Жулик

Баркбарк сонно моргает, положив голову на передние лапки.

— Твою мать!

Джереми едва подавил ухмылку, наблюдая за Жаном, который крутится на одном месте уже минут 10, подобно юле.

— Что ты ищешь, солнце?

— Твоя собака снова спрятала мой кроссовок!

Джереми с поддельным удивлением положил руку на сердце.

— Моя? Может, ты хотел сказать «наша»?

— Нет, твоя. 

Жан закатил глаза и встал на носочки для устойчивости, потому что до полки он и так дотягивался, чтобы найти другие кроссовки.

— Псыночка не хочет, чтобы ты уходил на ночную тренировку. Разве не мило?

— Разве это честно, что страдает только моя обувь?

Джереми не смог сдержать улыбки. Это правда. Баркбарк действительно любит таскать обувь своих родителей и прятать её в других комнатах.

— Враньё. Он сгрыз мои кеды. 

Жан закатил глаза.

— Твои кеды уже были старыми, чудо, что ты их не выкинул, потому что за месяц подошву ты им так и не подклеил. 

Джереми скрещиваю руки на груди, мягко улыбаясь.

— Найду я твой кроссовок, не переживай.

— Не нужен мне уже кроссовок.

Баркбарк шевельнул ушком, прислушиваясь.

— И он мне тоже не нужен, — кивнул Жан на собаку.

Вот тут Джереми уже опешил.

— Как не нужен?

— Вот так. Не люблю его больше.

Баркбарк поднялся на лапки, не веря своим ушкам.

— Как не любишь?

— Шкодничает.

Жан закрывает полку с тихим стуком, а второй держит пару кроссовок.

— Жан, ты же не собираешься... — Джереми замолк, глядя на то, как его француз уже завязывает шнурки.

— Других у меня нет. А искать те, которые спрятал твой псынок, я не собираюсь.

Джереми наклонил голову, жмурясь.

— Я найду твой кроссовок. И пластырь. 

— А пластырь зачем?

— Потому что ты снова набьёшь мозоль в этих кроссовках.

Жан моргнул один раз, вспоминая причину, по которой эти кроссовки вообще оказались наверху.

— Это будет на его совести, — Моро указал пальцем на Баркбарка, сидящего около своей лежанки.

Джереми смотрит на своего псыночку и грустно вздыхает.

— Ну что,доволен?

Баркбарк виляет хвостом, глядя на то, как Жан наклоняется, чтобы коротко чмокнуть Джереми в лоб, после чего выходит из дома.

— Ну что, хвостик? Где кроссовок?

Баркбарк фыркает, всё ещё глядя на дверь, после чего скулит.

— Ты папку обидел, он тебя больше не любит.

Баркбарк встаёт на все четыре лапы и идёт в сторону хозяйской спальни.

— Вот жулик, — жмурится Джереми, наблюдает, как пёсик исчезает за дверью.

Ноксу приходится зайти в их с Жаном спальню и залезть под кровать, чтобы найти пропавшую обувь.

— Вот зачем ты вообще это сделал? Знаешь же, что Жан будет ругаться. 

Собакин виновато поскуливает, лёжа на части кровати, где обычно спит Жан.

— Рано или поздно он правда тебе по жопе тапком даст. 

Джереми встаёт с пола, стряхивает с колен пыль и шерсть, сжимая в руке этот несчастный чёрный кроссовок, после чего идёт в прихожую, чтобы положить обувь в подставку.

Уже утром Баркбарк тихо проходит в комнату «родителей», шкрябая коготками по паркету, встаёт на задние лапки, чтобы лизнуть Жана в щёку.

— Пошёл, — протянул Жан.

Баркбарк снова «целует» Жана в щёку, весело виляя хвостиком.

— Джереми. Твоя собака на улицу просится.

Джереми только переворачивается на другой бок, всем видом показывая, что ещё спать хочет.

Жану приходится открыть глаза и посмотреть на наглую морду маленького Моро.

— Что, опять утащил мои тапки?

Но, на удивление француза, оба его тапка стояли около кровати. И они были даже сухие.

— Ладно.

Проснулся Джереми уже когда Жан был дома и колдовал на кухне. Это было понятно по запаху и мату, потому что Баркбарк снова пытался стащить кусок сыра со стола.

— Доброе утро, — протянул Джереми, стоя в дверном проёме. — Уже помирились?

— Мы не ссорились.

— Вчера ты сказал, что не любишь нашего псыночку.

Жан замер на секунду, после чего посмотрел на Джереми боковым зрением.

— Не мог я такой хуйни сказать.

Джереми улыбнулся, зная, что это будет длиться до тех пор, пока Баркбарк не решит устроить Жану квест.

Но не сейчас. В данный момент Баркбарк снова горячо любимый псыночка, которому позволено гадить Жану в душу.