За кругом круг

Они пришли за ней в полдень. Колдунья мрачно указала на родимое пятно на её запястье, бросила отцу кошель серебра - и так началось путешествие Вески. Весь день они шли и молчали. В первые круги Веска пыталась разговаривать, пыталась быть приветливой и весёлой. Один из кругов завершился ещё до заката, и Веска запомнила этот урок. 

Когда стемнело, разбили лагерь, но с ней всё так же никто не заговорил. Веска сама натаскала себе колючего лапника и свернулась клубком, засыпая под тихий разговор воина и колдуньи. 

— Может, избавимся от неё прямо сейчас? — предложила Никез — колдунья, которая так и не назвала Веске своё имя. Но Веска знала: не сейчас. 

За спиной раздались тяжёлые шаги. Казалось, прошло всего мгновение после того, как Веска наконец-то уснула. Но по ту сторону век краснело утреннее солнце. Веска резко перекатилась. Посох ударился о землю в ладони от неё. Получать посохом по рёбрам — очень больно, Веска отлично это знала. 

Веска открыла глаза. Рассвет осветил первое утро путешествия. Уже какое по счёту? 

Небольшой костёр упрямо боролся с утренней хмарью. Дымящийся котелок с отваром — мятно-брусничным — манил озябшую девушку. Никто не предложил ей отвар, не дал кружку. Веска достала свою, сама налила ароматный кипяток. 

— Тебя не должно быть здесь, — тихо, но веско сказал Мерот, имени которого Веска тоже ещё не слышала. — Каждый из нас владеет знаниями и силой, которые тебе даже не снились. 

Снились. Первый десяток раз Веска даже смеялась. 

— А ты просто деревенская девка, на которую указал сумасшедший старик, — продолжил воин, не давая ей и слова сказать. — Ни одно его предсказание ни разу не сбылось, но Его Величество решил перестраховаться, не заботясь о том, насколько недоверие оскорбляет достойных. 

Веска только кротко улыбнулась и резко отсалютовала опустевшей кружкой. Кружка взорвалась осколками, на землю упал тонкий нож. Кайер прятался в листве и всегда был скор на расправу. Веска безошибочно вперилась взглядом ему в глаза. 

— Случайность, — медленно сказала Веска одновременно с Кайером. 

— Просто восхитительно! — воскликнула Веска одновременно с Никез. 

— Если ты не замолчишь сама, мой меч заставит тебя, — сообщила Веска одновременно с вспыхнувшим Меротом. 

— Мерот, стой! Что вообще происходит? — окрикнула Веска одновременно с Никез. 

Поляну накрыла тишина. Веска демонстративно закрыла себе рот ладонью, приглашая говорить. 

— Ты... — Никез остановилась, ожидая, что Веска эхом отзовётся её словам, но та промолчала и колдунья продолжила, — читаешь наши мысли? 

— Нет, — ответила Веска. — Просто уже была здесь. 

Веска смотрела на Никез, знала, что колдунья поймёт. Не только потому, что у Никез тоже был дар, освещающий и отравляющий её жизнь. Но и потому, что Никез всегда её понимала. 

— Когда мне исполнилось десять зим, я увидела сон. За мной пришли трое. Пророчество указало, что лишь я смогу достичь Сломанной печати. Трое были сильны и умны, они не признавали меня, они верили, что сами смогут запечатать вырвавшуюся тьму. Они бросили меня в лесу. И тогда я проснулась. 

Мерот попытался что-то сказать, но Никез махнула рукой, и он лишь возмущённо, но беззвучно открыл рот. Никез кивнула, и Веска продолжила. 

— На следующую ночь я увидела тот же сон. С тех пор я умираю каждую ночь. От ножа в горле, — Веска грустно улыбнулась Кайеру, охотник поморщился в ответ, — от стрел и меча. Меня вешали, жгли и топили. Через три луны я добралась до храма, где покоилась печать. С тех пор я искала путь через ловушки храма. С тех пор я не только умирала, но и смотрела, как умирают те, кто успели стать мне семьёй. 

— Так, значит, всё это твой сон? — насмешливо уточнила Никез. 

— Я не знаю, — искренне ответила Веска. — Никогда не знаю. 

*** 

Никез пела, заплетая косу. Пела красиво и бодро. Пела на древнем фодском наречии, а потому мало, кто мог узнать, что поёт она о сожжённом селе, и о девочке, сбежавшей в лес. На последнем куплете, где девочка становилась колдуньей и мстила за своих родных, Веска присоединилась к песне.
Тонкий, почти детский голос, переплёлся с низким голосом колдуньи, сливаясь в гармонии.

Никез вздрогнула, но продолжила петь.

Она не задала вопрос, откуда Веска могла знать эту песню. Только один человек мог научить Веску словам. Та, кто написала эту песню. А значит и та, кто доверилась Веске много кругов назад.

*** 

Веска с трудом увернулась от меча. Может быть, она могла вспомнить, куда будет следующий удар, но у неё не было на это времени, а красные пятна перед глазами мешали сосредоточиться. Веска с хрипом упала на землю, отчаянно вскидывая клинок. 

— И как ты можешь быть такой слабой, если уже сотни раз путешествовала с нами? — недовольно спросил Мерот, опуская меч. Веска перекатилась на спину и посмотрела на закатное небо. 

— Я знаю все твои удары, я видела их во сне. Но мои руки от этого не становятся сильнее, — с трудом выговорила Веска. Дыхание всё никак не восстанавливалось. 

— Если это происходит каждый раз, то ты могла бы тренироваться, — задумчиво отозвался Мерот. 

— В деревне? Потому что вижу странные сны? — Веска даже приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на своего мучителя. — Тем более, не то, чтобы мне это понадобится. Насколько я знаю. 

Веска хитро улыбнулась, и Мерот удивлённо уставился на неё. 

— Тогда зачем мы это делаем? — наконец спросил воин. 

— Думаю, тебе это просто нравится, — Веска со вздохом закрыла глаза. 

*** 

— Нет! Мы не будем заходить в город! Это ловушка! — Веска схватила охотника за руку. Кайер с шипением вывернулся из хватки. 

— Я иду, — отчеканил Кайер, глядя Веске в глаза. 

— Пожалуйста, поверь мне, — Веска была готова умолять. Смерть из-за сломанного горла нравилась ей меньше всего. Но Кайер никогда не слушал. Ни когда не верил в дар Вески, ни когда поверил. 

— Хорошо, — выплюнул Кайер и отвернулся. Скинул лук и перевязь с ножами на землю, сгреб ветки для ночлега. 

Когда окончательно стемнело, Веска встала. 

— Ты сказала, что моей сестры нет в городе, — прошипел Кайер, когда Веска встретила его на границе леса. 

— Я знаю, что её там нет, что бы ни говорили слухи. Я знаю, что если ты пойдёшь один, тебя казнят. Я знаю, что если мы пойдём все вместе, нас всех казнят. А ещё я знаю, что ты всё равно за ней пойдёшь, что бы я ни сказала, — ответила Веска. Кайер зарычал. К воротам города они подошли плечом к плечу. 

Веска знала, что выйдет из города с парой болезненных ран, которые обернутся уродливыми шрамами. Она могла бы выйти целой и невредимой, но одна. И такой вариант она давно не рассматривала. 

*** 

Храм встретил героев затхлой тишиной. Веска остановилась. Она была здесь сотни раз, но каждый — задыхалась от величия этого места. Именно здесь она чувствовала себя цельной. Вся её жизнь вела сюда. Веска верила, что сам храм посылал ей эти сны. Сам храм хотел, чтобы она прошла все ловушки и восстановила печать. Храм страдал, кровоточил тьмой. Храм звал её, и она не могла не откликнуться. 

— Идите за мной след в след, — напомнила Веска. 

— Если ты прыгнешь — прыгать. Если упадёшь — падать, — насмешливо продолжила Никез. Кайер согласно хмыкнул. Веска шумно выдохнула. Пусть они и перестали её ненавидеть, но уважать так и не стали. Скорее её считали чем-то средним между неразумным, но милым ребёнком — в случае Никез — и полезным, но надоедливым животным — в случае Мерота. 

Веска шагнула в темноту. Темнота рассыпалась на ступени, плиты и факелы, такие знакомые, почти родные, но всё равно смертоносные. Безумный, хаотичный, наизусть выученный танец вёл Веску — пока ужас не сковал её на очередном пороге. 

Эта комната была незнакомой. Похожей на остальные, словно близнец, но Веска знала каждый узор на стене, каждый блок на полу — и эти были чужими. Здесь Веска ещё не была. Значит, здесь она умрёт. И останется лишь верить, что не навсегда. Веска никогда не знала, сон ли это. И она шагнула вперёд, не изменившись в лице. Шаг, — и за ней шагает её семья. Шаг — и она чуть ближе к тому, чтобы спасти мир. Шаг.

Шаг — и несущееся в сторону Никез лезвие. 

Веска прыгнула, отталкивая. Долг велел провести героев как можно дальше, сердце — спасти их ценой всего. В конце концов, сама Веска теперь была бесполезной, магия Никез была куда нужнее. Ради всего мира, ради света, ради совести самой Вески. 

Треск сменился влажной болью. Не самой худшей из тех, что она успела испытать. Веска только успела понадеяться, что это не её последний круг. Этого она никогда не знала. 

*** 

Веска проснулась. Круг закончился. Пятая плита в восьмой комнате — ловушка. У Вески ещё было целое лето, и осень, и зима. В день, когда ей исполнится пятнадцать зим, она будет готова.