Жертва ради искусства ч2
Через две недели Хонджун сидел у него в кабинете второй раз. Ещё когда Сонхва увидел запись нового клиента сильно раньше, чем планировалось, в голову не пришло ни одного хорошего варианта. Если говорить честно, у него всегда было именно так. Когда ты работаешь с людьми, которые совершенно спокойно забивают на твои рекомендации, решив, что раз у них в детстве спокойно зажили мочки, то и сейчас ничего не произойдёт, при ранних записях остаётся надеяться только на чудо.
— Можно я угадаю, вы не с хорошими новостями?
Пока Ким входил в кабинет, он выглядел скорее как нашкодивший младшеклассник, чем как взрослый парень. Разноцветные прядки смылись, оставив после себя чистый блонд, но хаос с головы никуда не исчез. Пак все больше убеждался, что его первое впечатление о своём новом клиенте, как о маленьком растрёпанном воробушке, не так далеко от правды.
— Ага, — со вздохом Хонджун грустно кивнул и посмотрел на пирсера взглядом, в котором явно подразумевалось что-то похожее на “Простите меня грешного пожалуйста пожалуйста я честно даже дышал по расписанию оно само”.
Сегодня чуда не случилось. Будем честны, такого чуда вообще пока не случалось.
— Тогда присаживайтесь и рассказывайте, какая была реакция у организма на прокол, — Сонхва, уже начавший копаться в инструментах, краем глаза заметил, что Ким снова болтает ногами сидя на кушетке. Ладно, это всё-таки мило. — И как ухаживали тоже расскажите. Может, были какие-то механические воздействия?
— Я правда соблюдал все ваши рекомендации, был небольшой отёк, лёгкие покраснения, но пару дней назад… — Хонджун сделал неловкую, практически траурную паузу, будто готовя пирсера к продолжению истории. — Если коротко, то в прокол сначала попали тоналкой, а потом… Я врезался лицом в дверь, — Ким стыдливо опустил глаза, чувствуя на себе слегка осуждающий взгляд.
— Это многое объясняет. Посмотрите на меня, пожалуйста, — Пак тяжело вздохнул, осторожно осматривая прилично опухший прокол. — На первый взгляд всё не так уж и страшно, — на лице Хонджуна промелькнула радостная улыбка, смешанная со… Смущением? Пирсер слабо мог объяснить такое смешение эмоций. — Я сейчас обработаю мазью, потом расскажу как делать это дома. Нужно будет добавить её к обычному уходу, два раза в день, утром и вечером, не больше.
— Не знаю, что делал бы без такого понимающего мастера, — было заметно, как в процессе разговора Ким всё больше расслаблялся и постепенно приходил в себя. — Я думал, что вы будете ругаться.
— А смысл? — Сонхва даже по-доброму ухмыльнулся. Что вообще происходит в голове у этого человека? — Мы же не в детском саду. Вы взрослый человек, а ситуации бывают разные. Главное, что пришли вовремя и у нас есть возможность всё поправить, — Хонджун в ответ лишь продолжал следить за его действиями, не отрывая заинтересованного взгляда.
Физраствор, микробраши, потом аккуратно высушить, нанести мазь, прочитать лекцию про аккуратность и, наконец, отправить домой. Процедура стандартная, Пак выполнял её минимум пару сотен раз за время работы. Однако сейчас он не мог расстаться с ощущением, что что-то упускает.
— Я очень вас прошу не забывать про мазь во время обработки. Без этого заживление будет дольше и болезненнее. Прошлые рекомендации тоже не игнорируйте, — Сонхва стоял перед уже собравшимся уходить парнем и давал последние ценные указания, получая в ответ полные понимания кивки. — И пожалуйста, — пирсер усмехнулся. — Не бейтесь больше головой о двери.
— Сделаю всё, что в моих силах, Пак сонсенним! До встречи через две недели!
Последние слова Ким произносил уже выбегая из салона: пирсер видел этого человека всего дважды, но уже был уверен, что тот куда-то опаздывает.
— Хён, — Чон протянул это обращение. Сонхва даже спиной видел его улыбку кота, объевшегося сметаной.
— Ни слова, Уён. Ни одного. Не знаю, что ты хочешь сказать, но я однозначно не хочу это слышать.
— Ты улыбался, пока он уходил.
— Очень позорно улыбался, к слову.
— А вот это был нож в спину, Ёнджун. И вообще, что вы здесь устроили?
— Ты красивый и одинокий, а этот Хонджун заставил тебя улыбнуться на второй день знакомства, — Сонхва начал чувствовать, что хозяин ошибся, запретив на время Ёсану работать с Уёном: так второго хоть кто-то сдерживал. — Между прочим, у меня на это ушло два месяца! Ты даже не смеялся с моих коронных анекдотов!
— Твои коронные анекдоты просто никогда и не были смешными. Я удивлён, что хён вообще тебя с ними не послал.
— Так! — администраторы, конечно, веселили Пака, это бесспорно, но иногда их нужно было вручную тормозить, иначе такие споры рисковали затянуться на часы, а то и дни. — Все успокоились. Уён, ты не ври. Мы все, и я в том числе, были добры к тебе, когда ты устроился, — Чон картинно надулся, но воспитательную беседу это не прервало. — Ёнджун, а ты не подначивай его. Знаешь же, что скоро придут клиенты, а вы тут цирк устраиваете. Возмущения не принимаются.
— Не любит он нас, Ёнджуни.
— Точно не любит. Вон как ругается.
— Какие же вы, — Сонхва протянул руки за стойку и взъерошил волосы двум парням одновременно. — Давайте, я на обед. Если вернусь, а вы цапаетесь, оставлю без кофе, сами за ним пойдёте. Ликс и Юнхо уж точно не откажутся выпить по американо вместо вас.
— Стой, он реально заехал себе дверью по лицу?
— Я свечку не держал, но выглядело всё так, будто да.
Этот обед был их первой встречей за несколько месяцев. С Ли Джихуном, к сожалению, не получалось видеться часто. Бывший одногруппник, в отличие от него самого, выбрал карьеру в больнице, поэтому занят был приблизительно двадцать пять часов в сутках на протяжении восьми дней недели тринадцать месяцев в году.
— Твои истории скоро станут интереснее моих, — Ли закинул себе в рот очередной кусочек курицы. — А я, между прочим, работаю в приёмном покое. Где ты таких находишь каждый раз?
— Ну, знаешь ли, — пирсер закатил глаза. — Творческие люди особенные. А вот хорошо это или плохо, я ещё не понял.
— Чуть больше года прошло, ещё адаптируешься. Или вернёшься к нам, если захочешь.
— Ты прекрасно знаешь, что не вернусь.
Тон Сонхва был максимально серьёзным, пусть он и знал, что Джихун шутит. Обучение в медицинском Пак вспоминает с ужасом и фантомной головной болью. Шесть лет, полных зубрёжки, недосыпа, оскорблений от преподавателей и одногруппников, чтобы в конце концов упасть в обморок перед аттестационным экзаменом и написать его на минимальный проходной балл. Ни о каком дипломе с отличием уже не могло быть и речи, а больница, заприметившая его ещё год назад, узнав обо всём, отозвала предложение о работе.
Для себя Сонхва умер в тот день. Сколько он себя помнил, у него была лишь одна мечта — помогать людям, и вот, когда она была практически у него в руках, такая ошибка. Первый месяц Пак просто лежал, способный лишь на минимальные передвижения по квартире. Обзавестись друзьями во время учёбы он практически не смог, по сути Джихун был единственным, с кем Сонхва поддерживал хотя бы приятельские отношения. Он его, собственно, и нашёл, откачал и из рук в руки передал Джонхану, которому предстояло продолжить операцию по воскрешению.
Освоиться получилось, мягко говоря, не сразу, но сейчас Пак благодарен всей этой ситуации. Он счастлив, общается с прекрасными людьми, хорошо зарабатывает. Что ещё нужно в современных реалиях? Возможно, всё это нужно было, чтобы найти своё место и помогать людям, но уже по-другому?