчас, где-то к этому времени, корабли Ар-Фаразона должны были достичь берегов Амана, преодолев силой поднятого им ветра естественные заграждения и проплыв мимо Тол-Эрессеа.
Нет, он отлично знал, что это кощунство не останется без внимания, более того, он рассчитывал на это, но... Воздух над Нуменором сгущался. Тяжелел, будто перед большой бурей.
Слишком большой.
Он уже не мог вспомнить, когда ему было так тяжело дышать, когда воздух был таким влажным и с тем горячим, что будто даже одежды делал липкими и неприятно тянущими.
Это замечали и люди. Тревожно перешептывались, толпясь вопреки последнему приказу обезумевшего королька, по улицам.
Тар-Майрон смотрел на закат с вершины главного серебряного купола храма Ночи, куда мог подняться лишь он один, главный и единственный истинный ныне жрец Мелькора, но все же не удивился, услышав позади себя шорох крыльев. В полукрытом фонаре, служащем ему смотровой площадкой, кто-то кроме него мог появиться только на крыльях, а на крыльях мог появиться лишь...
- Мой брат Эонвэ, - сладко, нет, приторно протянул умайа, оборачиваясь, и в груди его что-то сжалось от страха.
Ныне пернатый побратим выглядел тяжеловесным и огромным для него. Долгое пребывание в отдалении от своих основных сил сделало его миниатюрнее, слабее... Внешне, как минимум. А черная, богато расшитая золотом закрытая мантия, снимаемая им лишь на служениях, только усиливала это ощущение.
Эонвэ склонил по-птичьи голову к плечу.
- Снова здравствуй, Пламенный... Как дела идут? - пророкотал он, садясь на край перил и вцепляясь в них когтями на птичьих лапах и пальцами рук. - Знаю - не скучаешь ты, оказавшись тут... Мантия закрытая подметает пол - что же ты скрываешь за своим лицом?
Безусловно, он говорил... Нет, Пел так, будто все знал - знал о бесчисленных шрамах, знал о цене, заплаченной Майроном за влияние в Нуменоре, знал о попранной гордости, знал... И сожалел. Сочувствовал. Горечью захлебывался.
Но не сожалел сам Тар-Майрон, ухмыльнувшись в лицо глашатаю Короля Валар.
- Что, прислан добить последнего из тринадцати, пташка? Весь совет и даже Владыка полегли в Войне Гнева, а меня... Меня вы упустили, и что теперь? - он вдохнул, перехватывая дрожащие Нити. - Тринадцать - иду я след во след за проклятым числом! Тринадцать! Взовьется время пеплом - памятью о том! Тринадцать - все свои шрамы скрою тканью колдовской... Тринадцать!
- Но сможешь ли ты боль по ним унять хвальбой? - перехватил мотив Эонвэ и качнул головой, отпуская Нити.
И оказалось, что он их и не тянул. Напротив. Придерживал, и теперь, будто распятый на струнах, вытянулся сам умайа - болезненно, тяжело и...
Ошарашенно моргнул.
- Не вы.
- Не мы. Ты и твой ставленник нарушили не столько наш запрет, сколько Слово Отца. И оттого...
Тар-Майрон обернулся к закату, туда, куда кивнул Эонвэ, и тихо засмеялся, после громче и громче... Пока вовсе не захохотал, захлебываясь собственным смехом.
- Что ж. Лети, пташка, домой, - прошипел он, до крови золотой, хлынувшей носом и горлом слишком слабой фаны, цепляясь за ускользающие из рук Нити Судьбы всего острова. - Лети отсюда, пока Его Воля случайно и тебя не зацепила!
На горизонте, под кроваво-алыми лучами он увидел вздымающую гребень чудовищную волну.
- Я трижды великодушию даю неравный бой! - взвыл он в той же мелодике, что раньше, и хлынувший от рук огонь развернулся над тоже заметившим волну и паникующим городом рыже-золотым куполом нитей. - Коль сгину - пускай рассеется мир дымкой голубой!..
Ему было уже без разницы, успеет ли улететь Эонвэ.
Первая волна, сметающая корабли и деревья, камни и постройки, сминающая людей и животных, ударилась о щит...
И отползла бессильно.
Крики внизу лишь усилились - но среди паники прорвалось ликование и что-то упорядоченное.
Вторая волна.
От удара ее о щит по нему и по земле, из которой Жрец Бога Ночи потянул саму жизнь, поползли крупные трещины. Целые пласты отваливались от берега, сползая в отползающее бушующее море. Хрустели камни, трещали сами горные основы острова, и...
Он не заметил, сколько времени прошло. Достаточно, чтобы некоторые жители смогли оседлать лошадей и вырваться за стены, на восток - а там наверняка успеют сесть на корабли. Хотя бы единицы.
Пусть бегут.
Пусть несут весть, как на излюбленный некогда валар остров обрушилась за понимание правды божественная кара, а он - жрец истинного божества, - держал над островом щит, чтобы дать людям шанс.
Пусть несут легенды, как он отказался спастись.
Пусть.
Он все равно сумеет выбраться даже из глубины моря. И даже...

Будто тяжелым аккордом, каменной плитой весом в безграничное количество гор его прижало к полу маленькой фонарной площадки ощущение Взгляда.
- Смотри, смотри, Отче, - прохрипел он, кашляя, с ненавистью. - Твои верные дети убили всех, кого я любил. Забрали у меня дом. И снова ты делаешь то же самое.
Третья волна, самая большая из всех, ударила в купол щита - и накрыла его. Сила удара морской воды изогнула умайа, сломав его фане позвоночник, колени и ребра, но он остался стоять, держась до конца.
Уже не ради вопящих у подножия храма жителей.
Не ради себя.
Ради того, чтобы показать опустившему на дерзновенных детей взгляд Отцу, что даже так он...
Он, балрог дери, Последний Майа Тьмы.
Нынешний преемник Вала.
Единственный, единственный, единственный пока что Владыка Мрака, и он не!..

Вода рухнула вниз, раскалывая остров до основания.

Ладья Ариэнн зашла за горизонт, и последние ее лучи осветили огромный водоворот на месте, где всего пару часов назад блаженствовало королевство, не ведавшее о закате своей истории.