Задеть за живое

Тик-тик-тик.

Часы, показывающие родное время Пеганы, разбавляли тишину, как и дыхание. Дань Хэн снова сидел за своими заметками — команда экспресса только вернулась с очередной вылазки на Центавре, на которую нога Безымянного последний раз ступала пару десятков янтарных эр назад, не меньше, и усиленно думал как вместить на последнюю страницу блокнота ещё три ботанических зарисовки и парочку описаний особенностей анатомии местных жителей — данные безнадёжно устарели.

Блэйд, против обыкновения, сидел рядом на стульчике, но всё также молчал, смотря Дань Хэну через плечо. 

Страница степенно покрывалась мельчайшими картинками, карандаш, тушь, акварель — в каких-то местах Дань Хэн будто и не перерождался вовсе, мастерски владея кистью.

— Не дыши мне в ухо, пожалуйста, — Блэйд напрягся, тишина в комнате лопнула, как воздушный шарик с вечеринки Март, — это несколько напрягает, знаешь ли.

— Ничем не могу помочь, Пожиратель Луны, — тяжёлая рука легла на плечо и неожиданно мягко двинула вместе со стулом, — Я лишь наблюдаю за старейшиной в естественной среде обитания.

— Дань Хэн, — с нажимом произнёс дракон, выпуская клыки, — Имя. Раз ты здесь без приглашения и имел наглость остаться, то будь добр соблюдать минимальные приличия. Либо, — голос запнулся в нерешительности, — я могу называть тебя Инсином и мы закроем эту тему навсегда.

Лицо Блэйда скривилось, будто Дань Хэн только что задел его за живое, если оно в нём осталось.

— Не смей называть меня этим именем, Пожиратель Луны, — знакомые угрожающие ноты проявились, когда всё ещё неопущенная рука крепко вцепилась в плечо, — Тот человек умер в день восстания, — Блэйд опасно придвинулся ближе, они почти касаются лбами, — Я лишь оболочка, которая хочет покоя смерти, — забинтованная ладонь резко разжалась, подрагивая.

Дань Хэн потёр болезненно горящее плечо, ощущая остаточное тепло.

— Ты жив, Блэйд. Ты дышишь, у тебя бьётся сердце, а значит ты человек, — спина мужчины окаменела в дверях и он развернулся, — Ты сделал себя оружием сознательно, убегая от прошлого также, как и я. Признай это хотя бы для своего блага, — Дань Хэн вытолкнул неподвижного Блэйда из Архивов и заперся на замок. Не то чтобы этот замок не вырвали бы с мясом при большом желании довершить дело, но Кафка обещала, что имущество экспресса будет в полном порядке.

Тик-тик-тик.

Теперь тишина раздражала. Блэйд неделю как отягощал его комнату своим присутствием и у Дань Хэна даже не было формальной причины выставить его за дверь, а лучше за дверь экспресса в полёте — Архивы считаются общей территорией, а остальные члены экипажа не заходят, когда вздумается, только из банального уважения. За это время Дань Хэн привык, чего признавать не хотелось, к тяжёлому дыханию, мягкой поступи и стуку сердца, которое упруго отдавалось и в наруче, теперь совсем горячем. 

— А ведь его рука была такой же тёплой, — поймал себя на мысли архивист и мотнул головой – журналы надо внести сегодня.

Тик-тик-тик.

Время тянулось как жвачка, слишком тихо, слишком долго. Скоро отход ко сну, скоро можно будет забыть про этот дурацкий день.

Тик-тик-тик.

Акварель уже сохла, надо бы отнести журнал Химеко для заверения, но она обязательно предложит свой кофе, а моральных сил для отказа уже не оставалось.

Тик-тик-тик.

Дань Хэн уже час ворочался без сна. Матрас казался ужасно тонким, а подушка — жёсткой, холодно, так холодно, словно что-то очень важное жестоко отняли, позабыв стереть память. Дурацкий хвост опять вылезает из-под одеяла, превращая терморегуляцию в настоящую пытку, только что-то на руке всё ещё судорожно пыталось его согреть.

Наруч. Блэйд. Тепло.

Ужасно глупо, но у Дань Хэна после бессонных ночей уже не оставалось здравого смысла. Ничего же не случится, если он пойдёт погреться? Не убьёт же он его сейчас, когда между охотниками и экспрессом царит хрупкий, но мир? Элио, в своей манере, тоже гарантировал ему безопасность — бывший Верховный Старейшина пока ещё нужен живым.

Тихонько крадясь по коридорам, дракон отсчитывал двери — вторая, третья, четвёртая, дверь в соседний вагон, первая... Нужная ему, за которой таилось такое желанное ему тепло, была второй.

Блэйд глубоко спал, тихо похрапывая. Этот звук почему-то казался таким родным. Вдруг он вытянулся и сказал удивительно чётко для спящего:

— Луна моя, ты опять прокрался мимо старейшин? Идём, я же знаю, что ты замёрз.

Прямое приглашение игнорировать грубо, так ведь? Дань Хэн почти прыгнул на кровать с мягким матрасом и завернулся в два одеяла, прижимаясь к горячему, как кузнечный горн, Блэйду.

Сердце мерно билось, а дыхание было спокойным, даже храп совсем не мешал, а только дарил спокойствие.

То, что будет утром — проблема для будущего Дань Хэна. Сейчас он окунётся в тепло и уснёт.

Блэйд проснулся с чем-то очень тяжёлым на груди. Его дракон тихо посапывал, выпустив рога и хвост, уткнувшись в место, где у человека было бы сердце. Хотелось разбудить его и сказать проваливать, но рука, обвитая хвостом, почему-то не поднялась.

Тук-тук-тук.

Теперь, когда на сердце кто-то лежал, отчётливее слышался его звук.

Тук-тук-тук.

Дышать стало тяжелее, словно камень положили на рёбра.

Тук-тук-тук.

Быть может он и прав.