Ждать.

Первый, кого увидел Сильмалимбэ, сойдя с корабля на берега Валинора, оказался отец. Айнон почти нисколько не изменился. Разве, что золотистые волосы слегка побелели и больше не были столь ярки. Однако взгляд светло-голубых глаз был всё также светел и мягкое сияние едва окружало поэта.
— Здравствуйте... Ваниа Айнон, — поздоровался Лимбэ, склонив голову.
— Здравствуй...сын, — ответил ваниа и на лице промелькнула грустная улыбка.
Затем, эльф обратил внимание на сошедшую вслед за мужем Нарвэн и её сыновей.
Взгляд стал яснее и теплее.
— Рад наконец-то лично увидеть вас, прекрасная нолдиэ. Знаю о вас немного от Морьофинвэ. Вы невероятная храбрая дева, сумевшая не просто вывести темную душу к свету, а сделать это находясь в плену. Это достойно высшей похвалы и почестей.
— Я... Благодарна вам за ваши теплые и приятные слова, Айнон, — постаралась более вежливо ответить Нарвэн. Её не смущали слова эльда, однако на сердце стало почему-то немного неспокойно. К тому же, ещё и на причале было довольно тихо и почти никого не было видно. Она и не рассчитывала на пышный приём, но... Слишком уж все было безжизненно. Однако, может быть просто большинство решило избежать лишних взаимодействий с ними.

Поглядев на своих внуков, поэт наконец-то вспомнил о том, что они все ещё стоят на берегу.
— Пожалуй, вам следует отдохнуть после небольшого путешествия. Ваш дом, Нарвэн, находится все там же, где и был. Если вы захотите переселиться ближе к подножию горы, я вам помогу и буду этому несказанно рад.
Но...с Сильмалимбэ мне надо поговорить.
Пара переглянулась между собой.
Ваниа, мягко коснулся рукой, плеча нолдиэ и едва улыбнулся уголками губ, взирая на неё одним единственным глазом.
— Вы идите пока к себе. А я попозже. Хорошо?
— Хорошо... — медленно проговорила Нарвэн, сжав руку мужа.
Лимбэ мягко провёл бледной ладонью по щеке любимой. Рукав рубахи задрался чуть больше и стали видны старые ожоги и шрамы.
— Немного попозже, снова будем вместе. Не скучайте без меня!
Потрепав мальчишек по волосам, Гриаэль подошёл к отцу. Тот направился по каменной дорожке, ведущей от Гавань, куда-то вглубь Валинора.

— Я рад, что ты сумел познать любовь и полюбить в ответ, — проговорил Айнон. Голос ваниа стал звучат чуть более сухо и грустно.
— Да. Сумел и сам этому счастлив. Не верится в то, что Нарвэн сумела полюбить такого, как я, — ответил Лимбэ, не сдержав теплой улыбке. Имя нолдиэ, отзывалось в груди приятным теплом и лёгкостью. Его свет, его счастье... Та, без которой он не мыслил своей жизни.
— Однако, твои преступления перед Ардой и живыми существами очень велики. Ты служил тёмному властелину Морготу. Ты загубил столько невинных жизней, сотворил много злого и ужасного. Твои дух и тело осквернены искажением. А потому, тебе надобно пойти в Чертоги Мандоса и быть запертым в Залах Заключений. Я... Проведу тебя до них.

Гриаэль мрачно усмехнулся.
— Нет. Я не пойду с вами, ваниа Айнон. Нет уж. Я вернусь к своей жене, детям. Я люблю их и ничто нас больше не разлучит. Нарвэн - мой свет и счастье.
Айнон тяжело вздохнул.
— Я знаю, как велика и сильна любовь. Однако, воля Валар имеет вес не меньший. А груз твоих преступлений очень тяжек.
Сильмалимбэ развернулся спиной к эльфу, намереваясь отправиться к жене, как дорога под ногами стала закрываться туманом. Стало намного холоднее, вокруг появились мрачные своды Чертогов Мандоса.
— Ты снова противишься воли Валар, — раздался холодный, суровый голос.
Искаженец тяжело вздохнул. Да уж, от Намо, здесь в Валиноре не уйдешь.
— Я всегда ей противился. Только один раз я пошел у неё на поводу, чтобы быть с Нарвэн. И больше я не намерен следовать ей. Моя судьба в моих руках и руках моей жены. Не в твоих.

— Ты считаешь так... Ну, что ж. Пускай.
Сильмалимбэ вздрогнул, когда почувствовал на своих плечах тонкие, длинные пальцы. Перед глазами пронеслись знакомые, проклятые стены Ангбанда, плач, крики... Жуткий, хриплый смех.
— Нет! Прошу не надо!
— Да проклянут тебя Валары! Морготов слуга....
— Моя дочка... Моя девочка... Прошу, не трогай...
— Славно ты меня повеселил.
— Работай во славу Тёмного Владыки.
— Сильмариллы вернутся к нам...
— Серебро...тусклое серебро... Потемневшее серебро.
— Теперь твое имя... Гриаэль.
— Гриаэль.
Его темное имя. Проклятое имя. Оно было не просто написано на страницах его жизни. Оно было выжжено на его душе.
Он помнил все голоса, все слова. Он ничего не забыл. Искаженец помнил, как просыпался в ночи от кошмаров, как ему казалось, что жизнь с Нарвэн - это просто прекрасный сон. Который может закончится в одно мгновение и он снова окажется в Ангбанде. Только уже без неё.

Стоило Сильмалимбэ на мгновение закрыть глаз, как он ощутил, что его руки и ноги опутаны тяжёлыми цепями. На шее появился тяжёлый, медный обруч, чуть плотнее прилегающий к коже у горла.
Вокруг появились каменные стены и решётка с рядами железных прутьев.
— Нет уж! Не удержишь Намо Мандос! — рявкнул ваниа, дёрнувшись вперёд.
— Охраняет тебя не он, — раздался насмешливый, знакомый голос.
По другую сторону решётки возник силуэт нолдо с длинными,черными волосами.
Светло-голубые глаза смотрели на пленника презрительно и неприязненно.
— Вот и встретились снова Фэанаро, — мрачно проговорил Лимбэ, не отводя взгляда от кузнеца.
— Только теперь уже как пленник и надзиратель.

Нолдо сделал несколько шагов в сторону, пропадая в тумане и снова появляясь только уже с правой стороны от Гриаэля.
— Я не стану здесь оставаться навечно. Мне нужна моя Нарвэн. Я вернусь к ней, даже если понадобится сразиться хоть с тобой, хоть с Намо, — прорычал ваниа, пытаясь снять с себя оковы. Но чем больше он пытался, тем крепче цепи обвивали его предплечья и ступни.
— Уймись. Если Нарвэн захочет - ты покинешь Чертоги.
— Что?
Сильмалимбэ перестал сопротивляться и смотрел недоверчиво на Фэанора.
Тот поджал губы.
— В этих Залах Заключений томятся почти все темные. Те, кто служили Морготу и после своей смерти или изгнания не попали за Врата Ночи. Их охраняют мои сыновья и я. Здесь искаженцы должны быть до Дагор Дагората. Но... Если вдруг, светлая и храбрая душа захочет вернуть обратно кого-то из темных...
Эльф хмыкнул.
— То в таком случае, надо будет сразиться против моих сыновей. Доказать им, что оскверненный дух достоин возвращения. Не только мечом, но и словами.

Гриаэль нервно рассмеялся.
— Намо... Вот ты...
На языке крутилось одно очень нехорошее слово на темном наречии, но Лимбэ все же прикусил язык.
— Я полагаю ей скоро, если не уже, донесли весть о том, что ты здесь. Значит скоро придёт требовать тебя обратно, — проговорил нолдо и скрестил руки на груди, смотря в туман.
Ваниа посмотрел в ту же сторону, подойдя чуть поближе, насколько позволяли цепи, к решётке.
— Одна против семерых.... Ещё и феанорингов. Жестоко, — прошипел Сильмалимбэ, сжав руки в кулаки.
Перед глазами слишком явственно проступил образ дорогой нолдиэ. Серьёзный и суровый взгляд, короткие волосы, простая одежда и лёгкая броня.
— Ты веришь в Нарвэн? — внезапно спросил Фэанор.
— Верю, — твёрдо ответил Лимбэ и в сером глазу как будто сверкнул едва заметный огонёк.
— Она справится. Раз уж сумела выдержать пытки в Ангбанде, войны, вернуться из Чертогов и уж тем более полюбить тебя и как-то выдерживать твой характер, то против моих сыновей ей будет чем ответить.
Пламенный эльда держался спокойно и обыденно.

Гриаэль нервно кусал губы и ходил из стороны в сторону по своей темнице.
Он здесь кажется совсем ничего по времени, но без Нарвэн казалось, эльф пробыл в заключении целую вечность.
Лимбэ прислушивался ко всему происходящему и ждал любимую. Время тянулось очень и очень медленно.
Как наконец-то...
— Я пришла к тебе, Владыка, чтобы забрать своего супруга, ваниа Сильмалимбэ!

— Нарвэн! — воскликнул Гри, дёрнувшись на звуки голоса в сторону откуда тот должен был исходить.
— Она тебя не слышит, — флегматично проговорил Фэанор, проведя рукой в воздухе.
В тот же миг, перед пленным появилось изображение его супруги и Вала Намо.
Лимбэ слушал их разговор, внимательно ловил каждое слово.
Нолдо действительно не соврал. Ей придётся сразиться со всеми семерыми. Но не разом, а по очереди.
И первым, к удивлению Гриаэля, оказался Маглор. Искаженец думал, что всё будет по порядку старшинства, а тут вдруг внезапно первым решил быть Кано.
Хотя... Неприятная мысль кольнула ваниа.
Может быть Маэдрос решил быть последним неспроста? Скорее всего он приготовил что-то очень уж сложное для Нарвэн.

Лимбэ оставил эти мысли у себя на подкорке и вслушивался в то, что говорит Канофинвэ. От его слов, лицо заключённого застыла словно каменная маска.
Да, он пытал и ставил эксперименты на многих невинных, среди которых были как женщины, так и дети. Это правда. Он не стал бы этого отрицать.
Гри поглядел на нолдиэ. Та ничего не говорила и эльда почувствовал, как пальцы слегка дрожат. Это нечем оспорить... Да и как такое вообще....
А потом раздался хлопок.
Эльф снова посмотрел на Нарвэн и губы дрогнули, чтобы затем расплыться в искренней улыбки.
Танец! Тот самый, единственный танец, которому он научил её!
Сильмалимбэ внимательно смотрел за её движениями. Всё верно делает, не ошибается!
Он и сам начал танцевать синхронно с движениями супруги. Цепи не сильно мешали подобному.
В этот танец Гри постарался вложить, как можно больше своих чувств и светлых мыслей. Он подумал уже не только о жене, а ещё и о их детях.
Когда Нарвэн закончила танцевать, то Гриаэль снова прислушался к тому о чем нолдиэ говорила с Маглором.
И когда последний дал добро на то, чтобы ваниа был освобождён, то на душе стало ещё веселее. Один есть. Осталось шестеро.

И следующим оказался Карнистир. Видимо порядок действительно изменился и действовали не по старшинству. Сильмалимбэ это не очень нравилось. Точно будет в дальнейшем подвох.
Слова Морьо не вызвали у него какой-то реакции. Да, он предал и Валар и потом Мелькора. Он бы этого не отрицал. Но ради Нарвэн и своих сыновей он это сделал. Да, теперь его ненавидят и те и другие. Но Гриаэль был к этому готов.
Пусть его презирают, если захотят, то могут даже побить, но за то он будет рядом с любимой и детьми. А это стало для него намного важнее, чем всё остальное.
Фэанор хмыкнул, глядя на то, как Морьо отдаёт нолдиэ щит и копьё.
— Что такое? — ехидно прошипел ваниа.
— Думал, что Карантир приготовит для неё более сложное испытание?
— Нет, — холодно ответил нолдо.
— Я вообще не питал иллюзий насчёт него. Я был более, чем уверен, что Нарвэн сумеет его убедить. Он к ней успел привязаться за время, когда она была в его отряде. Пусть и показывал это по своему.

Гриаэль прищурился.
— Я так замечаю, ты не очень то и любишь Морьо. Хотя, ты вообще своих детей видимо не любил.
— Я люблю и любил всех своих сыновей одинаково, — резко ответил Фэанаро, в глазах которого сверкнули гневные огоньки.
Кажется эта реплика от искаженца весьма сильно задела все же великого кузнеца.
Лимбэ расхохотался. Смех разнёсся от стен и потонул где-то в тумане.
— Ну ну... А зачем тогда они приносили Клятву? Проклятую Клятву, которая все их жизни под откос пустила? Из-за тебя ведь это было... Из-за того, что ты свои камешки любил больше, чем детей родн...
Гриаэль не успел договорить, как рука в тяжёлой перчатке ударила по щеке заключённого.
Настолько удар был силён, что ваниа аж пошатнулся, цепляясь за стену.
— Ух... Видимо я тебя страшно разозлил, — хмыкнул эльф.
Нолдо мрачно сверкнул на него глазами и повернулся в сторону изображения на котором Нарвэн уже разговаривала с Курво.

Гриаэль прислушался к словам и от былого весёлого настроения не осталось и следа. Так оскорблять его жену! Вот же мелкий... Весь в отца!
Ваниа напряжённо следил за их разговором, когда внезапно появился ещё один голос. Ну, да в то, что они появятся вместе это было предсказуемо. Келегорма и Куруфина он успел увидеть вместе в Валиноре. Ещё когда те были детьми, а он только изобрёл свою первую взрывчатку. И оба глаза были на месте.
И естественно, тот без драк и сражений не может. Хотя нет. Это не было похоже на битву. Скорее, на...охоту.
Впрочем, чего ещё ожидать от того, кто проводил много времени с Оромэ.
Вот только повадки Келегорма напоминали больше волчьи или собачьи. Интересно... Кто на кого все же охотился?

Сильмалимбэ прокусил губы чуть ли не до крови, следя за тем, как Нарвэн сражалась. Заметив, что её ранили, искаженец рванул посильнее цепи, раздражённо и гневно зарычал. Ох как бы ему хотелось оказаться сейчас рядом с дорогой супругой и со всей силы ударить Тьелко. За одну эту рану, ваниа был бы готов самолично биться с феанорингом.
Вот только затем, слыша слова Нарвэн, видя, как её глаза сияют, точно звездный свет, раздражение и злость уходили на второй план.
Гриаэль с восхищением и любовью смотрел на нолдиэ. Её грозный рык, ветвь в руке и щит в другой, создавали невероятный образ. Не знай Лимбэ, что это Нарвэн, его дорогая жена, решил бы, что за него сражается майэ.

Пленник почти не слышал слов, ему казалось, что все вокруг потускнело и не имело цветов. Только одна Нарвэн и сияла в этом месте. Лишь её он видел. А больше, никого.
Гри улыбнулся. Осталось совсем чуть-чуть. Близнецы и... Нельяфинвэ. Что приготовил старший из детей Фэанора для нолдиэ?

Слушая Амраса и Амрода, ваниа невольно задумался о том, какая Нарвэн была в детстве. Представил маленькую нолдиэ, которая бегает вместе с близнецами и умилительно улыбнулся.
Он был в детстве примерно таким же. Разве, что бегал без друзей и один. И чаще всего сидел и рисовал на бумаге всякие дворцы, природу и небо.
Задумавшись немного, Гриаэль выжидал, что ответит Нарвэн на их слова.
— Он бы никогда даже не подумал допустить опасность нашему сыну.

Треск деревянной шахматной доски был очень показательным жестом.
Гриаэль скептически выгнул бровь и перевёл взгляд на Фэанора.
Тот неотрывно глядел на изображение Нарвэн, а его глаза словно потеряли весь огонь и яркость. Сложив руки на груди, нолдо кажется не был доволен этой репликой.
Сильмалимбэ призадумался и в разуме пронеслось куча разных мыслей. Но одна особо сильно зацепила и от неё даже стало не по себе.
— Ты, что же... — прошептал ваниа, ошарашенно уставившись на нолдо.
— Сам...
— Лучше тебе заткнуться прямо сейчас, Тёмный, — прошипел Фэанаро и мрачно отвёл взгляд в сторону.
Гриаэль усмехнулся, усевшись на пол. Привалившись спиной к каменной стене, Лимбэ неотрывно глядел на Нарвэн, нервно перебирая в руках цепи, которыми был же прикован.

Услышав голос Нельяфинвэ и заметив, как его фигура возвышается над нолдиэ, Лимбэ напряжённо замер на месте, вслушиваясь в его слова. Для него, каждая фраза из уст Маэдроса била весьма больно и поднимала утихший было гнев. Да как этот мальчишка смеет такое говорить?! Нарвэн - светлейшее существо! В ней нет тьмы! Нет и не было ничего подобного!
Увидев копьё Эонвэ в руке первого сына Фэанора, Гриаэль ещё больше побледнел.
— Нет... — прошептал ваниа, в голосе которого проскользнула тихая ярость и страх.
— Что же ты делаешь, дурак...
Фэанор следил тоже с интересом за своим ребенком и тем, как копьё влетает в щит.
Время для искаженца казалось замерло. Он, кажется даже задержал дыхание, смотрел неотрывно на происходящее.
Ощущал, как в душе поднимается ураган из чувств и эмоций, кружась в вихре.

А после, потянулся все ближе к изображению, смотря на Нарвэн, сидящую на коленях и Нельо, утирающего с её лица слёзы.
— Забирай, дурёха, — услышал от Нельо, Гриаэль.
И на душе вдруг стало тихо и спокойно.
Он освободился. Благодаря Нари, он покинет Залы Заключений.
Фэанор мрачно покривил лицом.
— Удача любит таких, как ты: дураков и без мозгов. Повезло тебе с женой. Иначе, никто тебя отсюда не вызволил бы.

Ваниа едва приподнял уголки губ.
— Она - моё спасение. Моё счастье.
Нолдо только фыркнул на такие ласковые слова и после щёлкнул пальцами. Изображение пропало и где-то неподалеку засиял яркий свет.
Гриаэль зажмурился, а когда открыл глаз в зале появилась Нарвэн.
— Нарвэн!
Искаженец ринулся к прутьям темницы. Цепи почти никак его не удерживали. Они медленно таяли и пропадали.
Нолдиэ увидела супруга. Серые глаза с любовью и радостью посмотрели на ваниа. Как её взгляд метнулся на Фэанаро.
Тот лишь отвернулся и махнул ладонью.
— Освобождай уже своё горе и муки. И уходите. Всё испытания пройдены, всех моих сыновей ты уговорила отпустить Сильмалимбэ. Так, что проваливайте и живите с вашей странной любовью.
Кузнец исчез в клубах густого, молочно-белого тумана.

Семь звёзд ярко сияли на тыльной стороне ладони нолдиэ. И стоило той коснуться решётки, как все семеро сверкнули и прутья, вместе с кандалами и цепями стали пропадать.
Когда темница окончательно исчезла, Лимбэ замер на месте, стоя перед Нарвэн. Он смотрел на неё и чувствовал, как сердце и душу сжигает болезненное чувство вины и раскаяния.
— Прости меня, свет мой, — прошептал искаженец, опустившись на колени перед супругой.
— Прости, что доставил столько проблем.
Нарвэн посмотрела на любимого с теплотой во взгляде и вздохнула.
— В Ангбанде, ты сделал для меня ничуть не меньше. Идём... Пойдем отсюда домой, милый мой.
— Пойдем, — только и ответил Гриаэль.
Рука коснулась руки супруги, переплетая вместе их пальцы.

Сильмалимбэ шёл рядом с ней, обратно к их дому и не выпускал ладонь ни на мгновение. Боялся, что стоит ему отпустить свою дорогую жену, то всё вернётся обратно. А этого очень не хотелось.
Только когда, Залы Заключений и Чертоги Мандоса были позади, ваниа позволил себе выдохнуть и окончательно увериться в том, что больше они не разлучаться.

Теперь уже никакие силы не разлучат их. Ни тьма, ни свет.