Жалость к себе

I.

а вот моя щетина

доброе утро!

и этот день пройдёт

и другой день пройдёт

солнце 

встаёт по волосам

на моей ноге

утро поднимает меня

как в твоих объятиях

рук я не двинусь

это я держу тебя

за волосы

я помню о родине

это рельсами

заложена земля

земля никуда

не уйдёт

у неё устали мышцы

помню откуда я вышел

и куда постоянно льну

когда я думаю

твёрдо раздвинув

ноги и мочась

в унитаз о твоих глазах

мой плевок

на асфальте Питерской

набережной

напоминает о тебе

и вот я думаю

будет ещё завтра и ещё завтра и ещё завтра и ещё завтра и ещё завтра

и когда закончится сегодня?

над бухенвальдом

тоже пели птицы

вставало солнце

пели птицы

вставало солнце

и падало в ямы дышащие огнем

и когда меня муха

обойдёт головой

я глажу себя

чтоб припомнить

твоё тело

муха тоже была человеком она всё понимает

и я пережёвываю вечер за вечером

линчую сон через повешение 

в городе вечного солнца

и постоянного вечера

спокойной ночи!

если я хоть раз увижу ночь

II.

я выпускаю синицу

что греется у меня

в руках

она слишком сладко поёт

и мешает мне спать

В республике объявлен трёхдневный траур.

В республике объявлен трёхдневный траур.

В республике объявлен трёхдневный траур.

ты митингующая на площадях

с оголённой грудью

с волосами на сосках

изменяющая мне с каждым

кто кончен

кто не может жить

и не может умереть

ты кричишь

ЛЭПами и проводами

автострадами

цивилизацией

ты кричишь

политическими заключёнными

(а мне плевать на политических заключённых на каждого убогого и ранимого я лишь смотрю в твои глаза плачущие не по мне)

несправедливостью

(а я знаю что мир справедлив)

но я выпускаю синицу из рук

ты грызёшь пальцы

и чайки кричат истошно

ты держишь мою

чёрную голову на своих коленях

и не плачешь ты не плачешь

ты никогда не будешь плакать и я выпускаю синицу из рук

III.

только я плачу рядом с тобой

чужие руки на шее

подушки которые душат

ложь голов

недоверие к земле

и уже почти два месяца

подвешенный за ноги день

и уже почти три недели

рядом живёт повешенный

IV.

а это мне рассказала полевая трава, во время того как я ходил в туалет

на полянке около родительского дома

я был опять подпитый

«из ребра последней

надежды колдун

сделал рукоятку

для ножа

этот нож он передал мне

я его храню на поясе

когда мой живот

будет вспорот

таким же как я

а из грудины

будут падать

кусками

мясные звезды

я позову мать мух

чтоб мои мышцы

безмерно уставшие

от духоты кожи

не зря пропадали под

аутоасфиксией

закатов и рассветов

я позову отца червей

чтобы моя голова

лежащая

только на её руках

принадлежала

всей почве

я позову камыш

чтобы он

забрал мои потроха

и кинул в озеро

пусть ими питаются

рыбы

я позову отца ветров

чтобы он

из далёких далей

принёс запах

её пота

и унёс моё дыхание

смешанное

с больными зубами

и отдал моё дыхание

деревьям

я позову сестёр

полей и луговой травы

я попрошу

чтобы через меня

выросла длинная трава

трава в которой

бы заблудился путник

который стал бы мной» 

я застегнул ширинку и пошёл домой