Жилкибаев и Рудой: дискуссия о Китае

С большим интересом посмотрел наконец ролик Андрея Рудого на канале «Вестник Бури» про социализм в Китае. Моя нелюбовь к формату YouTube после просмотра только укрепилась. Много вставок из мультиков и фильмов, видимо, призванных способствовать восприятию контента. Это просто лишнее и раздражает, отвлекая от главного. Жаль, что «Вестник Бури» отдает предпочтение развлекательному формату в ущерб содержанию.

Рудой начинает с того, что Мао Цзэдун не разбирался в экономике и его политика в этой области была полностью провальной. Большой скачок («попытка загнать крестьян в коммуны») закончился голодом и уничтожением воробьев, роста ВВП в Китае в 60-70-е годы не наблюдалось. В качестве иллюстрации Рудой приводит картинку с ВВП в долларах США, где видно, что рост начинается с началом реформ. Потом «великий кормчий Мао Цзэдун отправился в страну вечной культурной революции, т.е. просто умер», и перед партийной элитой встала задача побыстрее вывести страну из «экономической задницы».

Китайские руководители сделали это умно, в отличие от Ельцина и компании. Они сохранили контроль над экономикой и вкладывали полученные от западных инвестиций деньги в развитие национальных китайских корпораций. А созданием этих корпораций занимались люди, тесно связанные с партийной и военной элитой (например, основатель Huawei). В результате Китай получил впечатляющий экономический рост, но построил систему государственно-монополистического капитализма (ГМК), построил с умом, но это все же капитализм, а не социализм. В стране с огромным количеством забастовок и вопиющим неравенством (см. коэффициент Джини), где власть принадлежит партократии и крупному бизнесу, где работников нещадно эксплуатируют во имя прибыли, ни о каком строительстве коммунизма речи быть не может.

Реставрацию капитализма в Китае Рудой объясняет объективными причинами, а именно деградацией партийной бюрократии (которая все же не деградировала окончательно, испугавшись повторить судьбу КПСС) и отсталостью страны, когда отсталый Китай не мог противостоять одновременно СССР и США и при этом строить коммунизм. Ролик заканчивается выводом о том, что сегодня положение Китая куда больше располагает к строительству социализма, «нежели крестьянский голодный Китай восьмидесятилетний давности».

В чем Рудой прав и в чем не прав. Критика им Мао стандартна и он просто смешал в кучу антимаоистские штампы типа голода и уничтожения воробьев. Если разобраться в этом деле, то мы увидим, что голод был преодолен и больше не повторялся, воробьев оставили в покое, но система народных коммун, в которую Мао якобы загонял крестьян, благополучно просуществовала до конца семидесятых годов и сельскохозяйственное производство в несколько раз выросло по сравнению с 1949 г.

Пример с ВВП (как и статистика с бедностью, о чем ниже) интересен тем, что валовый внутренний продукт — это рыночная стоимость всех товаров и услуг, произведенных в стране за год. Если, например, образование и здравоохранение в социалистической стране бесплатны, то ВВП сразу уменьшается по сравнению с ВВП капиталистической страны, где вообще мало что бесплатно.

Любопытен главный вывод, который делает Рудой — почему в Китае был реставрирован капитализм. С одной стороны, он берет троцкистский тезис о перерождении партийной бюрократии. Но тогда непонятно, почему она не перереродилась раньше, или не пошла по советскому пути ликвидации власти компартии и формальных остатков социализма. Можно, конечно, это объяснить китайской спецификой, но ей в принципе можно объяснить все.

С другой стороны, Рудой говорит о необходимости преодоления отсталости страны. Это тоже такая универсальная мантра — с ее помощью можно объяснить и оправдать любую политику. Почему китайская партийная верхушка, например, не вернулась к экономической политике 1950-х гг., когда Китай более или менее строго следовал советской сталинской модели и добился впечатляющих успехов? Это можно объяснить тем, что отношения с СССР были плохие, но их можно было бы при желании улучшить, как Дэн Сяопин улучшил отношения с США. Другое дело, что СССР в начале 1980-х гг. уже начинал отставать от Запада, но тогда со стороны это не было еще так очевидно. В таком случае Дэн Сяопина можно похвалить за удивительную проницательность (в то время даже в США никто всерьез не верил, что СССР развалится через несколько лет).

Любопытно, что крестьянский голодный Китай, о котором так пренебрежительно сказано в ролике, хотел строить и строил социализм, добившись в этом немалых успехов. Современный индустриальный и достаточно богатый Китай строить социализм не хочет (если не считать социализмом «социализм с китайской спецификой»), но с успехом строит капитализм. Правда, в Китае есть рабочее и марксистское движение, о которых в ролике упомянуто, но к чему оно в итоге придет, этот вопрос пока остается открытым.

Санат Жилкибаев (паблик «Китайская Народная Республика») попытался ответить на ролик Рудого в ходе стрима под названием «Рудой, ты не прав» на канале SciPie. К сожалению, стрим с Санатом смотреть физически невозможно (он длится три с половиной часа) и технически он на порядок уступает небольшому ролику «Вестника Бури». Поэтому для уяснения взглядов Жилкибаева я послушал подкаст с ним на Station Marx https://vk.com/@rusmaoparty-zhilkibaev-i-rudoi-diskussiya-o-kitae (они выложили в формате подкаст видео с ним, которое было записано еще в декабре 2018 года). И не пожалел об этом, потому что 1) подкаст, а тем более хороший подкаст, слушать гораздо приятнее, чем смотреть видео, 2) Жилкибаев ясно и четко изложил те взгляды, которые мы называем современным ревизионизмом.

Жилкибаев начинает с того, что прямо говорит, что социализма сегодня в Китае нет, и он идет к нему медленно и не спеша. При этом он называет Китай социалистическим государством, потому что социалистическим можно назвать «государство социалистической ориентации», которое хочет строить социализм.

Он разграничивает идеи Мао Цзэдуна от маоизма, и говорит, что было несколько вариантов «идей Мао Цзэдуна» — был период, когда Мао говорил о «народной демократии» (здесь Жилкибаев оговорился - Мао разработал теорию «новой демократии», что не одно и то же), и был период, когда Мао увлекся утопическими идеями. Что касается новой демократии, то ее сущность составляли многопартийная система и смешанная экономика, пока в 1956 г. Китай не перешел к «однопартийной командно-административной системе» и начал строить «леворадикальную социально-политическую утопию», что закончилось голодом (очевидно, речь про «большой скачок»). После провала этой утопии, к власти пришли практики-прагматики Лю Шаоци, Чжоу Эньлай и Дэн Сяопин, но Мао увидел в них угрозу и устранил их от власти, устроив «культурную революцию», в ходе которой установил единоличную диктатуру при помощи верных ему людей, которые опирались на революционные комитеты и народные коммуны. Эта культурная революция привела к беспорядкам, стагнации и постоянным репрессиям, и она была «политической утопией перехода власти к народным массам».

После смерти Мао власть перешла в руки Дэн Сяопина, который решил отказаться от политических и социальных утопий и пойти по пути экономической модернизации. «Развитие производительных сил — это основное, а производственные отношения, надстройка и т.д. — это второстепенное». Китайцы стали ездить по западным странам и заимствовать капиталистические методы ведения хозяйства, следуя знаменитому принципу Дэн Сяопина о белой и черной кошке — «все, что идет на пользу экономике, мы берем и используем».

Отвечая на вопрос о либеральных экономистах, которые приводят Китай в качестве примера успешности капитализма, Жилкибаев сказал, что в Китае большую роль играет государственный сектор, и в конечном счете и государственным, и частным сектором руководит государство и компартия, а буржуазия «находится в ежовых рукавицах». Цитируя одного шанхайского предпринимателя, он сказал, что «в Китае рыночная экономика, а не капитализм, в Китае не миллиардеры управляют Политбюро, а Политбюро управляет миллиардерами», и нет неприкосновенности частной собственности, например, земля остается государственной, хотя ее можно арендовать, вести бизнес без разрешения компартии нельзя и т.д.

В Китае действительно есть эксплуатация рабочих, признал Жилкибаев, но эта эксплуатация необходима во имя уничтожения эксплуатации в будущем — сначала нужно создать необходимый материальный базис, производительные силы, а для этого нужно брать лучшее у капитализма. В Поднебесной действительно есть массовое забастовочное движение, и оно вызвано тем, что китайское руководство сосредоточилось на развитии экономики, перестав развивать социальную сферу. Хотя в социальной сфере, образовании, здравоохранении, защите труда действительно есть масса проблем, зато экономика гигантски выросла, и по оценкам ООН, в Китае вместо 700 млн бедных в начале экономических реформ теперь осталось только 30 млн бедных.

В чем Жилкибаев прав и в чем не прав. В Китае, конечно, нет давно никакого социализма — в этом он прав безусловно. Неправ он в том, что государственный сектор и власть компартии он рассматривает как гарантию против капитализма. Любому, кто читал марксистских классиков, хорошо известно, что государственные предприятия и государственная собственность на землю не выходят за рамки капитализма (об этом писал например Ленин, когда обсуждался декрет о земле). Компартия может быть такой гарантией только в том случае, если это действительно компартия, т.е. партия рабочих и крестьян, вооруженная пролетарской теорией — марксизмом-ленинизмом. КПК давно перестала быть партией рабочих и крестьян, отказалась от диктатуры пролетариата и от строительства социализма, заменив его «социалистической рыночной экономикой». Может ли она еще считаться коммунистической партией, авангардом пролетариата?

О слабом понимании марксизма говорит о заявление о том, что «Политбюро командует миллиардерами». Не имеет значения, кто именно руководит страной, главное - в интересах какого класса. КПК проводит политику в интересах класса крупной буржуазии, ее верхушка связана с ней множеством нитей. Поэтому это не «коммунистическая» партия, а буржуазная. Либеральные экономисты, между прочим, хорошо это поняли. Теперь они говорят, что либеральная демократия неэффективна, смотрите, у авторитарного Китая гораздо лучше получается строить рыночную экономику… И здесь идеологии буржуазии совершенно правы. Демократия для этого класса всегда была только ширмой классового господства, которой он пользовался неохотно, опасаясь народных масс. «Коммунистическая» партия блестяще справилась с этой проблемой.

Статистика ООН, как и пример Рудого с ВВП, интересна методикой подсчета — если ты получаешь «железную чашку риса» и другие бесплатные услуги от народной коммуны или госпредприятия, являешься ли ты бедным, даже если твоя зарплата низкая? Если ты много зарабатываешь, работая 996 или 997, ты бедный? Что лучше?

Те взгляды, которых придерживается КПК и Жилкибаев, Мао Цзэдун называл «теорией производительных сил» и считал, что ее сторонники — это «каппутисты», т.е. сторонники капиталистического пути, реставрации капитализма. История показала правоту Мао. Когда вам говорят, что неважно, какого цвета кошка, черного или белого, лишь бы она ловила мышей, речь идет о том, что нужно ликвидировать диктатуру пролетариата и социалистическую экономику и восстановить капитализм.