— Та картина…Если речь о ней… она ведь определённо стояла в моей комнате…
[ Нет… была ли она там? ]
— Ха… Вот же, раскрыли моё убогое творение. Я ведь велел избавиться от неё, чтобы никто не увидел… но, похоже, жизнь сыграла со мной злую шутку. Что ж… уже ничего не поделаешь.
— Но сейчас я буду писать другую картину, так что лежи смирно, Джин. Только не как в прошлый раз.
— Максимин...
— Вы… можете видеть?
— Ммм...
— Хммм...
— Пфф, конечно могу. С чего вдруг такой вопрос? Ты это с таким серьёзным лицом спросил, что даже смешно стало.
— Сон...
— Мне приснился ужасный сон.
— В этом сне я похоронил вас. Корнелл… вынес ваше тело через тайный проход и на той горе… мы похоронили вас. Максимин… Ваше имя...
— Я не смог оставить вам даже надгробия.
— Джин.
— Все пытались отыскать ваше тело. Революционеры перевернули столицу вверх дном, прочёсывали реки и горы, не оставляя ни одного уголка нетронутым. Клялись, что найдут вас, пусть даже мёртвым, и повесят ваше тело у городских ворот…
— Чтобы отвести от себя их подозрения, мне потребовалось много времени… слишком много.
— Чтобы выжить… вы даже не представляете, на что я тогда пошёл и что мне пришлось пережить. Ради того чтобы защитить Корнелла и ту гору…
— ...Максимин… это правда вы?
— ...Да. Успокойся, хорошо? Я принесу тебе чай. С мятой подойдёт?
— Тот, который ты обычно пьёшь...
— Нет!
— Не уходите. Не нужен мне чай. Не уходите, Максимин
— Ох боже мой… хорошо. Иди сюда.
[ …Господи. Господи, благодарю Тебя. ]
— Похоже, тебе и правда было страшно. Ты даже расплакался. Иногда ты и правда ведёшь себя как ребёнок.
— Если бы вам приснилось такое, вы бы тоже не смогли сдержать слёз.
