Жизнь в стенах Хогвартса.

Брезжил рассвет, холодный и прозрачный. Солнце, поднимаясь над лесом, заливало окрестности Хогвартса светом. Осенние лучи, в отличие от щедрого летнего солнца, уже не грели, а лишь подсвечивали мир, окрашивая его в яркие цвета. Они ложились на камни замка длинными тенями, подчеркивая его древнее, спящее величие. Чарли Уизли сидел на холодных каменных ступенях крыльца, прислонившись спиной к массивной дубовой двери. В его пальцах тлела самокрутка с крепким табаком,  привычка, привезенная из Румынии. Дымок медленно растворялся в хрустящем утреннем воздухе, смешиваясь с запахом влажной листвы и озерной прохлады. Он наблюдал, как первые лучи золотят вершину Когтеврана, пока сам замок, этот древний гигант, еще спал, и его обитатели наслаждались последними минутами сна перед суматохой дня. Ранние подъемы вошли у него в привычку еще в студенческие годы, когда можно было успеть прокатиться на мётле до завтрака или перечитать конспекты в тишине пустой библиотеки. Теперь же, спустя годы, он просыпался с рассветом по другой причине,  эти редкие часы тишины были его единственным временем, когда он мог побыть наедине с собой и своими мыслями. Мыслями, которые неизменно уносились за тысячи миль к отвесным скалам Румынского заповедника, к оглушительному реву драконов, к знакомому запаху гари и серы, к чувству опасности и полной, абсолютной свободы. Он скучал по этому. Но вернуться… вернуться он не мог. Альбус Дамблдор, как всегда, оказался прав, Чарли был нужен здесь, в стенах Хогвартса, на посту преподавателя Ухода за магическими существами. После долгих, настойчивых, но не лишенных материнской заботы уговоров Молли, он скрипя сердцем сдался и принял предложение директора. С нового учебного года профессор Чарли Уизли был представлен ученикам. Реакция была неоднозначной. Старшекурсники, кто помнил его как заводилу и блестящего квидичиста, встретили его с восторгом. А вот младшие, особенно те, кто слышал истории о легендарном брате ожидали увидеть этакого сурового, величественного героя, были несколько разочарованы. Простоватая одежда и спокойная, даже немного застенчивая улыбка не соответствовали их ожиданиям «грозного искателя приключений». Некоторые ворчали, что он, должно быть, «нянька», как и их мамочки. Но Чарли было абсолютно все равно на эти перешептывания. Он не пытался никому ничего доказывать. Его философия была проста. на уроке он профессор, требовательный, но справедливый, знающий свой предмет до мелочей и умеющий зажечь в глазах учеников искру интереса к хоть и опасным, но невероятным существам. А после звонка он мог стать старшим товарищем, другом, готовым выслушать и помочь. Воспитанный в большой, шумной семье, он интуитивно чувствовал, как найти подход к каждому ребенку. И у него это получалось. На его уроки ходили с огромной охотой. Он не заставлял читать скучные учебники, а выводил класс на свежий воздух, показывал, объяснял на живых примерах, учил уважать, а не бояться магических тварей. Вскоре к его кабинету, который больше походил на филиал заповедника с сушеными травами, картами и замысловатыми инструментами, потянулись вереницей ученики. Они шли за советом, зная, что всё, сказанное здесь, останется между ними. А Чарли, будучи мудрым не по годам, с неподдельным участием выслушивал их подростковые тревоги о дружбе, семье, будущем и с легкостью, без менторского тона, мог подсказать верный путь. Уже несколько раз он организовывал многодневные походы в Запретный лес, с разрешения Дамблдора и под его личным присмотром, конечно же. Чарли ненавидел скуку и рутину, и эти вылазки, с ночевками у костра, историями о драконах и поиском следов единорогов, надолго оставались в памяти его подопечных, становясь самой яркой частью их школьной жизни. Но сейчас, в предрассветной тишине, ему не хотелось ни приключений, ни шума. Ему хотелось только одного, покоя. И в эти утренние часы, под холодным осенним солнцем, с сигаретой в руке и дымкой воспоминаний перед глазами, этот покой у него был. И он, закрыв глаза, вдыхал его полной грудью, наслаждаясь хрупким, мимолетным моментом абсолютного умиротворения.