ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВУШКА В ЛЕДЯНОЙ ГРОБНИЦЕ

Приходит на ум только история семнадцатилетней Екатерины Кокориной (фамилия по мужу), которая выжила, как писал ученый Вольдемар Иохельсон, находясь «в ледяном гробу» восемь дней. Правда, двадцатью годами позже публикации повести Ж. Верна.

Дело было на Алазее. Отчим отправил девушку на лошади в отдаленную местность одну. В пургу она заплутала, потеряла лошадь, изнемогая, лежала несколько дней под снегом.

Вот рассказ самой Екатерины, прозванной Тимиръ Кысъ (т. е. Тимир Кыыс — «Железная Девушка»), записанный В. И. Иохельсоном:

«Это было между Спиридоном и Николой (30-го октября — 6-го декабря).

Еще перед выездом началась небольшая “погода”, но в пути ветер усилился и занес дорогу. Настала пурга, с туманом, снегом. Ничего не видать впереди, снег залепляет глаза. Скоро стало темно, и я совсем потеряла всякий след — не знаю, в какую сторону ехать. Я остановилась, отстегнула нартенный ремень с седла, привязала коня за повод к нарте и легла. Долго на нарте лежала, не могла заснуть; так всю длинную ночь пролежала — до свету. Пока лошадь была, я не боялась: все-таки не одна. Лошадь была на привязи, всю ночь без корму, голодная, ветер ее пробрал, и она тряслась от холода, как и я.

Когда стало светать, я накинула нартенный ремень на седло и хотела сесть на коня, но нетерпеливая дрожавшая лошадь вырвалась и убежала вместе с нартой. Я бросилась за ней, но по глубокому снегу не могла догнать. В снежном вихре она скоро скрылась из виду. Я пошла по ее следу, но и след скоро потерялся: ветер быстро занес снегом. Это было на озере Эльбэрэк. Все хожу по озеру, ищу дороги, ищу конского следа. Взад и вперед билась — ничего не видать. День и ночь так ходила, искала, обессилела. Поставлю в снег ногу и не могу ее вытащить, сил нет. Не могу больше ходить — легла: на берегу озера легла, у дерева.

Как легла, так сейчас и заснула. Долго ли спала — не знаю.

Пробудилась — дышать трудно, ни в какую сторону не могу пошевелиться, всю снегом завалило. Я лежала па правом боку. Не могу повернуться, дышать. Стала плакать. Наконец левую руку высвободила, с лица снег смела. На лице снег был мокрый, таял. Потом подняла руку кверху и стала ковырять. Указательный палец дошел до самого верху: я почувствовала струю холодного воздуха и стала свободно дышать.

Но было темно, стояла глубокая ночь, и погода все бушевала в темноте.

Когда немного рассвело, я увидела над собой прокопанную пальцем дырочку. Через нее проникал слабый свет, но небо не было видно: туман и пурга продолжались. Снег все заносил мое окно, а я все снова пальцем протыкала. Лежу — все плачу. Голода и холода не чувствую, но жажда мучила меня. Беру левой рукой в рот снег, но жажда не утолялась. Лежу, плачу и думаю: “если бы кто-нибудь нашел меня? Но как найдет — заметит!?” Спала ли я и сколько спала за все время, — не знаю. Наполовину я была без чувств, но видела, как светает, потом темнеет и снова светает. Несколько раз день и ночь менялись. Сколько раз — не знаю. Холода я не чувствовала, было тепло. На третий, кажется, день погода прекратилась. Показался кусочек неба и ночью я видела звезды. Отверстие больше не заносило снегом. Лежу и прислушиваюсь: не слышно ли что, не идет ли кто, не едет ли кто? Все тихо, только ветер шумит и скрипят мерзлые деревья.

Наконец, — на который день, не знаю, — я услышала над собой неопределенный шум, потом шаги. Обрадовалась, стала кричать: “Вот я, здесь, под снегом, живая”. Голос мой ослабел, — думала я: — но все-таки услышат. Однако шаги стали удаляться, потерялись. Все стихло. Снова страшно стало, опять начала плакать. Через некоторое время я опять слышу скрип шагов по снегу, много шагов, потом слышу голоса, людские голоса. Потом в отверстии мелькнул красный шарф. Я закричала: “вот я, живая”. Кричу и плачу. Потом, слышу, наверху закричали: “Вот она лежит, здесь!” Обрадовалась. Жду. Кричу: “Не уходите, не оставляйте”. Потом, слышу, снег разгребают. Вдруг увидела небо, людей, своих родичей. Трое их было. Один в красном шарфе. Сняли с меня снег, а шевелиться я не могу. Я лежала в ледяном корыте из растаявшего подо мной, а потом замерзшего снега. Заледенелая и промерзшая одежда была тверда, как древесная кора. Руки и ноги закоченели. Волосы прилипли ко льду. Лед кругом меня осторожно отбивали ножами, чтобы освободить меня.

Положили меня на нарту, завернули в теплую одежду и повезли домой. Вскачь поехали. Это было 20 верст от дому».

Описание этого удивительного случая В. И. Иохельсон опубликовал в популярном российском журнале «Нива» N 20 за 1898 год.

Приведено там и свидетельство одного из трех тех спасителей Железной Девушки. Он сообщил, что руки девушки при обнаружении были голые, голова обнажена. А нашли Тимиръ Кысъ по «куржаку» на ветвях дерева, под которой она лежала в ледяной берлоге.

Тело девушки так закоченело, что она не чувствовала конечностей и не могла ими двигать. Одна из рук буквально примерзла к грудине, ноги замерзли полусогнутыми и одна выше другой. Занесли ее домой. Укрыли заячьими и оленьими шкурами. Привели теленка, разрезая ему ухо, наливали в чашу теплой телячьей крови и отпаивали Екатерину. Как выпила первую чашку, так пелена с глаз начала спадать. Через день только ледяные конечности начали оттаивать у девушки. И только на пятый день она смогла вполне уверенно креститься правой рукой. На десятый день смогла встать и сделать первые шаги.

Притом Екатерина не пострадала сильно после такого жуткого ледяного приключения, а позже благополучно была выдана замуж и в 1898-м имела ребенка.

Есть гипотеза генетиков, что селькупы и якуты (вероятно, в массе своей аборигенные автохтоны этих краев, воспринявшие некогда тюркские язык и культуру) за счет питания жирным мясом, приобрели определенную устойчивость к холестерину и заодно какую-то морозоустойчивость. Научные статьи на эту тему публиковались.

Однако же случай Тимир Кыыс совсем уж диковинный.

Ыччу-у-ычча!

@yakutsk_vecherniy