ZWEIGESICHTING

TW : описание ожога и плана убийства.

Дом Сальваторе Марони – место, в котором не каждый судья захочет находиться, но, к сожалению, Харви пришлось сюда прийти. Нет, он не боялся Марони. Просто его голос в голове громко сказал : «Мы покончим с ним, если придём. Если не покончим – скажем пару ласковых»

Слуга Марони провёл Дента в гостиную. Вполне приятная, но небольшая комната. Огромный стол, кресла, свечи, но не из мебели – Сальваторе. Он, в свою очередь, улыбался с актёрской добротой, держа руки за спиной.

–Харви, мой приятель, я рад, что вы приняли мое приглашение. Думал, что останусь этим вечером один,–он сел в кресло, показывая жестом, что Харви тоже может сесть.

–Принял, конечно. Позвольте узнать: в чем причина, чтобы я приходил к вам в гости?–Дент выпрямился, подойдя ближе к столу. Он не сел, не хотелось сидеть напротив такого противного человека,–Вы же знаете, что я не имею много времени.

Из уст Сала вырвался смешок. Конечно, он знал, но делал это на зло. Ему не важно, что и как Харви, сейчас ему важен договор со судьёй католической церкви, чтобы быть спокойным за свое благополучие и безопасность.

–Тогда без красивой речи. Прямо говоря, мои неприятели заточили острые клыки на меня, а быть точнее, они могут сдать меня вашему суду. Почему я так думаю? Они знают, что Харви Дент, наш великий Архидиакон, с легкостью посадит меня в темное место, где мне, понимаете, не место. Всё же несу вполне важную фамилию в Готэме, предки мои будут плакать в гробу, что я посмел себя закрыть,–он поправляет ворот рубашки,–и чтобы этого не было, я вам предлагаю договор. Я даю вам не мало денег, а вы оставляется меня на свободе. Хороша же идея?–он наклонил голову набок, не переставая улыбаться.

Руки за спиной Дента непроизвольно сжались в кулак, а взгляд стал острее и холоднее. Харви не мог поверить, что этот гадкий герцог смеет так о нем думать, что он обычный подкупной судья, который не выполняет свой долг перед родным народом. Архидиакон выдохнул, прикрыв глаза на секунду, он думал над своим словом, лишь бы не грешно сказать, хоть и его вторая сторона подталкивала его на это. Он поднял взгляд на мужчину, наконец додумав над предложением.

–Марони,–начал он,–Понимаю ваш страх, что в темнице будет сыро да тесно, но, прошу заметить, я — архидиакон при церкви, не смею нарушать правила из-за вашего авторитета,–пауза,–Поверьте, у ваших неприятелей тоже есть грехи на душе. И, может быть, они будут вместе с вами в одной камере, поэтому можно обойтись без договора, всё равно в этой жизни один конец.

Сальваторе ответ не очень понравился. Он был зол, хоть не показывал этого. Марони... Самому Марони говорят, что он будет сидеть со своими врагами в темнице. Предки в гробу перевернулись от сказанных слов Дента. Слуга, стоящий за спиной Сальваторе, заметно напрягся. Либо Харви убьют, либо с ним "поговорят" попозже. Каждый вариант не лучше. Но Сал громко хмыкнул, сложив руки в замок, видимо он готов пытаться дальше.

–Харви, Харви, я не прошу вас грешить, а помочь. Я каждый вечер молюсь Боженьке, каждый раз извиняюсь за свои грехи, каюсь...иногда слёзно,–уголки губ слегка дернулись,–но не об этом. Помощь, Дент, это очень хоро...

Но его перебивают.

–Сальваторе, помощь — это не помогать людям, у которых на руках засохшая, чужая кровь, а на плечах грязные дела.

Герцог резко поднялся со стула,–А что вы знаете о моих делах? Не уж то вы в них были? Или состоите?

–Что, наговариваете на меня? Мы не на суду, чтобы клеветать судью.

Марони подошёл к Харви, взяв подсвечник со стола. Он преподнёс его поближе к лицу, будто разглядывал тающию свечку. Харви не понимал, что это означает. Жест? Угроза? Что же?

–Я надеялся, что мы договоримся...–Начал Сальваторе и не закончил.

Его рука дернулась, а свечка упала на левую часть лица Харви. Зрачки расширились, из рта вырвался протяжный крик. Левая рука получила ожог, когда он попытался защититься. Дент упал на колени, чувствовая, как огонь разъедает его кожу, глаз начал мутнеть. Тело дрожало, обожженную руку не мог почувствовать, а в краешках глазах виднелись слезы. Не от страха, не от грусти, а от боли. Он кричал, пытался звать на помощь, но кроме Сала и прислуги никого не было. Марони довольно улыбался, глядя на страдания судьи.

–Так тебе и надо, Харви!– разворачиваясь к выходу крикнул Сальваторе через плечо, уходя из гостиной, но перед этим сказал что-то подчиненному. Прислуга после приказа позвала медика. Из уст Харви вырвался хрип, он не мог больше кричать. Глаза закатывались, веки опустились, огонь будто стал потухать...как и сам он. Его тело обмякло, и он упал в обморок от сильной боли, которую не смог выдержать. Он не видел ничего. Лишь темнота.

Плачь. Чей-то всхлип. Знакомый голос.

Харви медленно открыл правый глаз, веко будто свинцом. Опять мутно. Сначала он не мог разглядеть наклонившийся к нему силуэт. Его взгляд сфокусировался, и он наконец понял, кто это. Гильда. Его жена. Она не смогла скрыть своих слез. Дент почувствовал, как на его сердце упало что-то тяжелое. Слезы его дамы... Ему было стыдно, что он не может подняться, чтобы обнять её и успокоить. Он отвёл взгляд, разглядев комнату. Серые стены, он на койке, бинты на левой руке и на лице. Харви ничего не помнит, но помнит боль. Голова повернулась в сторону жены, она сразу отреагировала.

–Харви..?–она подняла взгляд на него. Он жив. Она громко всхлипнула и взяла двумя руками его здоровую ладонь,–ты жив..я..мне рассказали, что случилось. Сказали, что свеча упала с люстры на твое лицо..–всхлип.

–что?–Дент не поверил своим ушам,–кто тебе это сказал?

–Прислуга Марони...

Его глаз вздрогнул, правая рука сжала ладонь женщины. На секунду Гильда почувствовала, что над Харви кто-то завладел, но она не знала, кто это..

–Этот abschaum наврал тебе. Марони. Он опрокинул на меня подсвечник. Гильда, как ты поверила этому гадкому отродью от Сальваторе?

Тело Гильды вздрогнуло от его резкости, зелёные глаза расширились в не скрытом удивлении. Она не могла себе поверить, что доверилась тому, кого презирала. Из уст вырвался всхлип, когда она наклонилась к груди Харви.

–Я боялась... Я так испугалась за тебя, когда мне рассказали, что ты здесь... Я.. Поверила и сразу побежала к тебе..прости..–она посмотрела на него своими заплаканными глазами.

Дент прикусил губу, а во взгляде читался стыд и вина, что он так посмел грубо ответить ей. Он не хотел, просто был удивлен. Но Харви чувствовал, что это был не он.

–Гильда, я.. Не ругаю тебя, я просто.. Извини, моя голова раскалывается на кусочки. Я не понимаю, что говорю..–пауза,–Что с моим лицом?

–Твое лицо... Сказали, что..–она всхлипнула,–нельзя восстановить...именно твою левую часть..правая часть чудом сохранилась!–Гильда вытерла слезу на щеке.

Харви опустил взгляд на своё тело, сглотнув комок в горле. Неужели теперь в маске ходить? Неужели его лицо никогда не вернуть? Неужели Гильда будет его бояться, когда бинты снимут? Он закрыл глаза, пытаясь все вопросы сдержать в себе. Ему было больно. Не только физически, но и морально.

–Харви...–начала успокаивать она его,–я тебя люблю..не смотря ни на что..–пауза,–если..если, когда - нибудь получится, то я посвящу тебе работу..из глины..–она шмыгнула носом,–я тебя очень сильно люблю, Харви. Пожалуйста, не сдавайся...

Он не открыл глаза, потому что не хотел показывать свои эмоции. Его пальцы неуклюжо и чуть неуверенно переплеталсь с её.

–Я тебя тоже люблю, Гильда. Единственное, что держит меня в здравом уме — это ты...только ты.

Их разговор прервал медик, который только что зашел. Он заявил, что бинты можно снять, но даме лучше уйти. Харви открыл глаза и неохотно положил руку на живот.

. . .

Гильда на прощание поцеловала его в щеку и ушла из комнаты.

. . .

Бинты упали на пол.

. . .

Ему подали зеркало.

. . .

–мое лицо! –он закрыл руками своё лицо, пытаясь сдержать крик.

Левая часть лица была без кожи, лишь мясо с ожогами. Уголки губ приподняты из-за чего видны зубы, которые слегка пожелтели. Глазное яблоко было очень хорошо видно, но сам глаз плохо видел. Волосы подогрели и от них осталось буквально ничего. Его красота стала половинчатой...

Медик ничего не сказал, а лишь покинул помещение, оставив его с мыслями.

–Я убью его,–начал Харв, не открывая своего лица. Голос грубый и хриплый,–Я его сожгу на костре. Нет, сначала срежу с него кожу, чтобы осталось только мясо, а потом свяжу его и брошу в огромный костер... Он будет громко кричать, молить Бога..–он постепенно убрал ладони с лица,–Но Бога нету, он остался в церкви... Он виновен, он должен гореть в аду. Я его прямой путь к аду...

Харв откинулся на койку, посмотря в потолок, а потом на окно. Что-то в его взгляде мелькнуло. План побега? Он начал загибать ноги, локти, проверяя, что всё работает. Дент встал, подойдя к подоконнику. Не высоко. Но руки задрожали. Вернулся Харви.

–Нет, я не сбегу...Гильда будет волноваться, я не хочу...–он мотает головой, пока его злой голос говорит,–Но мы живые, мы к ней придем, не дури!–пальцы сжали край подлокотника,–А куда бежать, если наше лицо...–подбородок дернулся,–Мое лицо! Твое живое, чистенькое да красивое! Я знаю одного мужчину, говорят, что характер ужасный, но работу делает прекрасно.

Его торс наклонился ближе к окну, обдумывая свои последующие действия. Прийти к нему, заплатить, получить маску, затем вернуться к Гильде...и придумать план, как убить Марони. Отлично. Никто не догадается.

–Мы посмеем грешить?–спросил Харви,–Сам говорил, что Боженька душу чистит и видит, а не руки с кровью,–ответил Харв.