— Ваши соратники придут за его телом, если я оставлю его здесь. Вы собираетесь позволить им повесить его на площади?
— Почему? Почему ты не увез его?
— Он хотел, чтобы в карету сел другой человек.
— Он обладал выдающимся умом… ещё с юных лет. Он был правителем, достойным моей службы и преданности.
— Когда он появился рядом с вами, держа вас за руку, в его поведении не было ни тени легкомыслия. Это одновременно и удивило, и разозлило меня.
[ Правитель. ]
[ — Джин, мой человек уже на улице. Ты просто его не видишь.]
— Корнелл…
— У истории есть своё течение…
— И всё, что остаётся правителю ослабленной империи, — это уступить этому потоку, чтобы его народ пролил меньше крови.
— К этому выводу он пришёл после долгих раздумий, когда осознал, что медленно теряет зрение.
— ...
— Он… обо всём знал?
— Он знал… обо всём… с самого начала?
— Когда я прощался с ним в последний раз, мы встретились в проходе, ведущем к горе.
— Он удивился, что вы не перекрыли этот путь…
— И, похоже, был этим огорчён.
— Он ошибся в своём суждении.
[ Когда он привёл меня туда, он дал мне возможность. Ты рассказал мне об этом секретном проходе, чтобы я мог убить тебя. ]
— Для вас обоих было бы лучше не встречаться до самого конца.
[ Корнелл был прав. ]
[ То, что я обнаружил в конце своего пути сквозь кромешную тьму, было не каким-то жалким способом убить его. Это было чувство, которое я стремился удержать, пряча за доводами и самообманом… Это была любовь. И только она. ]
— Он… знал обо мне?
— Ещё до того… как встретил меня?
— Как?
— Как?!
[ – Сначала двигайтесь на восток, затем возьмите курс на маркграфство Баден. Если сделаете так, как я сказал, вы останетесь живы. ]
[ – Однако… я не могу обещать вам ничего сверх этого. ]
[ Не знаю, жив ли он… ]
[ Я слышала, что те, кто называют себя революционной фракцией, захватили дворец. Вероятно, у него не было шансов спастись. ]
— Кто бы это мог быть?
[ Он приехал без повозки с провизией, а значит, не из людей маркграфа. Вероятно, это личный визит ко мне, ведь я единственная, кто живёт в этом месте. Но о том, что маркграф Баден позволил мне остаться здесь, знают лишь единицы. ]
— Вы Монтеспан?
— Мне сказали, что Максимилиан… поручил вам кое-что.
[ Имя наследного принца… ]
[ – Заберите это и выбросьте. Или сожгите. ]
— Он велел сжечь это. Не допустить, чтобы мир когда-либо это увидел.
— Вы выполнили его просьбу?
[ Несмотря на то что он мог видеть лишь при очень ярком свете или в непосредственной близости, он смотрел на холст так, будто различал каждую деталь. А после улыбнулся и наконец легко коснулся его поцелуем. ]
[ Последнее, что осталось в моей памяти, — его спина, когда он в последний раз переступал порог дворца… В его походке не было ни тени сомнения, словно он возвращался туда, где ему предназначено быть. Я не раз пыталась уничтожить этот холст, но всякий раз останавливалась, вспоминая, с какой любовью он смотрел на него. Он так дорожил им… тогда почему? ]
— Прошу, покажите мне.
— Я не могу показать это человеку, который даже не представился. Кто вы?
— Он...
— Это он должен был быть в той карете.
— Что случилось с наследным принцем?
— Прямо перед прощанием он отдал мне его, завернув в плащ, и сказал, что это ваш любимый наряд.
— Раз он так дорог вам, я хранила его с тех пор, как прибыла сюда.
[ – Ваше Высочество, вам необычайно идёт этот наряд. Позвольте узнать, где вы его приобрели? Он кажется весьма редким. ]
[ — Ха-ха… Это наряд, который стал исполнением давнего обещания. ]
— Он велел мне сжечь эту картину… Но я этого не сделала. Я была убеждена, что если он когда-нибудь найдёт дорогу обратно ко мне, то захочет взглянуть на неё вновь. Ведь он так дорожил ею.
— И потом… разве может художник быть равнодушным к собственному детищу?
[ Я рассматривала эту картину множество раз, однако смысл, скрытый за её названием, оставался для меня загадкой. ]
[ Но, глядя на неё рядом с этим мужчиной, я наконец начала понимать. ]
