ЗДЕСЬ НЕЧЕМ ГОРДИТЬСЯ
ИНТЕРВЬЮ с Марком Романковым
Connection e.V. — от 15 августа 2022 года
Двадцатидвухлетний Марк Романков из России последние несколько лет учился в Германии. Незадолго до начала войны он вернулся в Германию и через несколько недель запросил убежище.
— Как ты узнал о начале войны?
— Я приехал в Германию в феврале 2022 года. Мы уже слышали о подготовке к войне до 24 февраля. Но я не думал, что это действительно произойдет. Я думал, что возникнет ситуация, подобная той, что была между Россией и Грузией в 2008 году, когда стоял вопрос о том, сможет ли Грузия вступить в НАТО. Я ожидал подобной разборки. Но 24 февраля, проснувшись утром, я узнал новости от родителей моей девушки в Киеве. Война началась.
И даже тогда я не думал, что это займет так много времени. Но уже через несколько дней стало ясно, что война затянется. И тогда я решил не возвращаться в Россию. Срок действия моей визы истекал 30 апреля. И я наконец подал запрос на предоставление убежища.
— Тебя могли призвать в армию?
— Я видел публикации о том, что срочников отправляют в зону боевых действий в Украине. Мне было тревожно. Российская Федерация заявила, что там будут воевать только профессиональные военные. Но реальность оказалась иной. Сейчас я понимаю, что ситуация еще хуже, чем я думал. Срочники там гибнут.
— Почему ты отказываешься от военной службы?
— Армия по-прежнему остается армией советского образца. Я не хочу поддерживать такую систему. Но с началом войны армия превратилась в нечто большее: она стала символом зла. Здесь нечем гордиться.
Для меня также важно, что моя партнерка родом из Украины, как и ее родители. Я просто не могу представить, каково это — служить в армии и воевать против своей семьи. Это совсем невообразимо.
— Как на твое решение отреагировала твоя семья?
— Моя семья тесно связана с Россией. Они стали жертвами мощной пропагандистской машины, которая объясняла им, как устроен мир, на протяжении восьми лет. Я не стал рассказывать родителям всю историю, они бы меня не поняли.
— Какие у тебя надежды на будущее?
— Моя самая большая проблема — мое гражданство. Я надеюсь, что смогу отказаться от него. Я не хочу, чтобы российское государство разрушало мою жизнь.
— Как можно поддержать других отказчиков от военной службы из России?
— В лагере для беженцев я убедился, что их самая большая проблема — это отсутствие информации. Поскольку я говорю по-английски и понимаю немецкий, они часто подходили ко мне и спрашивали: "Марк, что они сказали? Ты можешь спросить то и то?" Там не всегда есть переводчик, и он не знает процедур. Я думаю, было бы здорово, если бы русские отказчики получали больше информации и держались друг за друга.
— Может ли поддержка сознательных отказчиков и дезертиров быть эффективным способом противостоять войне?
— Я вижу это так. Если Германия разработает программу для российских дезертиров, предоставит им убежище и окажет поддержку, это хорошо. Но Россия очень быстро отреагирует и закроет свои границы.
Я считаю, что поддержка должна осуществляться тише. Это касается и программ для студентов, которые все еще могут приехать в Германию. В этой "мягкой силе" есть сила большая, потому что многие, кто уезжает из России, привозят с собой огромный потенциал, которого России потом будет не хватать.
Люди, с которыми я познакомился в лагере для беженцев, были действительно противниками войны, даже если они приехали из Чечни, из регионов, где все жестко и сурово. Так что мы нашли общий язык. Я понимал, что чувствуют они, а они понимали, что чувствую я: мы — россияне, которые теряют свою родину.