[ Лежа на кровати Максимилиана, я рассказывал ему о своём сне. Он слушал меня спокойно и внимательно. Время от времени на его лице проскальзывала улыбка, а иногда он нарочно поддразнивал меня. ]
— Так значит… в итоге ты всё же предал меня и обручился с Ариэль?
— Я сразу расторг помолвку, как только всё закончилось. И вообще, изначально это было…! И вообще… всё это происходило лишь во сне, Максимин.
— Хмм, всё равно как-то обидно, знаешь ли.
— Если уж кто и должен обижаться, так это я. Вы, между прочим, во сне ещё и поздравили меня с этим событием.
— Ай!
— И как это понимать? Мне тебя ещё и похвалить за то, что ты всё воспринимаешь буквально?
— Думаю, окажись вы на моём месте, вы бы сами не остались равнодушны.
— Ну… понять-то могу, но осадочек всё равно остался. Да и зная тебя, ты бы точно воспринял эту помолвку всерьёз.
— Это я-то? Абсурд! За всю жизнь, кроме вас, я больше никого…
— А разве не ты утверждал, что будешь любить «Маленькую Жемчужину», кем бы ни оказался этот человек?
— С какого-то момента ты всё время упоминал об этом в письмах. Маленькая Жемчужина, почему вы отказываете мне во встрече? Кем бы вы ни были, мои чувства к вам не изменятся.
— Прошу вас, остановитесь...
— Даже если ваши руки запятнаны кровью других людей, я всё равно буду служить вам. Даже если ваше лицо изуродовано шрамами, будь вы женщиной или мужчиной, я всё равно последовал бы за вами, без раздумий отдав вам своё сердце…
— Максимим...
— Оглядываясь назад, я ведь сам был просто глупым ребёнком. Даже стыдно это вспоминать.
— Но ведь это были письма, написанные в пору наивности и незрелости.
— Ну знаешь, для наивного юнца это было довольно искренне. Каждый раз без устали всё спрашивал. «Маленькая Жемчужина, не обзавелись ли вы уже семьёй? Или у вас есть тот, с кем вы связали будущее?». Столько раз стирал и переписывал эти строки, что, когда наконец решился задать этот вопрос, бумага уже протёрлась до дыр.
— Так торопился, что даже не стал переписывать начисто. Помнишь?
— Вы слишком жестоки...
— Жестоки, говоришь? Просто эта деталь произвела на меня впечатление. Обычно ты писал только про учёбу, а тут вдруг такая смена настроения. Это было довольно мило. Ещё и таким настойчивым был.
— Пожалуйста, перестаньте.
— В том кошмарном сне… Если бы ты чуть раньше узнал, кто я на самом деле, что бы изменилось?
— Кто знает. Возможно, я бы решился раньше предложить вам это. Жить в другой стране, далеко за восточной границей, где и язык, и культура иные.
— Но… согласились бы вы?
— Во сне я жил ещё долго после того, как вас не стало. Мне было уже далеко за тридцать, и после революции я своими руками казнил нескольких соратников, с которыми когда-то шёл плечом к плечу. Чтобы сохранить доверенное вами положение и исполнить вашу последнюю волю, даже ценой жизней близких людей, я выбирал путь, при котором империя прольёт как можно меньше крови.
— Каждый раз, когда становилось невыносимо трудно, я думал о вас. Почему вы так и не открылись мне? Почему не сказали, кто вы на самом деле? Неужели вы ни разу не колебались на том пути, который сами для себя выбрали…
— В глубине души я таил на вас сильную обиду. Почему вы были так безжалостны ко мне? Если вы действительно меня любили, как вы могли решиться на это?
— Если бы в тот день, когда я приготовил для вас карету, вы покинули дворец, где родились и выросли, и выбрали меня… Я ведь правда верил, что, по крайней мере, смог бы сделать вас счастливым.
— Во сне… ты нашёл ответ на свой вопрос?
— Не уверен. Каждый раз, спрашивая себя, я находил новый ответ и думал, что он ближе всего к истине… но не знаю, нашёл ли я его на самом деле. Но...
— Но?
— Человек, которого я знал, казался таким хрупким, что создавалось впечатление, что он мог исчезнуть в любой момент, но на самом деле он был сильнее всех. Сострадательный и вместе с тем беспощадный, уязвимый, но всё же непоколебимый. Пусть даже с дрожащими руками, но вы бы всё равно поставили перед собой цель довести своё решение до конца, превыше всего.
— Если это и есть тот дух Йоахима, что вы оставили после себя…
