ЗАЩИТНИКИ РУБЕЖЕЙ ИМПЕРИИ. ИЗ ИСТОРИИ ПОГРАНИЧНОЙ СТРАЖИ ОЧАКОВА.

Продолжаем сегодня путешествие по миру старинных раритетных изданий минувших столетий. Посмотрим, что хранят страницы журнала «Чтение для солдат» о нашем крае.

Журнал с таким названием выходил в XIX веке в Санкт-Петербурге (с 1847 года) с целью, как было объявлено редакцией, «содействовать умственному и нравственному самообразованию» нижних чинов. Высочайше утвержденной программой издания устанавливалось, что оно будет помещать «как статьи оригинальные, так и заимствованные из всех русских книг и журналов, с применением статей к понятиям солдат». «Солдатский собеседник имеет целью передавать нижним воинским чинам о всем современном, что может интересовать читателей… а также и о всех вновь издаваемых законоположениях и установлениях, относящихся до воинских нижних чинов.

…Передо мной — «книжка четвертая» журнала за 1881 год №13.14.15.16. В выходных данных сказано: «редактор — Гвардии штабс-капитан А.А.Гейрот» со статьей “Самоотвержение чинов пограничной стражи, при исполнении обязанностей службы” о полной трагизма истории пограничной стражи Очакова декабря 1877 года. Работа представляется почти целиком насколько это возможно в рамках этой статьи.

«Бурно и страшно Черное море в начале зимы: много тогда уносит оно человеческих жизней и много кораблей разбивает своими темными холодными волнами, много товаров да сокровищ хоронит на дне своем. Особенно сердито было Черное море в половине декабря 1877 года, и тогда много бед натворило оно. Про одну такую беду и сложили мы этот рассказ: в нем ничего нами не выдумано—случай описан как был, и люди названы настоящими их званиями и именами.

16 декабря 1877 года, невдалеке от Очакова, разбито было бурею одно итальянское судно. Так как, в числе прочих обязанностей, на чинов пограничной стражи, расположенных по морским берегам, возложено спасение погибающих, а также охранение и спасение товаров с разбитых судов, то временно командовавший Очаковским отрядом пограничной стражи, прапорщик Заиончковский, вместе с итальянским консулом, приехавшим из Одессы в Очаков и со своим письмоводителем, отправился на потерпевший крушение корабль и, благополучно сделав все необходимые распоряжения, усталый возвратился на свой пост. Здесь, однако, он отдыхал недолго; наскоро пообедав, он пожелал воспользоваться попутным юго-восточным ветром, для отвоза на Кинбурнский пост нескольких нижних чинов, амуниции и служебных бумаг, которые и так уже ждали трое суток, вследствие бури, в Очакове. Отправка людей и вещей в Кинбурн не могла быть откладываема, тем более, что начавшиеся уже морозы и кое-где показавшийся лед, грозили совершенным прекращением водного сообщения. И так, прапорщик Заиончковский вышел в море на казенном постовом баркасе, взяв с собою 6 человек нижних чинов таможенного чиновника Тарновскаго и , для управления баркасом, отставного морского офицера Егорова, а также уложив в баркас, подлежащие доставке в Кинбурн, казенные вещи и бумаги. Небо было ясно, слегка морозило, и половина пути пройдена была до сумерек совершенно благополучно под парусами; но вдруг с баркаса заметили, что Кинбурнская коса, от бывшего недавно шторма (бури), почти вся залита водою, а со стороны лимана накопилось много льду.

Между тем ветер все свежел, разводя огромное волнение, а прибоя и бурунов, за плававшим льдом, разглядеть было невозможно. Так как со стороны лимана пристать оказалось немыслимо, вследствие скопления там льда, возвращаться же в Очаков слишком трудно и опасно, по причине противного ветра и сильного течения; то решено было обогнуть Кинбурнскую косу и пристать со стороны моря; но, при повороте, баркас отнесло зыбью и течением ближе к косе, и корма его стала на мель. Дружными усилиями всей команды его удалось сдвинуть на глубину, но ненадолго: налетевшим шквалом, баркас был снова выброшен на мель, и на этот раз врезался в песок так сильно, что все усилия освободить его остались безуспешными: он стоял неподвижно, едва кренясь от напора волн.

Между тем, время клонилось к вечеру; ветер превратился в настоящую бурю; мороз усилился; волны залили баркас до краев: все, бывшие в баркасе, работали одинаково, обливаемые холодными волнами; одежда на них вся обмерзла; они окончательно выбивались из сил. Прибегли к последнему средству: прапорщик Заиончковский приказал выбросить за борт находившиеся в баркасе вещи, чтобы, облегчив его, сделать новую попытку сдвинуть его на глубину; но и это не помогло: баркас остался неподвижен, а люди стояли вокруг него кто на песке, кто на выброшенных тюках и коченели...

Сознавая, что оставаться в таком положении до случайного спасения, слишком опасно прапорщик Заиончковский вызвал охотника отправиться в брод до cухого места косы и далее до Кинбурнского поста за спасательным баркасом. На этот трудный подвиг решился рядовой Очаковского кордона, Антон Заяц. Надев на себя спасательный снаряд, он, помолясь Богу, отправился в опасный путь. Полторы версты шел он таким образом, по пояс, а иногда и выше, в замерзающей воде, пока выбрался на сухое место. Тут он едва не упал и не лишился сознания от изнеможения, но собрал последние силы и, пройдя еще полторы версты но берегу, добрался-таки до Кинбурнского поста и там заявил обо всем вахмистру Шаповалову и старшему на посту Овчинникову.

Распоряжения о помощи были немедленно сделаны: Шаповалов, взяв с собою боцмана Никифорова и 5 человек нижних чинов, отправился к месту несчастия на спасательном баркасе, а Овчинников, выпросив у проживающего на Кинбурнской косе крестьянина Гутка фургон и пару лошадей, поехал на оконечность косы, чтобы там встретить погибающих, если они, не дождавшись баркаса Шаповалова, пойдут, подобно рядовому Зайцу, в брод .

Между тем, со времени ухода Зайца с баркаса, прошло два часа; стало смеркаться; надежды и силы оставшихся на баркасе людей гасли... Прапорщик Заиончковский, не видя никакого спасения, приказал своим людям, вместе с чиновником Тарновским, идти к берегу в брод, всем вместе, взявшись за руки, а сам остался на баркасе при морском офицере Егорове и рядовом Филатове окончательно лишившихся сил. При том же, прапорщик Заиончковский не считал себя в праве оставить на произвол ветра и волн казенный баркас, казенные вещи и служебные бумаги, и решился или ждать случайного спасения или умереть, с убеждением, что исполнил свою человеческую обязанность и свой служебный долг.

Отправившиеся с Тарновским нижние чины были: Тихон Подгорный, Трофим Носенко, Евтихий Никитин и Григорий Латышев. Шли они водою к берегу, едва держась на ногах, спотыкаясь и падая, около двух верст, и, не доходя тридцати сажен до сухого места, уже стали терять сознание; но приехавший уже к тому месту Овчинников за каждым из них бросался в воду, поодиночке выводил обмерзших на берег, сажал в фургон и всех пятерых привез на кордон. Затем, отправясь вторично на оконечность косы, долгое время поджидал, не заметит ли еще кого, не раз пускался в брод, но ничего не видя и не слыша, решил, что остальные спасены Шаповаловым, а потому возвратился домой.

На погибавшем баркасе в это время происходило следующее: прапорщик Заиончковский сидел на банке у руля; Егоров на другой такой же банке, у мачты. Буря не стихала; мороз усиливался.

При взошедшей луне, рядовой Филатов увидел, что люди дошли до берега, и это настолько обрадовало его, что, получив приказание своего офицера отправиться тем же путем, он собравшись с последними силами побрел по воде, и в 9 часов вечера был взят на встретивший его баркас Шаповалова. Баркас этот по указаниям Филатова, направился затем прямо к баркасу, на котором остались лишь два офицера, и, после долгой борьбы со льдом, волнением и противным ветром, в 30 саженях от Очаковского баркаса, бросил якорь: подойти ближе было слишком опасно, так как легко было попасть на мель. Но якорь не держал: напиравший лед и сильное течение понесли баркас к открытому морю. Тогда все бывшие в спасательном баркасе вошли по грудь в воду и, удерживая его руками, стали на якорь в 200 саженях от Очаковского баркаса. Труд предстоял все еще громадный: пройти почти пол версты по грудь в воде к погибающим, снять их с залитого баркаса и отнести, по воде же, на спасательный баркас. Все это поручено было вахмистром Шаповаловым рядовым Мазюку, Прохорову, Ищенко и Ткаличенко. Нижние чины эти, дойдя до прапорщика Заиончковского, нашли его уже в бессознательном состоянии, с едва заметными признаками жизни и обледеневшим до того, что у него голова с воротником пальто представляла одну нераздельную ледяную массу, а морской офицер Егоров был уже мертв, и труп его плавал в баркасе. Ослабевшие от неимоверных усилий и коченеющие от стужи, Мазюк с товарищами не могли в один раз отнести обоих офицеров на свой баркас; отнести же одного и затем вернуться за вторым —было выше человеческих сил, а потому решено было взять прапорщика Зоиончковскаго, так как он еще дышал. Идя по воде со своею ношею, нижние чины на половине дороги встречены были еще одним товарищем с своего баркаса рядовым Кулаем, который помог им донести прапорщика Заиончковского. Умирающего, по перенесении на баркас, укрыли полушубками. Сначала он немного шевелился и как будто бредил, но вскоре стал неподвижен и совершенно замолк. Все усилия оживить его по приезде на Бейкушский берег, где оп был внесен в ближайшую крестьянскую избу, оказались бесполезными; он умер ...

Люди, все до того изнемогли и окоченели, что едва могли двигаться, а рядового Кулая вынесли из баркаса на руках и едва оттерли в избе, после чего ему пришлось более недели пролежать в больнице. Когда буря несколько стихла, с Очаковского баркаса снят труп замерзшего морского офицера Егорова и собраны все казенные вещи. Прапорщик Заиончковский недаром поплатился жизнью: его команда и вверенные ему казенные вещи—все уцелели.

Когда же о происшествии этом доведено было до сведения Его Императорского Величества, то Царская милость и щедрость широко наградила совершивших подвиг мужества и самоотвержения: семейству покойного Заиончковского назначена пенсия—по 500 рублей в год вдове с детьми нераздельно; рядовые Мазюк, Прохоров, Ищенко и Кулай Всемилостивейше пожалованы серебряными медалями с надписью «За спасение погибавших», а ефрейтор Заяц, рядовые Филатов, Подгорный, Носенко, Никитин и Латышев —серебряными же медалями «За усердие». Чиновнику Тарновскому назначена денежная награда и малолетний сын Егорова принят в Николаевский Сиротский приют и зачислен кандидатом в Гатчинский сиротский институт.»

В заключение хочется сказать, что моя основная цель как букиниста — сделать любую старинную книгу, которая касается богатого исторического наследия Очакова, доступной каждому. Поэтому по ставшей уже традиции, было изготовлено репринтное издание журнала «Чтение для солдат», сигнальный экземпляр которого передан военно-историческому музею им. А. В. Суворова. Затем по мере сил и возможностей будет изготовлен экземпляр и для центральной районной библиотеки. А для тех, кого заинтересовала тема зарождения и развития пограничной стражи на Черном море, прослеживая ее историю с XVIII века до наших дней, могу порекомендовать современную книгу “Черноморский кордон России. Пограничная стража на Черном море. XVIII-XXI века” Владимира Малюги, изданную в 2017 году и уже сейчас представляющую библиографическую редкость.

Подготовил Марченко Игорь

к началу