Жан Кокто

Жан Морис Эжен Клеман Кокто, родившийся 5 июля 1889 года в пригороде Парижа Мэзон-Лаффитт, -- один из самых р а з н о о б р а з н ы х наших авторов.

Большинство загаданных цитат взято из его знаменитой пьесы "Орфей", написанной еще в 1926 году и ставшей затем сценарием для не менее знаменитого фильма. Добавим еще одну, в качестве бонуса ;)

"ГОЛОВА ОРФЕЯ, КОМИССАР, СЕКРЕТАРЬ

СЕКРЕТАРЬ. Господин комиссар, я к вашим услугам.

КОМИССАР. Рождены...

ГОЛОВА ОРФЕЯ. Мэзон-Лаффитт два Ф, два Т.

КОМИССАР. Раз уж вы называете место рождения, не откажитесь назвать ваше имя. Вас зовут...

ГОЛОВА ОРФЕЯ. Жан.

КОМИССАР. Жан как?

ГОЛОВА ОРФЕЯ. Жан Кокто.

КОМИССАР. Кок...

ГОЛОВА ОРФЕЯ. К.О.К.Т.О. Кокто.

КОМИССАР. Подходящее имя, чтобы спать на улице".

Сразу скажу, что на сегодняшний день у меня создалось твердое убеждение, что официальная биография Жана Кокто не поможет прояснить практически ничего в том поистине вавилонском калейдоскопе сущностей, которые в нем проявлялись...

Подобно одному из рассмотренных нами набоковских персонажей, Цинциннату, Кокто, "производя диковинное впечатление одинокого тёмного препятствия в этом мире прозрачных друг для дружки душ, научился всё-таки притворяться сквозистым, для чего прибегал к сложной системе как бы оптических обманов". И он достиг нужного результата: широкой публике до сих пор кажется, что об этом человеке известно все. Самоубийство его отца, перечень всех его многочисленных любовников и немногочисленных любовниц, пристрастие к опиуму и эксперименты со снами наяву, дружба с Коко Шанель и Марлен Дитрих, содержимое его гардероба -- вся его жизнь была абсолютно публична, каждый шаг, каждый афоризм "Принца удачи" были известны всем кто хоть сколько-то интересовался светской жизнью. И тем не менее у меня постоянно возникало ощущение, что за всей этой мишурой скрыта какая-то тщательно оберегаемая тайна, что-то, что пряталось за крикливыми нарядами и блестящими фразами...

 Как-то он жаловался в интервью: "Стоит мне купить где-нибудь галстук, как на другой день распродадут все такие галстуки, сославшись на мое имя. Стоит мне похвалить какие-нибудь чулки, как мое имя появляется на рекламе. Стоит мне засучить рукава во время работы, как множество молодых людей сделают то же самое. Я бегу, я  постоянно бегу  от самого себя".

В наши времена Кокто завел бы себе аккаунт в инстаграмме (кстати, мысль неплохая, можно даже прикинуть, какое фото поставить ему на аватарку), но в богемном Париже 20-х и 30-х годов такой возможности еще не было.

Отсутствие инстаграмма ему удалось компенсировать с лихвой ))

Кокто сочинял поэзию, прозу, пьесы и критику, поставил несколько фильмов, нарисовал тысячи скетчей и картин, оформлял балеты Дягилева, сотрудничал со Стравинским, Сати, Мийо, Онеггером и Менотти, играл в кино и в театре, играл джаз в нескольких парижских клубах, но при этом умудрялся производить впечатление абсолютного бездельника :)

В данной заметке мы попробуем работать с этой удивительной личностью по принципу апофатического богословия, или, если искать источники вдохновения за пределами европейской цивилизации, по принципу "нети-нети".

Итак, нас совершенно не интересует, во-первых, слащавая история его любви к Жану Маре. Хотя надо признать тот факт, что свои лучшие романтические роли Жан Маре сыграл в фильмах Кокто "Красавица и Чудовище" и "Смерть Орфея".

Да и то обстоятельство, что Жан Маре после смерти Кокто вспоминал о нем всю оставшуюся жизнь, тоже сложно игнорировать: "Жан, я люблю тебя.  Ты сказал в "Завещании Орфея": "Сделайте вид, что вы плачете, друзья мои, потому что поэт только делает вид, что он мертв".  Жан, я не плачу. Я засну. Я засну, глядя на тебя, и умру, потому что с этих пор буду лишь делать вид, что живу".

Нас совершенно не интересует трогательная история дружбы Жана Кокто с Эдит Пиаф и даже тот удивительный факт, что они умерли в один день, 11 октября 1963 года, с разницей несколько часов.

Хотя сочиненное поэтом в день собственной смерти стихотворение на смерть Эдит Пиаф стоит процитировать:

"Эдит Пиаф, подобно невидимому соловью, теперь сама станет невидимой. Нам останется от нее только взгляд, ее бледные руки, этот высокий лоб, собирающий лучи рампы, и голос. Голос, который заполняет все вокруг и летит все выше и выше, постепенно оттесняя певицу, увеличиваясь подобно тому, как росла ее тень на стене, и, наконец, величаво воцарясь на месте, где стояла маленькая робкая женщина. Душа улицы проникает во все поры города. Это уже поет не мадам Пиаф, а моросит дождь, жалуется ветер, и лунный свет стелется по мостовой..."

Нас совершенно не интересует сложная и непростая дружба Кокто с другим автором из нашего паззла -- Марселем Прустом.

Хотя именно Кокто в 1913-м году приложил немало усилий, чтобы найти издателя для Пруста. Да что там издатель -- Кокто помог и с критиками: Люсьен Доде в "Фигаро", Жан-Эмиль Бланш в "Эко де Пари", сам Кокто в "Эксельсиор", Морис Ростан в "Комедиа"...

И, несмотря на то, что впоследствии (спустя шесть лет) обидчивый Пруст упрекнул Кокто в том, что тот "так и не прочитал "В сторону Свана", надо признать, что частью своего литературного успеха Пруст обязан своему младшему товарищу.

Впрочем, если начинать говорить о тех, с кем тесно общался Кокто, -- упомянуть придется решительно всех авторов эпохи, -- от Стравинского и Дягилева до Пикассо и Сати, от Андре Жида и Андре Моруа до Жана Жене и Гийома Аполлинера.

И все эти истории нас не интересуют, хотя сам факт того, что Кокто дружил решительно со всеми и знал всех, находился в самом центре богемной жизни Парижа, и, собственно, и был этим центром, -- уже достаточен для того, чтобы он оказался в нашем паззле.

Нас не интересует история о том, как Жанно устроился в оккупированном Париже и почему он написал в своем дневнике того периода, что «в Гитлере мы имеем поэта, которого не дано понять монотонным людям».

Хотя поразительно, что при этом он смог сохранить хорошие отношения с теми, кто активно сопротивлялся оккупации. Многие, в частности, Эрнст Юнгер описывают Кокто в своих воспоминаниях посвященных оккупации как «человека, живущего в аду, но устроившегося в нем довольно комфортно».

Легенда о неудавшемся покушении Жана Маре на Гитлера, которое должно было якобы состояться в мастерской Арно Брекера (любимого скульптора фюрера) разумеется, тоже нас не интересует.

Нас не интересует история о том, как Кокто оказался последним великим магистром (Иоанн XXIII, с 1918 по 1963 год) так называемого Приората Сиона, организации, ставшей чрезмерно известной после бестселлера Брауна "Код да Винчи", но официально считающейся несуществующей.

Хотя, если покопаться в истории этой организации, официально признанной "мистификацией" в 1993 году, там можно найти и наших любимых тамплиеров, и Виктора Гюго, и многих других авторов нашего паззла ))

В конечном счете этот список можно было бы продолжать еще долго, но не хочу злоупотреблять вниманием читателя, и честно признаюсь, что единственное, что нас интересует для продолжения сборки нашего паззла -- это как раз Орфей, коротенькая пьеса, написанная в 1926 году. С постановкой этой пьесы связано довольно много удивительных событий, так что будьте осторожны и осознанны, читая ее. В автобиографическом очерке «Опиум» Кокто вспоминает: «В Мексике давали „Орфея” по-испански. Во время сцены с вакханками началось землетрясение, театр рухнул, несколько человек пострадали. Потом театр восстановили и снова дали „Орфея”. Неожиданно появился режиссер и объявил, что спектакль продолжаться не может. Актер, исполнявший роль Орфея, не мог выйти из зазеркалья. Он умер за сценой»

Но, тем не менее, прочитать стоит. Нас интересует зеркала, розовое бальное платье и стекольщик, который остается в воздухе даже когда из-под него выдергивают стул... Нас интересует соприкосновение темы дружбы и темы смерти, двух главных для Кокто тем.

"Зеркала - это двери, через которые приходит и уходит Смерть. Не говорите никому об этом. Смерть работает в зеркале, словно пчела в стеклянном улье". 

А тайна Кокто -- пусть остается тайной ;)

Для визуалов радостная новость: перечитывание пьесы в данном случае вполне может быть заменено просмотром "орфической трилогии", в которую, кроме "Орфея" (1950) входят фильмы «Кровь Поэта» (1930) и «Завещание Орфея» (1960). Более того, фильм в некоторых отношениях предпочтительнее. Но и пьесы будет достаточно...

Вот еще одна цитата, последняя, для мотивации :)

"Это было прекрасно и страшно. За секунду вы стали казаться мне страшным, как катастрофа, и прекрасным, как радуга. Вы были криком человека, падающего из окна, и молчанием звезд. Вы напугали меня. Мне трудно вам в этом признаться. Если вы не хотите говорить, молчите, но знайте, что наши отношения не могут оставаться прежними".