Захар, Патерик и апельсины…
Хотелось однажды крепко руку пожать, в идеале прибухнуть за мужской разговор. Но подозреваю, что Прилепин как на парфорсной охоте себя ощущал. Только не с обозом, закусками, вином и прислугой, а с другой стороны - добычей, жертвой. А количество непроизвольно азартных как я, желающих флажками (рюмками, стаканами, бокалами) обложить, исчислялось наверное.. предположить даже боюсь. Но научился, думаю, обходить таких загонщиков уже тогда. Хотя может наоборот всё, совсем как у Лимонова, который, по собственному признанию “сколько себя помню, никогда не отказывался выпить”..
А ведь могли пересечься. Бывало одними и теми же маршрутами по жизни передвигались, только под разными знаками, у меня был минус например, такой деструктивный паттерн в периоде. Рос на Свердлова, самом отмороженном районе, где по иронии базировались “государевы опричники”, его, Захара, милицейский спецназ. И когда один и тот же омоновский наряд дважды за неделю крутил за драки, один раз на плечах ввалившись в квартиру, где на все это непотребство взирала жена, с грудной дочкой, сейчас самой старшей, на руках, подумалось - покалечат нахер неугомонного, но нет, застегнули, позубоскалили грубоватым матерком - мол опять ты и сдали в отдел. Или когда жестко принимали на РНЕшных акциях- такая себе была, после слова пацана уже, баркашовская юность - радикализм юности от обиды за державу. Или позже, уже в нулевые, работая на дзержинском телевидении, делал пару материалов об отряде, заменяя по случаю в его информационной епархии нашего криминального репортера Андрюху Кулакова, обладавшего неповторимым, саркастическим слогом, равно как и уникальной способностью пьянства - как последней, доступной формой искренности, напрягавшей разве что главного редактора. После первых прочитанных книг, с пиратских онлайн-читалок, пытался найти номер телефона и ведь нашел через знакомого мента, но так и не решился набрать. А чтобы я сказал? Это как про его собственные встречи с Кустурицей: “зачем я ему был нужен…чтоб я как-то обогатил его, боже мой, мир?“
Ещё, перед самой войной, через озадаченного мною фрилансера Геру, оператора на «Уроках русского», Захар подписал мне “Некоторые не попадут в ад” как “собрату по журналистике”. Польстило конечно, но в следующую секунду искренне рассмеялся своему тщеславию. Вру, издал какой-то нервический смешок, как Бен Фостер в “Механике” за секунду до смерти.
А вот что среди “орков” оказался, вина здесь скорее гайдаровского “мальчиша-кибальчиша”, где первым за винтовку, шашку и коня седлает - отец. Хотя у меня всегда линейно в голове укладывалось: если пришла пора, то - мужику воевать, бабе рожать. В этом, мне кажется и вся правда, и сила “бодровские” . Хотя кое-какие мировоззренческие сваи забил Захар в фундамент, чего уж. Мы вообще, как метко обозначил Герман Садулаев “живём в эпоху Прилепина”. Но всё равно, сформулировать территорию смыслов не сразу получилось; помню в диалоге с замполитом ротным, “Профессором”, поплыл даже в ответ на “.. а хули ты тут такой весь идейный в 14-ом не зашёл, а через 8 лет только? “. Вообщем осенью 22-ого, добровольцем заехавши в «Оплот» и возвращаясь в казарму после очередных, изнуряющих, не помню точно стрельб, учебных штурмов или зачисток, спросил у торопящегося куда-то мимо комбата нашего, “Француза” - Командир, привет Захару не передашь от дзержинцев? -
Двое нас в батальоне тогда было, я и “Старый”. - Сам и передашь, еще успеешь - впроброс на ходу ответил. Потом за лентой две командировки; вторым номером пулеметного расчета (“Джафар”, джамбо братка, если читаешь), а далее замкомвзвода уже в доукомплектованном полку, мотались по Донбассу, но не судьба. Зато с несколькими персонажами со страниц его книг довелось встретиться. Слушал “Тайсона”, дерзкого, быстрого в движениях, с такой подкупающей улыбкой рассказывающего о своей любимой волчице и вскидывающего пристальный взгляд на собеседника, будто пытаясь разглядеть нечто только ему одному понятное или убедиться в чём-то. Получал инструкции от“Араба”, когда возникло недопонимание с «вагнерами», только что после взятия Бахмута сменившимися, накоротке со смертью обручившимися, резкими, клацающими будто невзначай затворами, но все разрешилось. На том самом, кстати, станичном объекте под Луганском, на улице К..., где суть разминулись; попав изначально в короткий список бойцов типа непьющих и ответственных, сменили в охране пацанов из 9-ки, и надеждой грезилось - тут точно словимся, но на нижегородчине уже расцвел взрыв, разобравший Захара и навсегда оставив в списке нашей роты «Злого». Такие дела, да…
Там же, кстати, увидел впервые и перекинулся словом с, уже тогда легендарными по всему фронту, Юрой Мезиновым и Ульяной Стриж. Последние весело заехали прикинуть технические возможности невнятной мотолыги нашей для эвакуации стариков, но забраковали. Глядел на них с радостной, затаённой улыбкой. И я вот думаю, современники святых, что ощущали в их присутствии, какие чувства? Всё со своими солидаризировать пытался. В Отечнике встретилось: “святость это не отсутствие зла, а присутствие любви. Не пассивное воздержание от греха, а участие в Божием плане спасения”. Вот так и они - сами спасаются, подозреваю, что и не задумываясь об этом и буквально спасая тысячи жизней....
Затем, переведясь в одну известную беспилотную бригаду, сменив оплотовский шеврон на “мышь”, обсуждали в перерывах между бз с Лёхой «Кинчевым» (дистанционно знамо, он с Луганщины, я с Запорожья) метафизику, экзистенциальность, жанрово-композиционную поэтику и речевые характеристики персонажей прилепинских произведений (бл… да шучу конечно, оставляем сей багаж профессиональным рецензентам, филологам, философам, критикам и нытикам), озорно додумывая: что бы ответил автор на наши экзерсисы литературные, а Захар вдруг херак и репостнул Лешкин текст у себя, как будто давая понять - я ближе чем вы думаете. А дальше прочь фрустрация; очень скоро, по заходу на большую землю, случился нон-фикшн, где с Захаром, на бегу конечно, подписывающим книги и над позывными нашими подтрунивая, обнялись наконец. Вот только все заготовки из головы испарились и получилось как в одной притче из Патерика, когда трое отцов пришли к авве Антонию, беседовали, а один всегда молчал и старец обратился к нему - столько ходишь ко мне, а не спрашиваешь ничего. Он же ответил - мне достаточно видеть тебя, отче..
Всем, почему то вдруг сейчас решившим прокомментировать такое моё толкование, триггернувшее кому печальку вселенскую по поводу, со всеми сопутствующими переживаниями, а кому лихорадку клавишную - четкий средний палец. Если не понятно - идите нахер.
Я пишу о своём командире. Как могу, как хочу. Не о политике, хотя на фоне многих, мантрабормочущих “положу конец коррупции, беззаконию и…” чему там ещё, а на самом деле имеющих в виду только первые два слова, Прилепин выглядит куда убедительнее. Не бесспорен. И для меня тоже. Но это нормально. Лицеприятие вообще, как мне кажется, в список его грехов не входит.
Я о писателе. О его даре, который, как известно, сильнее носителя. Дар принадлежит всем, вне социального, политического или конфессионального контекста. Захар щедрый, его всклень…
И в завершении шкурный такой абзац. В любом случае “обеща(ет) встречу впереди” - запой, и даже не один. Поскольку “Тумы” ещё нет в библиотеке и не читал Филиппова, Троицкую, Долгареву, Николаева и Кубатьяна - так что я открыт к диалогу, парни из фонда ЗП :-)
Пользуясь случаем - привет командирам и пацанам 8-й роты “Оплота” образца 22-23гг - Беркуту, Белому, Мэру, Липе, Оперу, Бурому, Орлу, Большому, Стронгу, Грому, Фадею, Ангелу, Шпроту и всем кого не назвал, не серчайте.. Воину ”Апачу”(Степану) Царствия Небесного. Победа и память.
Всем добра братие и жития по Варсонофию(Оптинскому): здесь делание - там воздаяние, здесь подвиг - там венцы.
p.s. пока писал пост, узнал, что командир штурмового подразделения “Родня”, Евгений“Гайдук”, через цепочку общих друзей, подписал мне свою книгу “Моя Новороссия. Записки добровольца”. От души, брат!
Вот так. То ли ещё будет)..