За границей смерти.

Я пропустил момент, когда Black Rifle Company (компания ветеранов ВС США которые изначально выпускали свой бренд кофе а сегодня являются одной из самых серьезных общественных организаций американских ветеранов) стали выпускать одни из самых крутых и аутентичных документальных фильмов про современные конфликты, но вот вам факт, всем советую заценить.

И это позволяет заглянуть в голову разных людей, из разных временных периодов, разных родов войск, даже разных стран, которые воевали в похожих ситуациях. И понять, что мы все приходим к очень похожему образу мышления, который совершенно необходим во время войны и позволяет тебе выживать и делать свою работу, но абсолютно неприменим и звучит совершенно дико для любого, кто в подобной ситуации никогда не был:

Иногда чтобы выживать, тебе просто нужно принять факт, что ты уже умер, просто этого еще не случилось.

Проблемы начинаются, когда это всплывает наружу в гражданской среде. Гражданские (здесь мы говорим про тех, кто не причинял смерть и не убегал от смерти, какую бы форму он не носил) любят думать что они то уж точно понимают как надо думать, просто потому что так думают они. И очень любят драматизировать, когда твой опыт кардинально отличается от того, что кажется им правильным. И чем ближе этот гражданский к войне — джобник, тыловой военный, полицейский, психиатр который работает с ветеранами — тем сильнее он думает что он то уж точно понимает, тем более дико твоя картина мира звучит для него, и тем более дикими комментариями он готов с тобой поделиться (от которых я вас избавлю). 

Дело не только в том, что у них нет этого опыта. Смерть в обычной жизни это что-то глубоко вытесненное. Не потому что люди плохие или слабые, а потому что так работает психика: осознание собственной смертности запускает тревогу на очень базовом уровне, и мозг её подавляет как может. Культура даёт этому вытеснению готовые рамки: ритуалы, похороны, религию, — лишь бы смерть оставалась чем-то редким и оформленным. Большинство людей никогда не видели умирающего вне больничного контекста и не думают об этом каждый день, и это не случайность, это результат нашего многовекового коллективного усилия держать смерть на расстоянии. Поэтому когда появляется человек, который принял смерть как рабочий факт и говорит об этом спокойно — он не просто непонятен. Он активирует чужую подавленную тревогу. И чтобы эту тревогу снова загнать обратно, проще всего объяснить что с этим человеком что-то не так. Не у нас тревога, это он поехавший.

Но когда ты со смертью встречаешься каждый день, не в новостях, не на похоронах раз в несколько лет, а буквально как часть рабочей обстановки — твоя картина мира меняется, неизбежно.

Поймите меня правильно: умирать страшно, очень. Особенно когда умираешь потому что кто-то очень хочет тебя убить. . И нельзя сказать что не нужно бояться — страх это одна из основных эмоций для выживания. Если ты в бою и не боишься, то ты дурачок, наверное. Но есть разница между страхом во время боя и постоянным переживанием страха смерти. 

Нельзя 24/7 переживать, что ты в любую минуту умрешь, и потом еще и не умирать. Все переживания реальны. Вспомните как ваш ребенок, брат, родители куда-то ушли и пропали — вы начинали искать, переживать, потом представлять всякое. А они потом находились и говорили "а чего ты переживаешь, ничего же не случилось". Но для вас это облегчение не отменяет того что вы только что пережили. С собственной смертью то же самое — ожидать её и переживать её каждую минуту просто сносит тебе мозг, перегружает нервную систему и выжимает физически. Но тебе всего этого нельзя. Ты тут чтобы делать работу, от которой зависит очень много людей и которую кроме тебя больше никто не сделает.

Ты не можешь игнорировать опасность смерти, иначе станешь беспечным и потеряешь один из главных мотиваторов "проебал убило". Но с другой стороны, очень многое здесь происходит независимо от тебя. Джип может наехать на мину, птур прилетит раньше чем ты заметишь, ты можешь понравиться снайперу потому что смотри какой красивый, здание обрушится потому что это военная зона а не отель в Эйлате (лайк если понял иронию), столб на голову упадёт потому что провод намотался на гусеницу БТРа, фпв и еще десятки других причин. Ты не всегда даже поймёшь что именно тебя убило.

И кроме тебя смертного есть ещё твои друзья, которые так же смертны, хотя в моменте это совершенно неочевидно. Ты можешь знать человека месяц или несколько лет, знать его семью и историю, думать что вот уж с ним-то точно ничего не случится — а потом он умирает. В лучшем случае ты не сможешь ничего с этим сделать (в худшем попытаешься и не сможешь), в лучшем случае узнаешь от кого-то другого (в худшем сам будешь тем, кто расскажет как это было). Суть не меняется: ты смертен, твои друзья смертны, и смерть здесь намного ближе чем там, снаружи.

Поэтому единственным разумным решением остаётся только признать факт, что ты уже умер, просто этого ещё не случилось. Что это часть условий контракта на работе, на которую ты подписался. И как только это осознание устраивается в твоей картине мира,все вокруг становится намного проще. 

Во время работы под ракетами Хезов, когда мы постоянно были у них под носом, и когда ракеты прилетали иногда через минуты после постоянной смены позиций, у нас была шутка. Каждый раз, когда мы просыпались, смотрели друг на друга, прогоняли в голове мысль "кого я не увижу тут завтра?", трогали себя за ноги и говорили друг другу "запомни это хорошо, может быть последний раз трогаешь ггг", и это было стандартное начало дня. Напомнить себе что пережил ещё несколько часов, напомнить про опасность — и больше про неё не думать, пока не станет по-настоящему актуально.

Но вот как после этого вернуться туда, где никакой опасности больше почти нет, и где все оценивают тебя по стандартам своего манямирка а не твоего, и сколько времени это берет, я не знаю. Если узнаю то расскажу.

P.S. Небольшое дополнение для тех, кому интересно как оно работает на уровне физиологии:

Когда ты находишься в постоянной смертельной опасности, твоя нервная система делает ровно то, для чего она создана — включает аварийный режим, те самые 5F. Адреналин, кортизол, норадреналин, сердце быстрее, мышцы в приоритете, периферическое зрение сужается, болевой порог растёт, пищеварение и всё остальное замедляется до лучших времен. Это работает идеально, но только для коротких всплесков. Мы не готовились к тому, что тигр будет стоять за углом несколько месяцев подряд.

При хроническом стрессе кортизол перестаёт быть инструментом и становится проблемой. Гиппокамп, который в том числе помогает мозгу различать "опасно сейчас" и "было опасно тогда", буквально атрофируется под его длительным воздействием. Это одна из причин, почему при ПТСР начинаются проблемы с ощущением времени и актуальностью. Одновременно амигдала, основной детектор угроз, гиперактивируется и увеличивается в объёме. Она начинает срабатывать на всё подряд, потому что долго работала в режиме "всё опасно". Отсюда гипербдительность, невозможность расслабиться, реакция на звуки которых раньше не замечал. А префронтальная кора — планирование, торможение импульсов, социальные нюансы — при хроническом стрессе отходит на второй план, потому что амигдала перехватывает управление. Ты становишься быстрее и точнее в угрозах, но хуже во всём остальном, в том числе и в отсеивании того что угроза на самом деле, а что просто показалось.

Всё это сказывается на том, как мозг координирует себя в целом. В норме разные функциональные системы мозга работают в очерёдности — одна берёт управление, другая отходит на второй план, в зависимости от того что происходит вокруг. При хроническом стрессе эта очерёдность нарушается. Системы начинают работать одновременно и мешать друг другу. Отсюда — ощущение что ты одновременно здесь и не здесь, что тело реагирует на угрозу которой объективно нет, что воспоминания и эмоции из другого времени врываются в настоящий момент без приглашения. Мозг просто не может разобраться в каком контексте он находится.

С точки зрения нервной системы нет большой разницы между "опасность прямо сейчас" и "опасность может быть в любую секунду". Оба состояния активируют одни и те же цепи. Поэтому если ты постоянно думаешь о возможной смерти, система работает почти так же, как если бы ты был под огнём прямо сейчас. Постоянно. Это физически невозможно поддерживать долго — истощение надпочечников, нарушение сна, падение иммунитета, десенсибилизация и нейронная дезадаптация, когнитивные нарушения.

Принятие собственной смерти как свершившегося факта решает именно эту проблему. Не убирает страх в момент реальной угрозы — этот рефлекс остаётся и должен остаться. Но убирает хроническую фоновую активацию. Это не диссоциация и не отрицание. Это переключение модальности угрозы — из хронической фоновой в острую ситуативную. Бояться когда есть конкретная причина — и не тратить ресурс между. Нервная система перестаёт постоянно сканировать горизонт, префронтальная кора возвращается в игру, и ты снова можешь думать, планировать и делать свою работу.

Это не новая идея. Бусидо, "со щитом или на щите", memento mori — разные культуры в разные эпохи приходили к одному и тому же, просто разными словами. И современная наука это подтверждает. Исследования последних лет показывают что принятие смерти как данности контринтуитивно снижает стресс и улучшает качество решений под давлением — тогда как попытки её вытеснить и "не думать об этом" в условиях реальной опасности приводят ровно к обратному: когнитивные нарушения, ошибки, потеря фокуса (тыц, тыц). Морпех в Фаллудже и самурай восемнадцатого века не читали одни и те же книги, но столкнулись с одной и той же проблемой и нашли одно и то же решение.

И чёрный юмор у нас это не цинизм и не защитная реакция в психологическом смысле. Смех физически активирует парасимпатическую систему — буквально противоположную той, что держит нас в режиме угрозы. Совместный смех над смертью это одновременно физиологическая разрядка и социальный сигнал: мы все в одном положении, и мы справляемся. Эволюционно и социально очень оправданное решение, и в дальнейшем основа для групповой связи и боевого братства(ну или его вариации "братан а ты служил?").

Проблема только с вовращением, особенно когда это на выходные а не насовсем: амигдала всё ещё гиперактивна, гиппокамп всё ещё повреждён, префронтальная кора всё ещё не в приоритете. Плюс убрана та самая когнитивная рамка "уже умер", которая всё держала вместе — потому что объективно она больше не нужна. Но нервная система перестраивается медленно, месяцами и годами. И вот ты человек с гиперактивным детектором угроз, нарушенным различением прошлого и настоящего, сниженным терпением к социальным нюансам — в среде где все ожидают что ты просто "вернулся домой". И старательно вытесняют из тебя всё, что помогало тебе (и возможно еще поможет) справляться с реальностью, про которую большинство не имеет представления.