Желтые тюльпаны

Она стояла с лёгкой улыбкой на губах, словно сама весна, пришедшая в этот серый мир. В её глазах отражался свет, который манил и обескураживал одновременно. Сердце мальчика забилось быстрее, он ощутил, как мороз пробежал по спине. 

Все его мысли устремились к ней, придавая веселья скучной утренней линейке.

Учительница присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с детьми. Она говорила с ними так тепло, что каждый чувствовал себя особенным. 

Дазай поймал себя на мысли, что больше не хочет быть мальчиком острого ума, пусть лишь ради того, чтобы взглянуть на неё снова. Это была не просто встреча — это было начало чего-то удивительного.

Заходя в класс что-то внутри начало кричать, биться вновь и вновь. Мальчишка никогда не был в такой атмосфере: здесь царило весёлое оживление, дети переговаривались, смеялись и делились своими игрушками. Но внимание мальчика было приковано только к одной личности — к Озаки. 

Её грация и уверенность заставили его детское сердце не разрываться при виде толп детей, их криков и смеха. 

Он чувствовал себя в безопасности. Словно что-то подобно родитель укрывает его от переживаний.

— «Всем доброе утро!» — произнесла Озаки, её голос будто как мелодия, что тут же утихомирила класс.

 В этот момент Осаму понял, что эта женщина станет для него не просто учителем, а настоящим кумиром. Он спрятал лицо за школьной формой, надеясь, что никто не заметит, как он краснеет от смущения. От того, что вдруг увидел в учительнице человека стоящего на одном крайне с его опекуном.

Вопросы о том, как же ему подойти, никак не вылезали из головы.

Каждый день, когда Осаму приходил в школу, он старался не упустить момент, чтобы поймать взгляд Кое. 

Та всегда была полна улыбок и добрых слов, что только усиливало его восхищение. Постепенно тот начал понимать, что чувства, возникающие в его сердце, были гораздо глубже, чем детская симпатия. Это была настоящая привязанность, зарождавшаяся в юной душе под напором новых эмоций и переживаний.

Озаки была словно из другого мира, и Дазай, практически выросший среди жестокости и насилии, был заворожен её нежным образом. 

Женщина, опираясь на стол, держала в руках книгу, а её голос, когда та начала рассказывать о предстоящем учебном году, напоминал мелодию, лишённую суеты. 

Слушая её, Он будто чувствовал, как внутри зажглась искра надежды, которую мальчишка никогда не знал. Он всматривался в её лицо, пытаясь выяснить, что стоит за этой чарующей улыбкой.

Жизнь в его мире слишком обманчива, никогда не знаешь что таится за приветливостью. Но кое, как кажется, вовсе не собирается ему вредить.

Новая учительница была требовательной, но справедливой, она умела создать атмосферу, в которой даже самые непослушные дети начали уважать её. 

Осаму, будучи тем, кто привык решать проблемы радикально, без участия кого либо, оказался в замешательстве: как можно делать что-то плохое рядом с такой женщиной?

Со временем шатен понял что его чувства к Озаки стали больше, чем просто восхищение. Он мечтал о том, чтобы стать тем, кто сможет вызывать у неё улыбку, хоть на миг. Однако, в глубине души, всегда оставалась тень прошлого, помнящего, что доброта бывает дорогой ценой.

 Кое умела видеть горе и радость там, где другие лишь замечали пустоту. 

Каждый вечер, когда затихали шумы города, она вновь садилась рядом с шатеном, делясь с ним историями о мире, полном чудес и возможностей. Её голос, мягкий и успокаивающий, напоминал о доме — о том, чем он мог бы стать, если бы не тени прошлого. С каждым рассказом она строила вокруг него крепость из доброты и тепла, которая защищала от чужих глаз и насмешек.

Дазай наконец понял, что теперь не одинок, даже когда мир вокруг него казался холодным и неприветливым. 

Озаки стала той ниточкой, за которую он держался, когда моменты отчаяния пытались его поглотить. 

Её поддержка укрепляла его веру в себя, и даже самые смутные мечты начинали обретать форму. Она была не только наставником, но и другом, с которым можно было поделиться самыми сокровенными думами.

Каждый маленький успех шатена, каждое достигнутое время, было для неё праздником. 

Она ярко улыбалась, и его сердце наполнялось светом. В её глазах он видел отражение надежды — надежды на то, что мир, возможно, не так уж и жесток, как ему казалось. 

Озаки научила его не только мечтать, но и действовать, и это было самым ценным уроком, который он мог получить.

Учительница, встретившая в жизни множество трудностей, становилась для него символом надежды и стойкости. Каждый раз, когда Осаму приносил ей тюльпаны, он невольно чувствовал, как эти небольшие жесты наполняют ее сердце радостью. 

Она, улыбаясь, ставила цветы в вазочку на столе, и кабинет наполнялся теплом, которое, казалось, могло сжигать все невзгоды.

Дазай в такие моменты становился мягче. В нем просыпалось желание делиться знаниями и опытом. 

Кое открывала ему мир литературы и искусства, помогая увидеть красоту даже в самых, казалось бы, безнадёжных ситуациях. Мальчишка, в свою очередь, обогащался ее мудростью, находя в словах утешение и поддержку.

С каждым тюльпаном трепетная связь между ними становилась всё крепче. 

Он понимал, что отношение к нему было искренним, а забота о его будущем не просто долгом, но и истинным желанием помочь вырасти достойным человеком. Эти моменты наполняли его энергией, придавали сил, заставляли мечтать о будущем, в котором он сможет стать опорой и для других.

И хотя желтые тюльпаны срывались с обочины школьного двора, в сердце Озаки они навсегда были напоминанием о том мальчике. Таком светлом и ярком, но потухшем от обстоятельств, от чертовой жизни.