Заговор масок(1 часть)

Свет софитов гулял по лицам гостей, слышалась торжественная барабанная дробь и трубы. Взгляды всех посетителей были направлены под полосатый купол цирка в одну точку, на акробата.

Напряжение повисло в воздухе, но акробат легко справлялся с ним, уверенно переставляя ноги по канату и балансируя в руках длинным шестом. Облегающий карминовый костюм на нём был расшит множеством паеток, а рукава и горловину обрамляло изысканное золотое кружево. С земли люди видели только лицо и дорогой костюм циркача, но никак не его накаченный свод плечевых мышц, ещё не заживший ушиб на икре, ободранные локти и размашистый шрам на глазу.

Когда акробат завершил групповой номер с полётами в воздухе на качающихся планках, зал взорвался аплодисментами.

Люди постепенно рассасывались и в проходах меж рядов можно было спокойно пройти и не столкнуться бёдрами. Николай — так звали эпатажного акробата, собравшего букет из аплодисментов и зрительских симпатий. Обычные букеты из цветов ему, к слову, тоже достались.

— У тебя самые пышные букеты из всей нашей трупы. Ты еще как-то "работаешь" со зрителями? — Дазай с явными нотами зависти наклонился к букету, чтобы понюхать и рассмотреть цветы поближе, но Николай притянул его к себе.

— Если я, по твоему мнению, красив и харизматичен, это не значит, что я после выступлений иду отдаваться в руки зрителям, — Николай с хитрецой взглянул на Дазая и сделал шаг навстречу. — Мой дорогой, Дазай, ты же прекрасно знаешь, что моё сердце занято. Это было бы некрасиво по отношению к моей крыске.

— Ты меня в свою пидорасню не впутывай, — Шатен отошёл от акробата и окликнул напарников, с предложением пойти и выпить пунша. Тот же вопрос был задан и Николаю, но скорее ради вежливости.

— Идите без меня.

Компашка акробатов и других исполнителей сегодняшних номеров вышли из шатра под бурные обсуждения, оставив Николая наедине с собой.

Николай прекрасно помнил сегодняшнюю дату. Дата годовщины их отношений с Фёдором, их дрессировщиком крыс. По правде говоря, Фёдор всегда вызывал немое восхищение у публики своими хвостатыми подопечными. В их трупе до сих пор никто не ведал, каким образом он дрессирует крыс, что они производят впечатление сопоставимое с самыми сложными номерами их цирка.

— Ты же Николай..?

Юноша вздрогнул и резко окликнулся на имя. Позади него стояла женщина средних лет в белом платье с рюшами и такими же волосами. Николай было подумал, что она ангел. Но ангелы ведь не спускаются на землю ради представления в цирке?

— Откуда вы знаете моё имя? — Он составлял оборудование после представления и попутно размышлял о подарке Фёдору. Очень уж не хотелось завалиться к нему в трейлер с пустыми руками.

Женщина, уже было открыла рот, чтобы ответить, но тут в шатёр ворвались.

— Николай! Вот ты где! Мне Дазай сказал, что ещё не ушёл. Как закончишь, — её глаза прилипли к незнакомой женщине и округлились по пять копеек. — Почему тут посторонние?! Охрана!

Несколько амбалов в цветастых синтетических рубашках тут же вошли внутрь и вывели незнакомку. Та кричала, плакала и пыталась вразумить охранников, но безуспешно.

— Кто это? — с интересом вопросил Яновский, отряхивая руки.

— Она больна головой, не относись к ней серьёзно, — Альби, так звали матёрую воздушную гимнастку, которая уже не выступала из-за пожизненной травмы бедра. Однако она взяла на себя ответственность руководить всей трупой и прекрасно с этим справлялась. Помимо трупы она взяла под своё крыло Колю и научила всему тому, что сама знала. Мадам Альби и Николай так долго находились вместе, что стали друг для друга родными, хоть и не по крови, людьми. — Её сына около двадцати лет назад сбила насмерть машина. Она по сей день не может смириться с его утратой и видеть его почти в любом парне со светлым и волосами.

— Всё-равно вы поступили грубо. Даже если она психичка, — Яновский отстаивал своё мнение, но без злобы, так как чувствовал её авторитет.

— Я скажу, чтобы её накормили и проводили до дома, — почти прожевала слова мадам Альби, но увидев спокойствие в глазах сына, смягчилась. — Зайди потом ко мне, я подшила твой костюм.

Николай воспрял духом от услышанной новости и поблагодарил женщину.

— И не задерживайся допоздна у Фёдора, — не сводя глаз пригрозила Альби, будто читала мысли сына. — У него завтра выездное выступление в городе. Я хочу, чтобы он был полон сил и собрал нам много денег

Яновский сглотнул ком и попрятал глаза в пол. Ему до сих пор было чертовски странно, что вся трупа знала о их с Фёдором отношениях, и совершенно никто не осуждал, даже мадам Альби, которая для Николая была, как мать. Да, она была сурова, но справедлива. Если сыну было хорошо в компании Фёдора и его навыки не ухудшались, а даже наоборот, улучшались, то ей было за него спокойно.

— Да, мам. Я понял, — все прекрасные горячие фантазии о сегодняшнем вечере, который он хотел провести наедине с любимым, растворились после упоминания его имени госпожой Альби.

Яновский забежал ненадолго к себе в трейлер, чтобы взглянуть на себя в зеркало после выступления. Да уж, видок был не первой свежести. Облигающй костюм во время выступления пропитался горячим потом, который затем остыл и из-за этого неприятно лип к телу. Николай скоро стащил с себя одежду и закинул в ведро с другой нестиранной одеждой, в надежде, что когда-то успеет её освежить. Он обтер тело полотенцем, смоченным в горячей мыльной воде, и пару раз пшикнулся лёгким парфюмом, чтобы с концами отбить от себя пресловутый запах циркача. Из шкафа он выбрал шерстяную синюю рубашку и свободные джинсы, не стесняющие движений. Взглянув ещё раз в зеркало, он поправил волосы и смазал губы мятным бальзамом.

Захватив с собой букет ароматных белых лилий и маленькую коробочку, перевязанную фиолетовым бантом, он вышел из трейлера и закрыл его на ключ.

Сумерки в цирковом городке наступали довольно быстро. Пение цикад в траве и сов добавляло таинственной атмосферы. Фонарные столбы точечно освещали дорогу, что было не очень безопасно, так как в тени оставались её некоторые промежутки. Цирковые шатры, основной и два поменьше, освещались множеством мелких гирлянд. Николай по сей день ловил себя на мысли, что работает в чей-то детской сказке.

Доселе подпорченное настроение снова стало замечательным. Яновский всем сердцем предвкушал встречу с Фёдором. С его вечно спокойным взглядом, с его ужасными шуткам, с его хвостатыми подопечными и наконец с его губами и телом. Николай так замечтался, что совсем не смотрел на дорогу. Он не сумел сориентироваться, как его отдернул мужчина в пальто и круглой шляпе, которая была модна в веке так восемнадцатом.

— Не бойся, юнец. Я не желаю тебе зла, — голос у мужчины был бархатным, с возрастной хрипотцой. Видок у него тоже был "знатный". Пожженное солнцем лицо, грубая щетина, усталый взгляд и глубоко посаженные глаза. Яновский невольно взглянул на его руки. Те были в такой форме, словно он каждый день трудился в местных шахтах. — Что не могу сказать о людях, которые тебя окружают.

— Для незнакомца вы звучите слишком странно, — Николай преисполнился скептицизмом, одаривая мужчину непонимающим взглядом.

— Если бы я встретил вечером такого персонажа, как я, то уже убежал бы сверкая пятками. А ты ничего, ещё стоишь, ждёшь чего-то от меня, — мужчина хмыкнул и достал из пачки сигарету и зажигалку из кармана старого грубого пиджака, который был ему размера таки на два больше.

Яновский немного ослабил бдительность и вынужденно вошёл в диалог с незнакомцем.

— Так, что вам от меня надо? — парень скрестил руки на груди и выставил ногу вперед, показывая всем своим видом, что каждая минута разговора с ним на воз золота.

— Я видел, как женщина с белыми волосами, как у тебя и в таком же платье забегала в главный шатёр, — мужчина зажал сигарету губами и втянул едкий дым в лёгкие, а затем выдохнул в сторону. — Красивая, да?

— Вы меня остановили, чтобы обсудить женщин? Простите, вы не по адресу, — Гоголь нервозно выдохнул и собрался уйти, как мужчина спокойно кинул вслед.

— О, я знаю, что тебе люб тот дрессировщик крыс.

От выпаленного откровения из уст незнакомца Яновского пробило молнией на месте и он замер на месте. Фёдор? Откуда о его возлюбленном знает совершенно посторонний человек? Ещё и говорит в таком раздовольном фамильярность тоне. Нет, он не собирался терпеть такого отношений в свой адрес.

Николай за пару шагов оказался перед носом мужчины с глазами, горящими злобой.

— Вы все сговорились?! Одна странная сегодня забежала в шатёр, вы знаете о моей личной жизни. Что ещё вам обо мне известно? Уж удивите!

Мужчина сделал затяжку и наигранно задумался, будто заранее не знал, зачем отдергивал акробата.

— Та женщина, которую сегодня вывела охрана, твоя родная мать, — мужчина ткнул пальцем в грудь акробата, взывая к голосу разума.

— Она психическая.

— Нет. Психичка тут... мадам Альба. Черт с ней дружен, не иначе, — мужчина сплюнул в траву густую слюну и снова затянулся едким дымом.

Яновский схватил мужчину за грелки и прижал к фонарному столбу, возле которого они стояли.

— Не смей так отзываться о ней! Она меня вырастила и обучила цирковому делу. Без неё бы я шлялся по улицам и тырил деньги на еду и одежду, — на лице Николая заиграл злой оскал, руки сжимали мужчину железной хваткой, точно он был деревянным шестом, который он привык поднимать каждый день.

— Ты живёшь во лжи с самого детства и так противишься воспринять всё по другому, — сигарета выпала из рук мужчины и покатилась по земле, тлея слабым огоньком. Он не боролся и не пытался защититься от рук разгневанного циркача. Наоборот, он был спокоен, словно смотрел на солнце средь голубого неба. — Меня совесть замучила. Я не могу смотреть на то, как твоя родная мать постоянно пытается пробраться к тебе и забрать.

— С чего мне вам верить? — Николай отпустил мужчину и не сводил с него серьёзного взгляда.

Мужчина надолго смолк. Когда же вновь открыл рот, то нерешительно заговорил, не решаясь поднять глаз на циркача.

— Если меня найдут через несколько дней мёртвым, то значит я говорю правду.

— Что? Нет, нет. Вы преувеличиваете, — Гоголь нездорово улыбнулся краешком губ. Он впервые был так растерян и напуган, хоть и не подавал виду. Сейчас ему хотелось как можно быстрей дойти до Достоевского и обо всём ему рассказать. Он как раз любит слушать странные истории. Может и простит его опоздание..

— Я бывший циркач этой трупы и знаю о чем говорю. Мадам Альба больная на голову женщина. У неё двадцать лет назад сын угодил под машину и умер. К несчастью, ты попался ей на глаза, когда гулял с матерью в саду вашего особняка. Ты был совсем мал, поэтому ничего не помнишь. Она организовала всё таким образом, что первый состав трупы, в котором состоял я, помог ей в этом деле. Тем, кто отказывался, она угрожала смертью. Мне тоже.

— Но сейчас же трупа поменялась, какое они имеют отношение к тому случаю, если ты говоришь правду? — Николай всей душой не хотел верить, что его столько лет водили за нос люди, ставшие ему, как семья. Сигма, Чуя, Дазай, Ваня, Йосано и... мадам Альба. Они все знали об этом и ничего не говорили? Фёдор тоже замешан в этой грязной тайне?

— Новый набор она тоже хорошенько промыла. Они всё знают и молчат. Не удивлюсь, если они будут замешаны в моём устранении. Ничего не меняется в этом цирке. Как был построен на лжи, так и остался, — мужчина раздосадовано вздохнул и зацепился глазами за букет лилий.

— А дрессировщик.. дрессировщик тоже всё знал..? — чувство предательства начало прожигать изнутри, точно язва, и расползаться по телу. Нет, не мог же Фёдор всё это время врать и молчать, одновременно нежно целуя его в губы, клянясь в своих чувствах? Это слишком низко и подло.

— Насколько я знаю он сам у себя на уме и его не интересуют интриги цирка, так что возможно он ничего и не знает. К тому, же мадам Альби имеет много выручки с его крысиных представлений. Его уход был бы ей невыгоден.

— Невыгоден... деньги... интриги. Моя кража...

Сердце стучало так сильно, что отдавало в уши. Руки и тело начало немного потряхивать из-за адреналина, который рвался наружу, точно лава. Эмоции, накопившиеся за весь разговор, требовали выхода, и желательно с предполагающимисями ответами всех виновных.