Забота

Тэги: Все временные промежутки, мини, харт/комфорт, инцест, разница в возрасте

2014

Джон давно заметил, что его младший брат любит наблюдать за всем, что он делает. Эта привычка тянулась ещё с раннего детства, когда Крис настойчиво забирался к нему на колени, лишь бы посмотреть, как старший возится с домашней работой, хотя сам не понимал ни слова из написанного и вряд ли вообще различал буквы. С возрастом ничего не изменилось: Крису обязательно нужно было находиться в пространстве Джона — в его объятиях, в его постели, следить за его занятиями, просить почитать ему книги. Теперь, когда Крис особенно уязвим, он нуждается в компании брата ещё сильнее.

Особенно это заметно в те дни, когда Джон подолгу задерживается на работе. Тогда он приходит домой и часто застаёт брата расслабленно уставившимся в одну точку, будто стена стала самым интересным кино в мире. Или он не успевает переступить порог, как маленькие руки уже впиваются в его пальто. Или не может спокойно закончить вечернюю работу, потому что Крис очень настойчиво просит остаться у него в кровати, а стук клавиатуры мешает ему уснуть. И каждый раз, когда старший пытается сосредоточиться на своих делах, брат крутится рядом. Джон понимает почему. В конце концов, его нет рядом большую часть дня — в тот самый момент, когда младший нуждается в нём больше всего.

Неудивительно, что Крис сидит на кухне каждый раз, когда Джон что-то готовит. Даже отвернувшись к плите, чтобы разделать мясо, старший чувствует на себе этот взгляд. Он знает его наизусть: широко распахнутые глаза следят за каждым движением так внимательно, будто младший пытается запомнить, как правильно готовить. Это умиляет, как и сам Крис в такие моменты — распластавшийся по слабо освещённому столу, с волосами, убранными с лица, чтобы не мешали наблюдать за силуэтом брата, и с чуть припухшими щеками, которые старший так полюбил. Только недавно он осознал, что это милое выражение лица привлекает его ещё и потому, что оно смещает фокус на не менее припухлые губы Криса, забавно выпячивающие нижнюю. Джон не стал задумываться о том, что именно это значит; должно быть, он просто устал смотреть на его заплаканные глаза, и теперь ему нравится видеть в его лице что-то другое.

— Ты сегодня какой-то тихий. Что-то случилось?

В один из таких дней, перед тем как начать готовить, Джон подошёл к Крису. Он взял его лицо в ладони, провёл большим пальцем по губам и наблюдал, как выражение брата медленно меняется с печального на заинтересованное. Брови забавно приподнялись, глаза стали казаться больше обычного, и уже скоро маленькие руки Криса сжали запястья старшего.

— Ничего, — тихо сказал он.

— Ты уверен?

Крис неуверенно кивнул, но сразу отвёл взгляд, будто хотел чего-то ещё.

— Просто... хочу помочь.

— С чем?

— Ну... — Младший отпустил его. — Ты всегда готовишь по вечерам. А я просто смотрю.

Джон немного нахмурился, но тут же пожалел о своей несдержанности: Крис сразу зажался и пробормотал «забудь». Старший мотнул головой и быстро обвёл глазами кухню в поисках хоть чего-то, что он мог бы доверить брату. Нож — сразу нет. К плите подпускать его тоже не хотелось — совершенно иррациональный страх, который он так и не смог перебороть. Зацепившись взглядом за овощечистку, он тяжело выдохнул и перевёл внимание на Криса.

— Обещаешь быть аккуратным?

Крис немного заколебался, но всё же кивнул. Его глаза по-детски загорелись.

— Тогда поможешь мне почистить овощи. Только очень аккуратно. Помнишь, как это делается?

— Помню!

Джон отодвинул свои переживания в сторону — это того стоило. Крис вырвался из его рук и, слегка подпрыгивая, прошёл вглубь кухни. А старший наконец почувствовал, как сердце заполняется чем-то, что не причиняет боли, к которой он так привык в последнее время. Он подошёл ближе, не сводя глаз с его сдержанно радостного лица, будто изо всех сил пытавшегося не выдать переполнявшие его эмоции, и принялся перекладывать овощи в раковину.

— Сам помоешь или лучше мне?

— Я сам!

Теперь он узнавал своего Криса. Горькое чувство — знать, что именно он изменил брата, но оно перебилось осознанием, что Крису постепенно становится лучше. Джон даже позволил себе улыбнуться — слишком давно он не видел искреннего энтузиазма в глазах младшего. Он передал овощечистку Крису, и тот посмотрел на неё так, как обычно смотрят дети на любимые игрушки, а затем довольно понёс её к раковине, до которой всё ещё с трудом дотягивался. Джону хотелось просто понаблюдать за тем, что его брат делает, но он знал: нельзя давить, пока Крису не стало неловко. Вместо этого он занял себя разделкой мяса, и звук ножа о доску смешался с шумом воды.

Крис забавно комментировал свои действия: «Получается» и «Ой... Джон, оно не смывается». Картофелина выскользнула у него из рук и шлёпнулась на пол, но он только неловко поджал губы и поднял её, как будто ничего не случилось. Джон действительно им гордился. Раньше младший не мог даже смотреть на разделку мяса без дискомфорта, из-за чего старшему приходилось брать филе или включать мультфильмы на время готовки. А теперь он помогал. Джон не стал мешать и сфокусировался на своём занятии. Затем услышал, как выключилась вода, зашуршало бумажное полотенце и появились звуки стальной овощечистки. Краем глаза он убедился, что Крис устроился поудобнее, выдохнул и продолжил.

На какое-то время кухню заполнил обрывистый шум резки. Крис явно не ладил с кухонными принадлежностями, но он старался, очень старался, и от этого становилось теплее. Со временем звуки стали ровнее, и Джон даже испытал гордость. Но в один момент они прекратились. Он подумал, что Крис уже закончил, но быстро понял, что овощей там было слишком много для такого короткого времени. Он повернулся.

Крис застыл. Сначала старший не понял, почему, поэтому с задержкой подошёл немного ближе, и ответ стал очевиден: Крис порезался. На секунду Джон замер, но не от испуга, а от уже привычного ожидания катастрофы. Младший стоял молча, смотрел пустым и одновременно испуганным взглядом на свою руку, всё ещё крепко сжимавшую наполовину очищенную морковь, и едва дышал. Порез был не глубоким — заживёт за неделю, — но этого было достаточно, чтобы на ладони скопилось уже довольно много крови, и с каждой секундой её становилось всё больше и больше.

— Крис? — в голосе Джона прозвучала слабая надежда на то, что младший сможет справиться с нахлынувшими мыслями сам.

Но Крис не ответил. Его нижняя губа задрожала, а между бровей появилась знакомая складочка. Пришлось действовать. Тепло в груди мгновенно сменилось тяжестью: он знал, как легко нарушить спокойствие младшего, и не хотел портить ему такое хорошее воспоминание.

— Крис... Всё хорошо, — как можно спокойнее произнёс старший. — Посмотри на меня. Сильно больно?

Джон подошёл ближе, осторожно забрал у него всё из рук и положил на ближайшую поверхность, взял его за запястье, скрывая от Криса вид крови, и поднёс руку к раковине. Тонкая струя воды смыла бордовую жидкость. Старший нежно растирал ранку большим пальцем и следил за тем, как лицо брата постепенно теряет напряжение, а слёзы в глазах подсыхают. Значит, всё обошлось.

— Ну вот, — тихо сказал Джон, выключая воду. Он снова осторожно взял лицо младшего в ладони. — Ты как, малыш?

— Всё хорошо... — Крис ответил неуверенно.

— Испугался?

Тот виновато кивнул.

— Немного...

Джон выдохнул, заправил прядь волос Крису за ухо и наклонился, чтобы поцеловать в лоб. Он знал, что именно это действие почти всегда успокаивало брата до конца.

— Я закончу за тебя, ладно? Подожди меня немного, я принесу пластырь.

— Не надо.

— Ты сам знаешь, что надо. — Он осторожно стёр слёзы, так и не успевшие сорваться с ресниц младшего, и только после этого отпустил его. — Но ты молодец, Крис. Я тобой горжусь.

Джон погладил его по голове и направился за аптечкой, а Крис послушно остался ждать у раковины. Он молча опустил взгляд на тонкий порез и продолжил неподвижно смотреть на ладонь, пока Джон не вернулся.

2016

Спокойный сон для Криса — скорее исключение, чем правило. Он мог уснуть нормально, без долгого ворочания, но через пару часов всё равно начинал метаться, сжимать простыни, иногда бормотать что-то неразборчивое себе под нос. Джон уже выучил эти признаки. Сначала лёгкое беспокойство: брови сводились к переносице, ресницы подрагивали, потом сбивалось дыхание. Затем, в самые худшие ночи, Крис начинал дёргаться, будто от чего-то уворачивался, и тихо скулил. Если не вмешаться вовремя, дальше шёл крик. Или слёзы. А иногда — и то, и другое.

Сегодня Крис уснул на его кровати. Сам попросил остаться, и Джон не стал спрашивать. Он сидел рядом, прислонившись спиной к изголовью, и работал с документами. Ноутбук освещал только маленький кусочек комнаты, а остальное тонуло в темноте, что создавало ту привычную атмосферу: тепло брата и комфортная тьма. Крис лежал на боку, свернувшись калачиком, и сначала всё было тихо. Старший успел расслабиться, подумать, что, может быть, сегодня обойдётся. Он каждый раз позволял себе надеяться чуть больше, чем стоило.

Через час дыхание младшего изменилось.

Джон не сразу оторвался от экрана. Сначала прислушался, убеждаясь, что ему не кажется. Крис завозился, натянул одеяло выше, почти до подбородка, и выдохнул с каким-то нехорошим, дрожащим звуком. Старший отложил ноутбук, повернулся и увидел, как лицо брата искажается в темноте. Брови напряжены, губы сжаты. Руки, ещё минуту назад лежавшие неподвижно, начали сжиматься в кулаки.

— Крис, — Джон вполголоса позвал его.

Тот не проснулся. Только глубже зарылся лицом в подушку, будто пытался спрятаться от того, что видел сквозь сон.

Джон потянулся и осторожно коснулся его плеча. Не тряс, просто положил ладонь и слегка надавил, словно пытался дать ему знать, что даже во сне он не один. Не сработало. Крис вздохнул.

— Крис... Крис, просыпайся. Всё хорошо.

Младший вздрогнул. Дёрнулся, будто от удара, и наконец распахнул глаза — мутные, полусонные, не сразу понимающие, где он. Грудь ходила ходуном. Он уставился на Джона, и во взгляде на секунду мелькнуло что-то совсем детское — невнятный испуг, который он уже давно пытался не показывать. Он вовсе не узнавал старшего.

— Всё хорошо, — тот спокойно повторил. — Я рядом.

Крис не ответил. Пялился на него с минуту, пока руки не перестали дрожать, а затем медленно выдохнул и уткнулся лицом в плечо брата, пытаясь спрятаться от остатков кошмара.

— Спасибо, что разбудил...

Голос младшего был приглушённым, отдаваясь приятной вибрацией где-то в плече. Крис тёр глаза заторможенными движениями — видимо, свет ноутбука казался слишком ярким в темноте, и Джон решил закрыть его. Вместо клавиатуры его руки осторожно нашли тело брата. Сейчас ему это было нужнее. Он обнял его, одной ладонью придерживая за лопатки, а другой машинально поглаживая по голове. Такой большой, а всё равно помещается у него под боком, как в детстве.

— Не благодари меня, глупый. Тебе в последнее время совсем беспокойно спится, да?

— Нет... Всё хорошо. — Крис неловко вытер уголок губ. Забавно, что некоторые вещи оставались прежними: он до сих пор смущался из-за такой мелочи, как слюна на щеке после сна. — Как обычно.

Джон ничего не ответил. Он продолжил гладить брата по голове — медленно, насколько хватало терпения, — лишь бы почувствовать, как напряжение понемногу уходит из его тела. Кошмар отпустил. Остались только тишина и тепло, и этот странный, невыносимо горький покой. Потому что он знал, что завтра всё может повториться. Послезавтра тоже. Через неделю, через месяц или даже через год — шрам, который он оставил на Крисе, никуда не исчезнет сам по себе. Но сейчас тот дышал ровно, что Джон чувствовал у себя на шее, а значит, хотя бы сегодня они справились.

— Не хочешь поговорить? — чуть ли не шёпотом спросил Джон, почти не ожидая ответа. — Воды? Горячего шоколада?

Крис покачал головой, не отрываясь от его плеча.

— Тогда спи дальше. Я здесь.

Он не стал включать ноутбук. Документы можно заполнить и утром. Но Крис даже не дал ему убрать его с колен — слишком крепко к нему прижался, заставляя чувствовать, как он постепенно проваливается обратно в сон, на этот раз спокойный, без воспоминаний. И перед тем, как уснуть, Крис тихо сказал: «Я тебя люблю».

Джон гладил его по голове ещё долго после того, как тот уснул.

2027

Оружие вернули через три дня.

Джон знал, что это будет непросто. Конечно, он сам проходил через это — первое убийство, первая кровь. Но Крис совсем другой. Он нормальный человек, для которого это не просто факт или событие. Даже в двадцать он просыпался от кошмаров, напоминавших ему о том, что случилось десять лет назад.

Джон ожидал увидеть его посреди ночи в гостиной. После того случая тот почти не спал, а если и оставался в кровати, то лишь на пару часов и всегда в руках старшего. Сейчас Крис держал в руках пистолет. Вертел его, смотрел на холодный блеск металла под тусклым светом лампы. Сначала Джон не мешал — просто подошёл, молча сел рядом, положил руку ему на плечо и ждал, пока тот не заговорит сам:

— Она была такой маленькой, — голос Криса звучал глухо, почти безжизненно. — Интересно... она тогда боялась больше его или меня?

Старший промолчал.

— Джон, — Крис сжал рукоять пистолета так, что костяшки его пальцев побелели, — почему мне до сих пор доверяют держать его?

— Потому что ты спас ребёнка.

— Я убийца. — Крис поднял на него сухие глаза — всё, что мог, он выплакал ещё в первые пару дней. — Мне вернули оружие, Джон. Все говорят, что я поступил правильно. Меня похвалили. Пообещали награду. Но я...

Джон медленно выдохнул и поднялся с дивана. Встал напротив брата, опустился на колени — не нависая над ним, не занимая привычную доминантную позицию, а просто оказываясь рядом, на одном уровне. Осторожно, будто пытаясь не спугнуть, он взял ледяные руки Криса в свои, разжал его пальцы на рукояти пистолета и отложил оружие в сторону. Оно с глухим стуком упало на диван, и в тишине комнаты этот звук показался оглушительным.

— Посмотри на меня, Крис.

Младший не сразу поднял взгляд. А когда поднял, Джон увидел того самого испуганного ребёнка, который когда-то вжимался в кровать от ночных кошмаров.

— Ты не убийца, — сказал Джон, не отводя от него глаз. — Да, ты убил человека. Это правда. Но есть разница между тем, кто отнимает жизнь, и тем, кто спасает чужую. Если бы ты тогда не выстрелил, мы бы сейчас хоронили не преступника, а маленькую девочку. Понимаешь? Именно поэтому тебе вернули оружие. Именно поэтому тебе говорят, что ты всё сделал правильно.

Крис ничего не ответил. Его губы едва заметно задрожали.

— Не нужно себя мучить, — Джон продолжил. — Пойдём. Ляжешь в моей комнате. Тебе нужно отдохнуть.

— Мне страшно, — почти неслышно прошептал Крис. — Я боюсь... боюсь, что не смогу нормально работать.

— Сможешь. — Тот аккуратно положил ладонь ему на затылок, мягко притянув к себе, пока их лбы не соприкоснулись. — Тебе кажется, что всё кончено. Но это пройдёт. Я ведь знаю тебя, Крис.

Крис зажмурился.

— Я больше не хочу быть полицейским.

— Знаю.

— Хочу сдать оружие.

— Не принимай таких решений сейчас, — ещё тише сказал Джон. — У тебя ещё будет время всё обдумать. Не заставляй себя решать это сегодня.

Крис уткнулся в его плечо, прямо как в детстве. Слишком большой для такого жеста, но в то же время слишком маленький для всего, через что ему пришлось пройти. Джон обнял его и крепко прижал к себе, чувствуя, как дрожит тело брата, и понял, что тот не плачет. Просто дрожит. Раньше Крис позволил бы себе плакать перед ним.

— Не хочешь выпустить эмоции? — спросил старший, заранее зная, каким будет ответ.

Крис покачал головой.

— Уже выпустил.

Они ещё долго сидели молча. Пистолет лежал рядом, на диване, безликий и холодный, как напоминание о том, что мир не становится добрее. Джон знал, что эта ночь не будет последней. Их будет ещё много. Но сейчас это не имело значения. Главное, что Крис не проходит через всё это один.

— Спасибо... — с трудом выдавил Крис.

Ладонь старшего снова легла Крису на затылок, мягко направляя его к своему плечу. Тот податливо устроился рядом, и Джон почувствовал, как напряжение, сковывавшее тело младшего, начало отпускать. Он продолжил неспешно гладить Криса по волосам, пока его дыхание наконец не стало ровным и спокойным.

2028

Джон не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько пусто.

Это была не боль. Со своей болезнью он научился жить уже давно — давящие приступы за грудиной, холодный пот, секунды, когда мир сужается до одной точки. Но сегодня всё было иначе. Таблетки закончились ещё три месяца назад; приступов давно не было, а нитроглицерин он в общем терпеть не мог, поэтому банально не стал покупать новый. Несколько дней назад он израсходовал весь спрей и просто забыл обновить запас. Забыл, потому что последние две недели работал по шестнадцать часов.

Он стоял в коридоре, прислонившись плечом к косяку двери, и чувствовал, как ноги становятся ватными. Хотел дойти до комнаты и продолжить работу, но в висках резко застучало. Руки дрожали. В груди что-то сжалось, перекрутилось, и Джон понял, что сейчас приступ будет сильнее обычного. Он попытался сделать шаг, но перед глазами всё оказалось слишком размытым, из-за чего ему и пришлось ухватиться за стену.

— Чёрт... — он хрипло выдохнул.

В доме было темно. Крис, наверное, спал. И хорошо. Не нужно, чтобы он видел это — очередную слабость, очередное напоминание о том, что Джон не железный, что его тело давно работает на износ, что он становится старше, ломается и ничего не может с этим поделать.

— Джон?

Голос прозвучал где-то рядом, но Джон не мог понять, откуда именно. В ушах шумело, как будто они полны воды, а движение глаз было слишком медленным, чтобы найти его.

— Джон, стой... Ты чего?

Что-то обхватило его за талию, не давая упасть. У него ушло слишком много времени, чтобы понять, что это был Крис — только он в этом доме был таким горячим и живым. Он что-то говорил, но Джон не разбирал слов, лишь чувствовал, как его куда-то ведут и усаживают на кровать. В какой-то момент дышать стало легче, и через пару секунд до него дошло, что с него уже стянули кофту и открыли окно.

— Где спрей? Таблетки? — голос Криса заметно дрожал. — Джон, не молчи.

— Закончились... — едва выдохнул тот.

— Что значит «закончились»?!

Крис исчез на секунду, потом вернулся с водой и аптечкой. Джон знал, что это не поможет. Нужен был нитроглицерин, а его в доме нет. Он видел, как Крис мечется, хватается за телефон, чтобы позвонить в скорую, затем передумывает, и впервые за долгое время ему стало не всё равно на чужую панику.

— Крис... — Джон кое-как позвал его. — Всё нормально. Правда.

— Заткнись, блять! — младший крайне резко вбросил эту фразу, но почти сразу осёкся. Он сел рядом и прижал ладонь к груди брата, по-детски пытаясь убедиться, что его сердце всё ещё бьётся. — Ладно... Ладно. Слушай меня. Вместе со мной. Вдох... Выдох... Медленнее.

Джон подчинился. Сил спорить просто не было. Крис придвинулся ближе, почти вплотную, и старший почувствовал его тепло даже сквозь одежду. Младший положил ладонь ему на лицо, заставляя смотреть прямо на себя, и начал дышать вместе с ним. Вдох. Пауза. Выдох. Вторая рука массажировала центр его груди, что не особо помогало, но давало достаточно утешения. Джон смотрел в его глаза, такие знакомые и испуганные, и постепенно боль в груди начала отступать.

— Вот так... — прошептал Крис, не убирая рук. — Ещё немного.

Он погладил большим пальцем сначала одну скулу Джона, потом вторую — медленно и успокаивающе. Это было так странно: чувствовать его заботу, принимать её, а не отталкивать. Джон никогда не позволял себе этого.

Прошло несколько минут, прежде чем его дыхание выровнялось. Крис всё ещё держал его лицо в своих руках, всё ещё смотрел в глаза, будто проверял, есть ли в них осознание происходящего. Затем его пальцы скользнули выше, убирая чёлку, которая вечно лезла на лицо. Джон даже не заметил, что она упала. А Крис аккуратно приподнял её и замер, глядя в пустую глазницу.

— Мне чёлка не мешает. — Джон даже издал слабый смешок. Голос всё ещё звучал хрипло и безжизненно. — Всё равно нечему мешать.

Крис замер на секунду, а потом усмехнулся в ответ. Устало. Всё ещё испуганно.

— Придурок... — он выдохнул, убирая руку с его щеки. Вторая ладонь так и осталась лежать у брата на груди. — Ты меня когда-нибудь до инфаркта доведёшь.

— Не доведу. Это же я здесь больной.

— Заткнись.

Крис устроил голову на плече Джона, обнял его за талию и просто замер, чувствуя, как старший медленно, неуверенно кладёт ладонь ему на затылок. Они сидели так — в темноте, в тишине, сцепленные в странном, неловком, но необходимом объятии. Джон не умел говорить о своих чувствах. Крис это знал и давно перестал ждать от него правильных слов.

— Спасибо... — вполголоса произнёс Джон. — Ты не обязан обо мне заботиться. Я сам виноват.

— Ты всегда так говоришь, — точно таким же тихим тоном ответил Крис, не поднимая головы. — Тебе меня спасать можно, а мне тебя нет?

Джон прикрыл глаза.

— Я не хочу, чтобы ты видел меня таким.

— Я тоже много чего не хочу, — пробормотал младший.

Крис сделал то, что сотни раз до этого делал для него Джон: поцеловал его горячий лоб, сдвигая с него пряди, и снова устроился рядом. Джон хотел прижать его ближе, правда хотел, но руки всё ещё были слишком слабыми и тяжёлыми, поэтому он лишь аккуратно погладил его затылок большим пальцем.

— Завтра я сам куплю тебе лекарства, — чуть громче сказал Крис. — И ты запишешься к врачу.

— Ещё чего?

— Джон.

Тот посмотрел на него так пристально и встревоженно, что сопротивляться было бесполезно.

— Ладно...

— Значит... — Крис слабо улыбнулся уголком губ. — Ты всё-таки доверишь мне свою машину. Кто-то же должен съездить за твоими лекарствами.

Джон устало хмыкнул.

— Я очень надеялся, что этого никогда не произойдёт.

— Не переживай. Верну её целой.

— Звучит не очень обнадёживающе.

Теперь Джон понял то, в чём раньше никогда не решался признаться даже самому себе: рядом с Крисом он чувствовал себя в безопасности. Только ему он мог доверить себя, даже когда сознание путалось от боли, а собственное тело переставало слушаться.

Только рядом с ним он разрешал себе быть слабым.