"Жизнь под иглой"

В затхлой однокомнатной квартире жил семнадцатилетний Виталий. Осиротевший в раннем детстве, он помнил тот роковой день лишь смутно: улыбки матери и отца в машине, их оживлённый разговор, а затем – неожиданный грузовик, сорвавшийся с полосы и врезавшийся в их машину. Последнее, что он помнил перед забвением, были крики родителей, острая боль, а после – лишь пустота, словно он заснул и видел ужасный кошмар.

Очнулся он уже на больничной койке. По словам врачей, ему невероятно повезло, так как удар пришёлся на правую сторону автомобиля, забирая жизнь матери в ту же секунду, а отца — в больнице, от потери крови. Сам он отделался лишь ушибами и вывихами.

После выписки из больницы осиротевшего мальчика приютил дед по отцовской линии. Девять лет они жили вдвоём в однокомнатной квартире, живя на достаточно скромную дедовскую пенсию. Но однажды старость забрала и его, оставив семнадцатилетнего шатена совершенно одного в петербургской квартире.

Школа давно перестала его интересовать. Двойки сменились прогулами, а затем и вовсе он забил. Жизнь казалась бессмысленной и неинтересной, однако и смерть не манила. Каждый день был точной копией предыдущего: обшарпанные стены квартиры, давящая апатия, медленно, но верно погружавшая его в депрессию, шум выговоров от учителей и постоянное желание исчезнуть.

Но однажды на одной из посиделок в заброшенном доме, пока Виталий отстранённо смотрел на уходящее солнце, его друг, закурив дешёвую сигарету, толкнул его локтем в бок, заводя диалог.

– Эй, Витёк, ты чего опять кислый такой?

Переведя пустой взгляд с разбитого окна на Лёшу, он равнодушно ответил:

– Настроения нет. Ты же знаешь, какая жопа у меня в жизни.

– Совсем всё хреново, да? Что ж, тогда у меня есть то, что определённо поднимет тебе настроение, дружище.

С этими словами друг Виталия достал пакетик, содержимым которого был желтовато-белый кристальный порошок, а после насыпал ему в руку полпакетика.

Удивлённо глянув на Лёшу, Виталий вздохнул, поднёс дрожащую руку к носу и вдохнул наркотик, сильно закашлявшись.

– Считай это отблагодарением за то, что не настучал полиции, когда узнал, что я употребляю, Витёк. И кстати, хочешь дам контакт наркодилера? У него самый дешёвый меф.

Прерывисто дыша, Виталий поднял тяжёлую голову, сталкиваясь расширенными зрачками с довольной улыбкой друга, а после недолго думая кивнул, рисуя в этот момент жирный чёрный крест на своей жизни.

С этого дня он стал частым гостем в тех пустых переулках, жаждущим новой посиделки с другом ради дозы. Сначала он осторожно вдыхал порошок, но вскоре перешёл на внутривенные инъекции, погружаясь в яркий, иллюзорный мир грёз, где не было места боли и отчаянию. Однако деньги, оставленные дедом, таяли с каждым днём, словно сахар в чае. И вот настал тот момент, которого он сильно боялся – деньги иссякли. Тогда наступила ломка.

Каждый миг превратился в адскую пытку. Головные боли разрывали мозг, панические атаки душили, руки дрожали, настроение скакало от безумного веселья до мрачной тоски. Бредовые мысли всё чаще окутывали его голову, но он не решался на их осуществление. До поры до времени. И вот, в один из таких мучительных моментов, ему в голову пришла мысль: "А что, если раздобыть денег угрозой? Например, у старухи, живущей напротив? Да! Именно так я и поступлю!" С нервным хихиканьем, не обдумывая план, он схватил кухонный нож, спрятал его в карман и направился к соседке. Несколько раз постучав в дверь, он не услышал ни звука. Уже было подумал, что её нет дома, но тишину разорвали медленные, старческие шаги, а затем дверь приоткрылась, и из неё высунулось недовольное лицо пожилой женщины, которую прервали от отдыха.

– Чего тебе? – прозвучал сердитый голос сухой старушки, которая смотрела на него узкими глазками с подозрением.

– Одолжите денег, – пробормотал Виталий, желая продолжить предложение с угрозой, но она не дала ему договорить.

– В долг не даю. Проваливай, – отрезала старуха и попыталась закрыть дверь, но Виталия резко охватила агрессия и безумие, из-за чего он ворвался в её прихожую, захлопнув дверь, а после вонзил нож в её грудь.

Из горла пожилой женщины вырвался крик, а из раны брызнула кровь, но Виталий не останавливался, нанося удар за ударом, пачкая себя и всё вокруг багряной жидкостью, пока старушка не затихла навсегда. Закончив, он зашёл в ванную, чтобы смыть кровь, но, взглянув в зеркало, отшатнулся в ужасе. В отражении он увидел грязного, растрёпанного, перепачканного кровью безумного наркомана с покрасневшими карими глазами и безумной улыбкой, искажающей исхудалое лицо. В этот момент его словно осенило.

– Что же я натворил?..

– Что же я натворил?! – сорвалось с его губ, и вопрос эхом растворился в ледяной пустоте ванной комнаты. Вновь взглянув в зеркало, он содрогнулся от отвращения, узрев в отражении себя подобно чудовищу, и в голове промелькнула безумная мысль: "А что, если это не я? Я вовсе не так выгляжу!"

– Да! Да! Это не я сделал, а моё отражение! – истерический смех разорвал тишину, когда он вновь уставился на себя в зеркале.

– Это не я, – прошептал парень, словно утверждая это, позабыв о крови на руках и о том, что собирался её смыть. Он вышел из ванной, стараясь не наступить на багровую лужу возле тела. Но уже у самого выхода взгляд упал на несколько рублей, лежащих на столике, и в памяти всплыла первоначальная цель – деньги. Пройдя в большую комнату, разделённую шторкой на кухню и спальню, он принялся искать кошелёк. Спустя мучительные пятнадцать минут, оставив кровавые отпечатки на всём, к чему прикасался, он нашёл его под подушкой старухи. Схватив добычу, Виталий покинул квартиру соседки, возвращаясь в свою обитель. Закрыв за собой дверь, он бросился в ванную комнату, избегая всего, в чём можно было увидеть своё отражение. Сбросив вещи на пол, он зашёл в душевую кабинку, долго стоя под обжигающими струями воды, словно пытаясь смыть образ чудовища.

Спустя время, переодевшись в чёрную толстовку и серые брюки, он сложил окровавленные вещи в мусорный пакет, решив избавиться от них, пока идёт за любимым порошком. Отправив сообщение дилеру, что готов прямо сейчас заключить сделку о покупке, он налил себе чай в ожидании ответа.

По прошествии двадцати минут он получил сообщение о согласии сделки в течение сорока минут. Тогда, взглянув на часы, он в торопях вышел из подъезда, сжимая в руке чёрный пакет с уликами. Шагая по ночным улицам, слабо освещённым мигающими фонарями, парень вышел в глухой переулок, оставив пакет за мусорным баком и став ждать. Ожидание не было долгим. Из темноты возник мужчина лет сорока, одетый во всё чёрное.

– Деньги на товар принёс? – прозвучал грубый, хриплый голос.

– Д-да… – сказал Виталий, предвкушая блаженство мефедрона, протянув скомканные купюры. Дилер, не говоря ни слова, забрал деньги, а после сунул ему пакетик с белым порошком и быстро скрылся в непроглядной ночной темноте, исчезая, словно тень в ночи.

Сжимая в руке сладкий яд, Виталий сквозь переулки побежал домой. Зайдя в квартиру, он направился в кухню, где ловко развёл порошок с водой и ввёл иглу в срединную локтевую вену. В эту же минуту мир вокруг вспыхнул яркими красками, словно в сказке из детства. Страх и вина отступили, уступая место всепоглощающей эйфории. Под действием наркотика его глаза стали слипаться, и, держа в руке уже пустой шприц, шатен, покачиваясь, дошёл до кровати, упал на неё и сразу провалился в царство грёз, где он лежал на залитой солнцем ярко-зелёной поляне красных цветов.

Спустя несколько часов, по наступлению обеда, резкий стук в дверь и грубый голос вырвали его из объятий Морфея. Раскрыв опухшие и красные очи, зевая, он спокойно направился в прихожую, думая, что пришёл Лёша, и открыл дверь. В мгновение всё спокойствие исчезло, а сердце бешено заколотилось от ужаса при виде того, кто стоял перед ним.

– З-здравствуйте… – пролепетал он, заикаясь.

Офицер полиции окинул его презрительным взглядом, не скрывая отвращения к человеку, который показался ему алкоголиком.

– Здравия желаю, я Александр Роворов, офицер полиции. Ночью была убита ваша соседка. Так как вы единственный, находящийся на одном этаже с убитой, я бы хотел вас опросить. Вы что-нибудь видели или слышали в эту ночь?

– Я… я этого не делал! Я… ничего не видел и не слышал, я с ней даже ни разу не общался… – выпалил Виталий, запинаясь на каждом слове. На это офицер подозрительно прищурился, кивнул и ушёл.

Закрыв дверь, парень в панике обхватил потными ладонями голову, прижавшись спиной к стене, бормоча несвязанные предложения в удушающе тянущей панической атаке.

– Нет… я не убийца!.. Виноват мой двойник!.. Меня подставили!..

После, дрожа, словно от сильного холода, он зашёл в спальню, ложась на кровать, кутаясь в одеяло, словно в кокон, ждя неизбежного наказания за совершенный им грех. Но под вечер, когда он удосужился покинуть спальню, переместившись в гостиную, он сел на диван, безразлично смотря стеклянными глазами в стену. Но в мгновение дверь квартиры распахнулась, и вломился отряд из трёх полицейских.

– Это полиция! Немедленно подними руки за голову! – прозвучал резкий приказ, пока в это время двое полицейских больно, до синяков, заламывали ему руки за спиной, надевая наручники. Он вовсе не сопротивлялся, лишь бормотал, что он не виноват, пока его выводили из квартиры, спуская по лестнице.

– Это не я, честно! Это двойник! Меня подставили!

– Заткнись, ублюдок! – строго рявкнул один из полицейских, заставив шатена в ту же секунду замолчать, из-за чего в последующие десять минут стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь ударом ботинок о землю, ведущую к полицейской машине. Открыв дверь машины, полиция затолкала шатена на заднее сиденье, громко хлопнув дверью, а после и полиция села в машину. Тронувшись почти в эту же минуту, они поехали в полицейский участок. Виталий отстранённо, пустым взглядом смотрел в окно за уходящим в даль подъездом и двориком, в котором он провёл всё своё детство. Вспоминая счастливые моменты из жизни, он не заметил, как по щекам стали стекать крупные капли слёз, и в этот момент он понял, что всё потеряно.