За закрытой дверью
За актовым залом в одной московской школе всегда царила суетливая атмосфера. Никто не скажет, что ее жизнь была какой-то шибко активной, но два ее ученика точно были таковыми. Звать этих юнцов Илья и Макс. Оба как на подбор: со странными прическами и не менее странными идеями. Кто-то говорит, что вместе они способны взорвать школу, кто-то вообще сомневается в их жизненной дееспособности. Ну а что? Их никто толком и не видит, а все почему? Да потому что они все время тусуются в этой каморке, той самой, что за актовым залом. Они весь шум и создают.
Обычно такие каморочки нужны только школьным музыкантам — ну, вы знаете, почти в каждом учебном заведении есть группка, которая гордо именует себя вокально-инструментальным ансамблем! А Илье с Максимом даже инструменты были не нужны, чтоб поставить на уши сначала друг друга, а потом и всех остальных учеников. Вечно что-то гремело, шуршало, а главное — жило.
Никто понятия не имел, как их вообще туда пустили. Сегодня в зале должен был быть важный концерт, а там сидели эти двое и чиркали какой-то плакат.
— Ты бы хоть ободок надел, Илья. А то с таким количеством красной гуаши на волосах станешь эмо-мальчиком.
— Ты не лучше, — язвливо кинул Варламов. — И так выглядишь, будто подводку не смываешь никогда.
— Ну так конечно! Хорошая подготовка к статусу мэра школы подразумевает в себе недосып...
— Да? Чего-то я этого в регламенте не видел.
Максу было неловко признавать, что его друг прав. Все остальные кандидаты приходят на занятия свежими и выспавшимися и при этом не теряли своей популярности среди избирателей. Максим же сидел за созданием своей программы каждую ночь, репетировал выступления и готовился к дебатам (которых и не было). В результате этого он сначала забывал поесть, а потом и поспать.
И если бы Илья в этот момент был рядом... Он жалел, что они с Кацем еще слишком малы, чтобы снимать отдельно квартиру и жить вместе. А может, и хорошо: инстинктивная забота о любимых людях била из мальчика ключом, а в такой ситуации она бы вообще была не остановима. Он бы хотел приносить Максу еду в постель, нагревать ему воду в ванной, напоминать попить воды — в общем, все то, что делает влюбленный по отношению к объекту своего воздыхания.
О, да. А в конце дня, когда эта бледная худощавая фигурка наконец встает из-за рабочего стола, целовать в макушку и утыкаться носом в плечо.
— Я безнадежен, — незаметно для себя вздохнул Илья.
— А? Ты про что? — кажется, это было громко. Срочно, надо придумать отмазку... Хотя зачем? Лучше сказать, что он чувствует по отношению к своему лучшему другу — ему же будет приятно.
— Да ничего. Думаю о том, как было бы круто уложить тебя в теплую мягкую кровать, укрыть одеялом, прижаться рядом, чтоб еще уютнее было. И ты бы сопел так сладко-сладко...
Не лишним ли было это?!
— А главное — наконец-то бы выспался! — отрезал наконец парень. он не ожидал от Максима никакой реакции, но, как ни странно, она последовала.
— А что, идея неплохая, — без капли иронии произнес товарищ. Он вообще в это время пытался открыть баночку засохшей голубой гуаши, кажется, ему было не до анализа каких-то там слов. — И я высплюсь, и ты. Нам этого жуть как не хватает.
Баночка чпокнула. На лице кандидата в мэры школы появилась улыбка. Она была странной и несуразной — верхние зубы чуток выпирали вперед, а уголки губ казались острыми-преострыми. Это так подходило точеным чертам лица Каца. Жаль, что даже эта ухмылка, обычно освещавшая все и всех вокруг, казалась чересчур уставшей.
Раз мазок, два мазок. Пальцы Макса были длиннее кисточки, которой он выписывал буквы. При этом движения были неаккуратные, точно такие же, как у Варламова. Из-за этого у странного тандема получался очень необычный агитационный плакат.
Да и вообще у них все было, не как у других. Не зря про них ходили слухи разной степени ложности — от того, что они два террориста до того, что они целуются за школой. Ну клевали они друг друга в губы пару раз, ну и что? Они оба не считали это чем-то из ряда вон выходящим. Максиму и Илье было прекрасно в компании друг друга даже несмотря на то, что на первого запала половина старшеклассниц.
Слишком долгие размышления. Между открытой голубой краской и тем, как парни заснули в объятиях друг друга прямо на подоконнике в каморке, прошло меньше десяти минут. Зашедшие в комнату выступающие абсолютно не обратили внимание на спящих — ну, они же фрики, чего с них взять? А вот плакатик был очень даже ничего. На нем красовались объемные буквы в цветах российского триколора до 1993 года. Интересный выбор, не правда ли? А слоган-то какой лаконичный...
"ВСЕ К КАЦУ — 2010"