Жилина купить гашиш
Жилина купить гашишЖилина купить гашиш
__________________________________
Жилина купить гашиш
__________________________________
📍 Добро Пожаловать в Проверенный шоп.
📍 Отзывы и Гарантии! Работаем с 2021 года.
__________________________________
Наши контакты (Telegram):☎✍
>>>✅(НАПИСАТЬ НАШЕМУ ОПЕРАТОРУ)✅<<<
__________________________________
ВНИМАНИЕ!
⛔ Если вы используете тор, в торе ссылки не открываются, просто скопируйте ссылку на телеграф и откройте в обычном браузере и перейдите по ней!
__________________________________
ВАЖНО!
⛔ ИСПОЛЬЗУЙТЕ ВПН (VPN), ЕСЛИ ССЫЛКА НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ!
__________________________________
За совершение преступления он проведёт семь лет в тюрьме. Обвинительный приговор суда прозвучал в конце рассмотрения уголовного дела в отношении.
Около 22 вечера в Новолялинскую городскую больницу на скорой привозят летнюю Надежду Архипову имя изменено. У женщины — полное выпадение матки, на которой видна кровоточащая язва размером с ладонь. Дежурный врач-гинеколог Олег Баскаков принимает решение о госпитализации. Еще в году родственники Архиповой подавали заявку на операцию в Серове — это соседний с Новой Лялей город, но врачи заявили, что организм не выдержит наркоза. Бабушку были готовы принять в Екатеринбурге, но туда, за километров, родственники ее не повезли. Заменил его на качественный медицинский, предназначенный для взрослых. И обработал язву. На следующий день дежурная медсестра пожаловалась Баскакову, что Архипова плохо спит. И из-за болезни Альцгеймера ведет себя неадекватно. Медсестра предложила дать ей димедрол, но я запретил: димедрол может произвести не успокоительный, а, наоборот, — возбуждающий эффект. У меня в личных лекарствах оставалось несколько ампул трамадола и сибазон: их принимала моя мама, недавно она умерла от лейкоза. Я решил: дам их бабушке, пусть она отдохнет. Трамадол и сибазон — лекарства, которые еще недавно продавались в аптеках без рецепта. Но сегодня они считаются сильнодействующими. Формально Баскаков перед тем, как дать их пациентке, должен был сделать запись о назначении этих лекарств, затем уведомить старшую медсестру, которая хранит ключи от больничного сейфа со списочными препаратами, и заполнить ряд формуляров. Только после этого он мог взять лекарства из сейфа, и сделать уколы. Пройти всю процедуру я бы просто не успел. А значит, бабушка снова бы осталась один на один со своими болями и болезнью Альцгеймера. И я просто достал свои личные лекарства и передал их своей медсестре. Медсестру, которой Баскаков передал лекарства, в коридоре остановила старшая медсестра хирургического отделения Татьяна Смердова. Она отняла у коллеги ампулы и заявила, что «пожалуется начальству». Там медицина пришла в упадок, начались сокращения, и я откликнулся на размещенную в интернете вакансию акушера-гинеколога в Новой Ляле. Позвонили сразу: пообещали, что дадут служебное жилье. Но дальше обещаний, как видите, не пошло. Обстановка в комнате Баскакова скромная: в одном углу стоит повидавший виды стол, в другом — больничная койка, заменяющая ему кровать, в третьем — шкаф без дверей, а в четвертом раковина. Между койкой и шкафом без дверей — несколько стульев и тумбочка с надписью «Судна чистые», там хранятся шампуни. И когда скорая кого-то привозит, днем или ночью, мне не надо далеко ходить. Я всегда на месте. Тот факт, что Баскаков — единственный практикующий врач-гинеколог в Новой Ляле, многое говорит о городе. Официально в Ляле живут 12 человек, но реально — дай бог, чтобы треть. Градообразующее предприятие — Новолялинский целлюлозно-бумажный комбинат — банкротится уже лет десять. Работы в городе нет, молодежь бежит, из развлечений — магазин «Красное и Белое». Нажимая кнопку «Стать соучастником», я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ. Когда полицейские пришли к Баскакову, они перевернули все: вытащили вещи из шкафа без дверей, осмотрели кровать и тумбочку и нашли единственную ампулу трамадола. Больше ничего у врача и не было. Это не помешало возбудить уголовное дело по тяжелейшим статьям — ч. Максимальное наказание — до 8 лет лишения свободы. Она говорила, что меня арестуют и поместят в камеру. Говорила: «Вы сами подписали себе приговор. Вы получите реальный срок», — вспоминает Баскаков. Примечательно, что полиция, прокуратура и суд в Новой Ляле находятся в одном здании. У них даже один вход. Это очень удобно: в одном кабинете дела возбуждают, в другом их утверждают, в третьем выносят приговоры. В перерывах судьи, полицейские и прокуроры наверняка пьют вместе чай. Стал пить клофелин, чтобы успокоиться, — продолжает Баскаков. Да, я нарушил инструкцию, пусть и потому, что мне стало жалко бабушку. Ну напишите дисциплинарное взыскание. Но какая тюрьма? Баскаков начал писать письма в разные инстанции, но большинство из них осталось без ответа. Зато он нашел поддержку у коллег. Заступиться за него на суде пообещала главный врач Новолялинской больницы Татьяна Суровнева. На специализированном сайте vrachirf. Иду по коридорам Новолялинской больницы и останавливаю людей в белых халатах. Все они поддерживают Олега. Я сама к нему обращалась, — говорит медсестра Елена Барбашина. Что касается этого случая: я сама слышала, как Архипова кричала, как ей было плохо. И Олег Владимирович просто ее пожалел и сделал все ей во благо. А полиция, да ну ее эту полицию: захотели «палку» срубить. Будто не понимают, что своих же жен без врача оставляют. Врач вполне мог их назначить. То, что он сделал это не по процедуре, — понятно. Но мы могли бы созвать консилиум, обсудить ситуацию и вынести ему взыскание. Хотя и этого, в принципе, можно было не делать: он же помогал больной. То, что уголовное преследование несоразмерно его проступку, — очевидно. Поступок старшей медсестры Татьяны Смердовой, которая и позвонила в полицию, в больнице не понимают. Пообщаться с ней мне не удалось: в день моего приезда в Новую Лялю она была в отпуске. Сам Баскаков говорит, что у них со Смердовой были конфликты — не сошлись характерами. Осознавая отсутствие законных оснований в назначении, Баскаков О. Однако ампулы были изъяты старшей медицинской сестрой Смердовой Т. Аналогичные обвинения — по сибазону. В качестве доказательств: рапорты самих полицейских, протокол осмотра кабинета, в котором живет Баскаков, и экспертизы, которые подтверждают, что трамадол — это трамадол, а сибазон — это сибазон. Выступившие в качестве свидетелей врачи подтвердили полиции, что лекарства были назначены в обход процедуры, но также заявили, что Архипова чувствовала себя плохо и кричала. При этом они разошлись в показаниях о том, есть ли вообще в Новолялинской больнице трамадол и сибазон. Следствие ни на шаг не приблизилось к ответам на эти вопросы и даже не пыталось установить данные обстоятельства. Пациентка Баскакова в ходе уголовного дела не допрашивалась, экспертиза состояния ее здоровья как физического, так и психического не проводилась. Показания Баскакова о тяжелом ходе ее болезни следствие игнорирует. Обвинительное заключение, как итоговый документ расследования, не отвечает требованиям уголовно-процессуального закона, поскольку не содержит указания на мотивы и цели Баскакова и не содержит сведений о возможном воздействии препаратов на здоровье пациентки. Таким образом, на основании данного обвинительного заключения и имеющихся материалов дела суд не сможет вынести законное итоговое решение по делу. А выдал он эти лекарства из своих личных лишь потому, что было вечернее время, и если бы он пошел по процедуре, пациентка получила бы лекарства только на следующий день. Кроме того, мы сомневаемся, были ли вообще в больнице в тот момент нужные препараты: сейчас их наличие подтверждается только записями в больничном журнале, но эти записи могут быть свежими: никаких накладных или иных документов, свидетельствующих, что больница действительно закупала такие лекарства, мы не видели. Граждан сажают за булочки с маком, распространение, оскорбление, призывы… Теперь стали преследовать больных, покупающих лекарства, которых в России нет. Адвокат акцентирует внимание на том, что следствие не провело экспертизу, которая бы установила, были ли у пациентки Архиповой вообще показания для применения сибазона и трамадола. Если бы эту экспертизу провели и она установила, что показания были, — дело бы просто развалилось: из него можно было бы убрать умысел на сбыт, осталась бы чисто медицинская история. Всю жизнь лечил людей. Да, у меня были неудачные операции. Они у всех врачей бывают. Но я никогда не хотел никому навредить. Надеюсь, суд это все же поймет…. От редакции. Практика по наркотическим статьям в России становится все более токсичной. В Воронеже семью кондитеров Полухиных приговорили к 8,5 года лишения свободы за булочки с маком. В Москве едва не объявили наркоторговцами мам детей-пациентов хосписа Екатерину Коннову и Елену Боголюбову: они купили в Европе лекарства, которых в России не найти, — хотели облегчить боль своим мальчикам Арсению и Мише. В Екатеринбурге вот-вот начнется процесс над летней Дарьей Беляевой, которая заказала в Польше препарат от шизотипического расстройства: без лекарства девушка боится людей, но для следствия она — крупный контрабандист наркотиков. Только известных примеров совершенно ненужных, глупых, возбужденных «ради звездочки» наркотических уголовных дел — десятки. А сколько неизвестных? При этом о реальной борьбе с наркоманией в России говорить трудно. Вот сухая статистика: в году число наркопотребителей в стране, по оценкам ФСКН, составляло 2 миллиона человек, в м, по данным того же ведомства, наркозависимых было уже 8 миллионов, а в м министр внутренних дел Владимир Колокольцев, ссылаясь на данные соцопросов, озвучил цифру в 10 миллионов. По данным управления Объединенных наций по наркотикам и преступности, ситуация еще хуже — 18 млн россиян употребляют психоактивные вещества. Приобрести наркотики сегодня — нетрудно. В малых городах рекламой с нужными контактами до сих пор исписаны стены домов, а в крупных правит бал даркнет с тысячами виртуальных магазинов, оплатой в биткоинах и кладменами. Но после резонансных дел правозащитника Аюба Титиева и журналиста Ивана Голунова эта статья стала еще и политической — слишком легкий способ засадить неугодных за решетку. Но дело не только в этом: иногда, хватая людей за выдуманные преступления, силовики порой не замечают, что разрушают не только свою репутацию и жизни людей, но и инфраструктуру целых населенных пунктов. Он может сесть в тюрьму за то, что дал безнадежно больной пациентке успокоительное лекарство, которое осталось у него после смерти матери. Новая Ляля. Олег Баскаков. Олег Баскаков живет прямо в Новолялинской больнице, в одном из кабинетов закрывшегося роддома. В Новолялинской больнице. Поддержите нашу работу! Ежемесячно Разово. Нажимая кнопку «Стать соучастником», я принимаю условия и подтверждаю свое гражданство РФ Стать соучастником Поделиться с друзьями. Олег Баскаков живет в одном из кабинетов закрывшегося роддома. Если его посадят — у кого люди будут лечиться? С Барбашиной согласна врач-терапевт Нина Арсеньева. Она также осматривала пациентку Архипову. Допрошенная родственница пациентки Архиповой никаких претензий к Баскакову не выразила. Обвинение против врача утвердил заместитель прокурора Новолялинского района Георгий Баудер. Георгий Краснов. Больные органы Граждан сажают за булочки с маком, распространение, оскорбление, призывы… Теперь стали преследовать больных, покупающих лекарства, которых в России нет. Сейчас Олег Баскаков готовится к первому заседанию суда, оно состоится уже во вторник. Добавьте в Конструктор подписки, приготовленные Редакцией, или свои любимые источники: сайты, телеграм- и youtube-каналы. Залогиньтесь, чтобы не терять свои подписки на разных устройствах.
Жилина купить гашиш
Пенсионеры-инвалиды Николай и Светлана уже третий год пытаются восстановить репутацию своего сына Игоря, осужденного за хранение наркотиков.
Жилина купить гашиш
Пенсионеры-инвалиды Николай и Светлана уже третий год пытаются восстановить репутацию своего сына Игоря, осужденного за хранение наркотиков. Они уверены в невиновности сына и утверждают, что запрещенные вещества ему подбросили краснодарские полицейские, чтобы получить взятку. Для таких мыслей у них есть основания: версии обвинения противоречат важные экспертизы, документы и другие доказательства. Рассказать свою историю пожилые люди решили после резонансного дела журналиста «Медузы» Ивана Голунова. Из-за опасений родителей молодого человека их имена и имя их сына изменены. Копии материалов дела имеются в распоряжении редакции. В районе улицы Вишняковой у них на пути стоит полицейский автомобиль. Игорю полицейские велят уходить, но тот не хочет оставлять младших товарищей и отказывается. Решили, что он годится на «наркошу». В сумке с нотамикопали-копали и вытащили, этот, якобы спайс», — говорит Николай. Сказали, что это спайс», — уточняет Светлана. Полицейские составляют протокол. Заставили его и Костю все подписать. После этого позвонили, подъехала вторая бригада. Двое, на черной «Тойоте Камри». Те уехали на службу Родине, а эти двое в штатском начали обрабатывать ребят. Потребовали собрать тысяч рублей в течение часа. Костя позвонил деду. Дед пришел и рыдал, обещал свой «жигуль» продать и расплатиться. Игорь объяснил полицейским, что его родители пенсионеры-инвалиды. Тогда они сбросили его долю до 20 тысяч», — продолжает Николай. Когда поняла, что их не хватает, позвонила мне. Я когда услышала, что произошло, у меня все внутри упало», — говорит Светлана. На банковскую карту Игорю сбрасывают нужную сумму. Полицейские отвозят его к ближайшему отделению Сбербанка, он снимает деньги и отдает их. Полицейские считают деньги, рвут протокол и сжигают его куски, а чай развеивают по ветру. Дополнительно отбирают у Кости iPhone за 37 тысяч, а затем развозят всю компанию по домам. На следующий день Николай звонит на телефон доверия и в дежурную часть, после чего к нему приходит участковый, чтобы составить заявление. Через полтора часа на телефон Игоря звонит один из тех полицейских, что приехали на «Камри»: «Я тебе че плохого сделал? Ты понимаешь, что я тебя сейчас посажу, и мне ничего не будет? Так что скажи отцу, пусть пойдет заберет заявление», — вспоминает слова полицейского Светлана. Родители настояли на следственных действиях. В итоге им пришли отписки. В полиции ответили, что их сотрудники не имели права проверять документы у Игоря и компании, поэтому Элизбарьяна и Шевченко привлекли к дисциплинарной ответственности. Заявление семья Игоря забирать не стала, деньги им никто не вернул, уголовное дело СК возбуждать не стал. Про вторую пару полицейских все «забыли». На парковке он ждет знакомых, чтобы забрать шлем для мопеда. Игорь разговаривает по телефону и ходит взад-вперед по тротуару, заходит за угол рекламного щита. В этот момент к нему подходят двое мужчин в гражданской одежде, один быстро показывает удостоверение, второй выхватывает телефон. Игорю крутят руки и сажают в «Тойоту» белого цвета. Там у него выворачивают карманы, отбирают паспорт, павербанк, деньги и ключи. После обыска на него надевают наручники и ведут в другую машину — белый внедорожник. В нем уже в наручниках находится парень по имени Сергей. Фото: Александр Тимофеев, Свободные Медиа Игоря сажают на пассажирское место за водительским креслом. Следом в машину на переднее пассажирское место садится мужчина, которого все называют «Женя». Он спрашивает Игоря: «Ты помнишь, зачем ты сюда приехал? Игорь не понимает, о чем его спрашивают. В ответ на молчание мужчина бьет его ребром ладони по левому виску. Затем говорит: «Ты приехал сюда за СК 0,3». Наступает молчание. Игорь понимает, что ему остается только соглашаться: «Да-да, за этим». Мужчина бьет парня по голове еще несколько раз, пока тот не произносит: «Я приехал сюда за СК 0,3». Под «скоростью» и «СК» имеется ввиду N-метилэфедрон. Это наркотические вещества класса стимуляторы, действующие около часа, вызывающие параноидальные состояния, резко меняющие эмоциональный фон, во многих случаях при регулярном употреблении приводящие к серьезным психическим расстройствам. Важно не путать «скорость» и «спиды». Под «спидами» обычно понимается амфетамин. Пытаясь понять, что происходит, Игорь смотрит в окно. На улице задерживают еще пять человек. Его догнали, свалили на землю и стали избивать. Человек перестал двигаться. Игорь рассказал, что тогда сильно перепугался. Этого человека подняли, отнесли куда-то и бросили. Тут же сели по машинам и уехали», — вспоминает слова Игоря его мама этот момент кратко описан в показаниях юноши — прим. Всех сажают в большую «комнату-накопитель» и обещают избить самых тупых. Первым на разговор забирают Сергея, позже к нему приезжает мать — их отпускают. Игоря ведут в кабинет, там «Женя» расспрашивает про родителей, размер их пенсии; дает парню его телефон, говорит звонить отцу и диктует нужные слова. По телефону Игорь говорит: «Папа, меня задержали, когда я покупал наркотик». Николай перезванивает сыну через две минуты, но уже слышит голос незнакомого мужчины: «У Игоря проблемы. Если он возьмет в руки сверток и покажет его позже понятым, то отделается штрафом в 10 тысяч рублей. Игорь соглашается, пытается сначала взять пакетик костяшками пальцев, чтобы не оставлять отпечатков. Однако «Женя» замечает это и заставляет обычным способом положить пакет в карман джинсовых шорт. Игорь делает и подписывает все, что ему велят. К участку приезжают его отец и тетя. Николая встречает «Женя», мужчина лет в гражданской одежде. Он отказывается называть фамилию и показывать удостоверение. Только говорит, что его зовут Евгений Николаевич. Николай говорит, что его сын не мог принимать наркотики: «Мужик, он донор с 18 лет. Регулярно сдающий кровь. Он волонтер в детской онкологической больнице. Он будущий учитель. Не пьющий и не курящий». На это Евгений отвечает: «Это все родители так говорят. Сейчас он вам все расскажет». В присутствии полицейских Игорь рассказывает отцу и тете, как купил наркотики. В моменты, когда полицейские на него не смотрят, он жестами показывает, что не делал этого. Игоря уводят, отец и тетя остаются с Евгением в присутствии других сотрудников. Николай говорит Евгению: «Мужик, ты на взятку надеешься? Ничего не будет. На, почитай письмо». Мужчина показывает ответ краевой полиции о вымогательстве взятки у сына. Твои нас уже ограбили, мы до сих пор долги из наших пенсий выплачиваем. У нас нет денег», — говорит Николай. Евгений жестко отвечает: «Тогда с колледжа его выгонят, с молодежью ему работать не дадут Игорь учился на педагога, — прим. И будет уголовное дело. Уезжайте домой, сейчас его отвезут на медосвидетельствование. Деньги у него есть, он приедет домой». Евгений уходит, но затем останавливается, оборачивается и с улыбкой добавляет: «А в моче у него обязательно найдут наркотик». По его словам, из персонала в кабинете присутствует только медсестра. Приехавший с задержанным сержант Станислав Маказеб говорит ей: «Шесть. Девять» статья 6. Игорь ничего не понимает и сдает анализы, после чего ему говорят выйти. Результат он ждет около 40 минут. В итоге Маказеб говорит, что у парня в анализах нашли то ли амфетамин, то ли марихуану. Игорю дают расписаться на контейнерах и отпускают. Тебе я не верю» 22 августа Игорь приходит на допрос к дознавателю Бармену Хачатуряну. По словам юноши, дознаватель дал ему подписать уже готовые показания: «Если ты будешь опротестовывать, то только увеличишь себе срок и штраф». Молодой человек рассказывает свою версию, но на это Хачатурян ему отвечает: «Ну может быть так, а может и не так. Я должен верить коллеге-полицейскому. Тебе я не верю. В обвинительном заключении Игорь утверждает, что ему вызвали бесплатного адвоката, но допрашивали без него. При этом в протоколе допроса указан защитник по назначению Андрей Нагорный. В итоге юноша все же подписал протокол, так как «ему было сказано, что в любом случае не отвертеться от данного уголовного дела». В подписанном протоколе говорится, что молодой человек 15 августа около 22 часов через мессенджер Telegram договорился купить у пользователя «Goldorda» наркотик «СК». Через терминал в магазине по улице Адыгейская Набережная перевел продавцу рублей. Задержавшие Игоря полицейские майор Алексей Сорогин и капитан Евгений Гриппа в своих показаниях рассказывают, что примерно в они заметили подозрительного молодого человека, что тот оглядывался по сторонам. Полицейские подошли к нему, чтобы проверить документы. При себе у Игоря их не оказалось. После предложения пройти в пункт полиции он стал убегать — его задержали и отвели внутрь. На этот раз, чтобы снять отпечатки пальцев. В полиции Игоря задерживают до суда по части 1 статьи 6. На следующий день судья Ленинского районного суда Вячеслав Ряднев назначает Игорю сутки административного ареста, засчитывает время задержания и отпускает. Родители молодого человека рассказывают, что на заседание никого не пустили, не было даже представителя полиции. В небольшой кабинет зашли лишь судья Ряднев и Игорь с конвоем. Ряднев был без мантии, во время заседания спросил Игоря, за что его судят. Когда услышал ответ, сказал ему подписать соглашение на лечение от наркозависимости: «Или ты подписываешь, что добровольно будешь лечиться от наркомании, или тебя будут лечить принудительно». В протоколе судебного заседания у Игоря несколько раз меняется пол. Там же появляется майор полиции Заварухин, который почему-то оглашает административный протокол в отношении некой Тамары Жилиной. Затем Заварухин заявляет, что Игорь виноват, так как его отвезли на медосвидетельствование. Результат тестирования на наркотики в протоколе заседания не упоминается. Более того, в материалах административного дела нет направления на медосвидетельствование, без которого проводить его нельзя. Что не так с доказательствами? К суду по уголовному делу Игорь и его родители подходят уже с большим количеством доводов невиновности. Например, суд приобщил экспертизу, которая показала, что в телефоне Игоря не было информации о покупке наркотиков и не было соответственных сообщений в Telegram. Также показаниям полицейских противоречат данные биллинга телефона Игоря. По версии обвинения, Игорь в это время еще находился дома и договаривался о покупке наркотиков. В он не мог возвращаться домой по улице Гагарина, так как живет совершенно в другом районе. Подтвердить версию Игоря мог бы биллинг телефонов полицейских Сорогина и Гриппы, но тот же судья Ряднев отказал в запросе информации, хотя ходатайство поддержал даже прокурор. Другим доказательством невиновности их сына родители Игоря называют подписи врача Мурата Блягоза. В акте и справке о медосвидетельствовании подписи отличаются. Это, по мнению пенсионеров, подтверждает отсутствие врача на рабочем месте и подделку подписи. Игорь рассказывал, что не видел врача в больнице — только медсестру. Сержант Маказеб, который привез в больницу парня, также заявил в суде, что в кабинете видел только медсестру медосвидетельствование может проводить только врач либо фельдшер — прим. Однако ортопед Блягоз в суде настоял, что был на рабочем месте и видел Игоря, но признаков наркотического опьянения в его поведении не заметил. Краевая прокуратура дала указания полиции провести проверку по заявлению о фальсификации, но ответ родители юноши так и не получили. Кроме того, в акте медосвидетельствования говорится, что в анализах Игоря была обнаружена марихуана, но не были обнаружены каннабиоиды марихуана относится к каннабиоидам — прим. Врач-ортопед Блягоз не смог в суде объяснить, является ли марихуана каннабиоидом: «Все определяет компьютер. Этот результат мы и пишем. Свое дописать мы не можем». Подпись на акте медосвидетельствования и на справке. На справке отсутствует номер Родители Игоря показали суду результаты анализа ногтей сына. Тест лаборатории «Хеликс» дал отрицательный результат на вопрос о потреблении им наркотиков на момент задержания. Также отрицательный результат дала полицейская экспертиза смывов с рук Игоря. Кроме того, понятой в протоколах и опросе оставил не свою подпись. На суде он заявил, что сделал это в знак протеста, так как не хотел участвовать в деле. По его словам, пакет с наркотиком доставали из куртки, хотя в материалах дела всюду написано, что из кармана джинсовых шорт. Также понятой не смог вспомнить, чтобы при нем изымали и досматривали телефон Игоря. Через несколько минут к нему подошел полицейский, который поинтересовался, оплатил ли парень заказ. Сами полицейские на разных этапах следствия давали разные показания. Менялось число и состав группы, которая задерживала Игоря. Несмотря на доводы защиты, судья Ленинского районного суда Герман Лоншаков приговорил Игоря по части 1 статьи УК к 10 тысячам рублей штрафа. В апелляции юноше удалось отменить штраф, но не обвинительный приговор. После приговора Следствием уголовного дела стало исключение Игоря из колледжа. Из-за этого он не смог стать учителем начальных классов, педагогом в четвертом поколении. Его желание помогать людям никуда не делось — он работает там, где это возможно с судимостью. Первое время после возбуждения уголовного дела Игорь не мог говорить о произошедшем. Спустя три года он может об этом даже пошутить. Отец Игоря говорит, что десятилетиями считал себя патриотом России. Сейчас не считает. Родители юноши столкнулись с игнорированием их проблемы во всех органах власти — не помогло и обращение Николая к президенту, хотя мужчина и сегодня готов лично привезти в Москву все материалы дела. Эстафету преступников по созданию подложных и сфальсифицированных документов приняли сотрудники отдела дознания УМВД по Краснодару, адвокат по назначению, следователи полиции и следственного отдела СУ СКР по краю, сотрудники окружных прокуратур и судов Краснодара и края», — заключает Николай. Николай и Светлана подали жалобу в Европейский суд по правам человека, сейчас готовят жалобу кассационную. Они надеются, что после публикации дела в СМИ краевая прокуратура наконец обратит на него внимание и внесет кассационное представление, чтобы оправдать молодого человека и восстановить справедливость. Иван Голунов. Александр Тимофеев. Генпрокуратура РФ. Сбербанк России.
Жилина купить гашиш
Жилина купить Амфетамин, Шишки Марихуаны. Словакия купить закладки телеграмм ✨【Darcknet】✓Alpha-pvp, Метамфетамин(мет), Гашиш, Фен/Амф, Lsd.
Жилина купить гашиш