ЗАПИСКИ БАРМЕНА ИЗ НЕАДЕКВАТНОГО ЗАВЕДЕНИЯ_2

Глава 9.

Шаг. Ещё шаг. Ещё десять, ещё сто, тысяча… Сколько их сделано? Мы не приблизились к чёртовой избушке ни на миллиметр! Я устал, как сто тысяч шахтёров, отработавших смену в забое. Поставил на ноги Анфису, утёр со лба пот и вопросительно посмотрел на Тимофея. Кот сидел рядом со мною, лениво обмахиваясь роскошным хвостом, и безрезультатно гипнотизировал вожделенную цель. Избушка стояла прочно, как неприступный бастион. С одной поправкой – бастион этот никто не осаждал, к нему даже подобраться не удавалось.

- Может, ну её? – неуверенно предложила Анфиса.

- Ты действительно так считаешь? – Тим медленно повернул к ней морду.

- Честно говоря, тянет туда, - призналась ведьма.

- И мои ноги упорно меня туда норовят вынести. Только, как я понимаю, у этого «пряничного» домика другие планы на наш счет, - ворчливо отозвался я. – И как туда попасть, коли нам не рады и старательно дают это понять?

Повисло молчание. Окна избушки вдруг тускло засветились в полумраке, словно насмехались над нами, мол, смотрите, как тут уютно и тепло, не то, что там, у вас, в промозглом холоде и сырости леса. Я и правда начал чувствовать, как холодок потихоньку начинает пробирать меня. Опустив взгляд, увидел Анфису, потирающую свои плечи и переминающуюся с ноги на ногу, она тоже озябла, нос покраснел, руки покрылись мурашками. Изо рта вырвалось едва заметное облачко пара, когда она начала говорить:

- А помните, что мама говорила? Она ж вроде бы это в инструкции написала: прямой путь не всегда ведёт к намеченной цели. Возможно, мы столкнулись с тем самым случаем, когда не следует ломиться по первой попавшейся на глаза дороге, а?

Ничего не ответив, Тимофей бесшумно вскочил и, повернув вправо, скрылся в зарослях.

- Эй! Ты куда? – громким шёпотом окликнул я.

- Ждите, - прилетел короткий ответ.

Я стянул с себя штормовку и набросил на плечи Анфисы, уже сил не было смотреть, как она подскакивает на месте, похлопывая себя по плечам. С носа капает, глаза слезятся, - смотреть жалко, да и только. Кто бы мне сказал когда, что увижу эту девушку, просящуюся на обложку лучших журналов моды, в таком вот виде, я бы на смех поднял. Ведьма, почувствовав тепло, тут же ловко закуталась в мою одёжку, одарив меня полным благодарности взглядом. Моя куртка позволила ей укрыться до самых пяток, Анфиса вытащила ремень из своих штанов и опоясалась им сверху штормовки, превратив её во что-то наподобие пальто. И так легко и непринуждённо всё проделала, будто прежнюю Анфису увидел перед собою.

- Как думаешь, что он затеял? – спросила она, едва перестав стучать зубами.

- Знаешь, я как-то не особо разбираюсь в поведенческих мотивах котов-баюнов, - едко бросил я. – Тут твоя мама должна быть в курсе.

Анфиса, к моему немалому удивлению, промолчала. Я так и замер с открытым ртом! Где её извечная язвительность? От её острого язычка доставалось всем понемногу, а уж чтобы промолчать в ответ на колкость в свой адрес – это вообще не про неё. И вдруг нате вам! Стоит скромница, глаза держит долу, ручки сложены по-монашески. Не хватает апостольника на голове, тогда бы картинка сложилась полностью.

Простояли так мы довольно долго, хотя, время здесь не имело значения. Я переминался в ноги на ногу, стараясь размять затёкшие конечности, и одновременно делал энергичные махи руками, предполагая, что нести ведьму мне придётся ещё не раз.

- Ты сейчас на ветряную мельницу похож, - фыркнула она. – Или вертолёт. Ещё немного – и взлетишь.

- Неплохо бы, - тихо хохотнул я. – Проблема передвижения была бы решена.

- Зато создана была бы проблема сохранности в тайне наших действий, - парировала Анфиса.

- Знаешь, меня почему-то не покидает чувство, будто наше присутствие здесь ни для кого тайной не является. Потому и не пускают нас к тому домишке. Или, наоборот, таким образом заманить пытаются. Фиг их всех тут разберёт!

- Угу, - кивнула Анфиса. – Их поведенческие мотивы тебе тоже неизвестны.

- Вот! Наконец-то! Узнаю прежнюю Анфису! – я несколько раз бесшумно хлопнул в ладоши. – А то уж я, грешным делом, подумал, что тебя приморозило не на шутку.

 – Тихо! Кажется, наш мурлыка возвращается.

Она прижала палец к губам. И правда, слева из зарослей доносился едва улавливаемый ухом шорох – кто-то подбирался к нам. Я сгрёб ведьму в охапку, одним прыжком скрылся с нею в кустах, и мы залегли там, стараясь даже не дышать. Существо, вынырнувшее почти сразу из-за дерева, никак не походило на Тимофея в его новом образе. Я дёрнулся всем делом и за малым не издал восторженный вопль: там, за завесой ветвей, стояла… Прасковья! Такая, какой я её помнил в реальном мире: тонкая, звонкая, с волосами, выкрашенными в зелёный цвет, в драных джинсах и разгильдяйской футболке, она стояла, внимательно озираясь по сторонам, явно разыскивая кого-то. Нас? Или? Мой рот зажала сильная рука, я повёл глазами в сторону: Анфиса приложила палец второй руки к губам, призывая к молчанию. Я кивнул, мол, всё норм, понимаю. Первый мой порыв миновал, и на смену ему включился разум. Ловушка! Это была явная ловушка. В памяти настойчиво крутились слова Ядвиги: никто в Зазеркалье не выглядит так, как в реальности. Значит, Прасковья не может быть тут самой собой. Внешне, я имею в виду. Значит, Зазеркалье и впрямь старается заманить нас в западню. Зазеркалье, или тот, кто сидит в пруду (шутка, мультик, такой любимый в детстве, вспомнился) верховодит всем происходящим здесь. И, покуда мотивы неясны, следует проявлять повышенную осторожность, ибо любая неточность может окончиться громким провалом, а там, узнай, поди, что ждёт дальше… К нелогичности я в своё время привык, такого во времена моей работы в «Лукоморье» хватало с лихвой (во всяком случае, я так считал до нынешних событий), но в Зазеркалье нелогичность возведена в степень бесконечности, что делает это место непредсказуемым, а значит, опасным.

«Прасковья», постояв немного, вдруг сложила руки рупором и крикнула:

- Антон! Антоша! Ты здесь? Отзовись!

У меня даже мурашки по спине пробежали, настолько голос моей любимой проник в душу, и ведь не отличишь! Ей-богу, словно сама Прасковья меня звала. Анфиса покачала головой и одарила меня таким взглядом, что мурашки тут же попрятались, вопя при этом «да ну её к лешему!»

- Антоша! Я здесь! – крикнуло существо ещё более жалобно.

Если бы не присутствие Анфисы, я наверняка уже выскочил из своего укрытия и кинулся бы к Прасковье в неодолимом желании обнять её, защитить от враждебного мира, в который она угодила, спрятать от всего, что ей угрожает, забрать отсюда и вернуть в привычный нам уютный и спокойный мирок со всеми его тревогами, угрозами, недостатками. Всё равно идеального мира не существует, но тот свой, родненький! Во всяком случае, события, происходящие в нём, хотя бы частично объяснимы, хотя бы основу под собою имеют. А здесь всё перевёрнуто не просто с ног на голову, этот мир вертится так, словно кто-то бросает кости, выбирая случайные события, и ты то и дело рискуешь тем, что трясина неясности затянет тебя на дно, накрепко скрутив по рукам и ногам не оставив шанса вырваться. Хотя, следует отметить, что появление «Прасковьи» не очень-то походит на случайность. Это, как раз, вполне логичный ход. Логичный с нашей точки зрения. Получается, здешний Вершитель неплохо знаком с реальным миром?

- Антоша! Мне страшно! Ау! Ты где? Забери меня, я боюсь!

Ещё немного, и ОНО заплачет. Только её жалобный голос перестал затрагивать струнки моей души. ОНО стояло довольно близко, и мне неплохо было видно лицо двойника Прасковьи. После каждой фразы, прислушиваясь к отклику из лесной глуши, по лицу твари пробегала такая злобная гримаса, что мне вдруг люто захотелось оказаться где-нибудь подальше от этого проклятого места.

- Антон! Я знаю, что ты где-то тут! Откликнись! Ну пожалуйста! Мне страшно!

Я не сразу заметил шевеление кустов позади «Прасковьи». В тот момент, когда она отчаянно звала меня, оттуда выпрыгнула бесшумная тень и накрыла тварь, придавив её к земле. Существо вдруг сжалось до размеров крысы и, издав сдавленный писк, затихло под мощной лапой Тимофея.

 - Ни на минуту нельзя одних оставить, - проворчал кот. – Обязательно вляпаетесь в неприятности. Выходите уж, тоже мне, шпиЁны.

Тимофей насмешливо фыркнул и испустил тихий смешок. Ну погоди, негодник! Вернёмся, я тебе всё припомню, так и знай! Мы с Анфисой поднялись, я осторожно выглянул из укрытия, пока ведьма тщательно стряхивала приставшие к одежде комочки земли и травинки. Тим задумчиво перекатывал лапой придушенную добычу, словно соображая, что с нею делать дальше – сожрать или бросить тут на съедение другим хищникам (если таковые тут водятся). Увидев меня, он точным движением перебросил зверька мне под ноги, как пас в футболе. Опустившись на корточки, я принялся рассматривать тушку, лежащую на земле. И снова оно не походило ни на одного, известного мне зверя. Отдалённо напоминало ту повторюшку, что недавно поймал Тим, но лишь отдалённо. Разве что морда немного похожа… В остальном же совершенно другой персонаж, не буду описывать, ибо смысла не вижу. Похоже, тут немало водится таких вот особей неизвестного происхождения и назначения. Мысль у меня вертится, что они все отнюдь не создания природы-матушки, а творение чьей-то больной фантазии.

- И что это такое? – хмыкнул я. – Очередной шедевр Зазеркалья?

- Антош, я не в курсе!

Тимофей сел и развёл лапищами, как руками, отчего видок у него сделался таким комичным, что я едва сдержал рвущийся наружу смех. Услышав за спиной сдавленный звук, я повернулся и встретился взглядом с Анфисой, которая накрепко зажала себе рот, тоже стараясь отмести риск расхохотаться в голос.

- Знаешь, - произнесла она, отдышавшись. – У меня стойкое ощущение, что нас специально куда-то ведут. Причём, хотят увести от этого домика. Ту не чувствуешь такого?

- Угу, - согласился я. – Больше скажу: я даже ненароком подумал, что тут где-то камеры натыканы, по которым следят за нами.

- Дитя прогресса, - фыркнул Тимофей. – Какие камеры, Антоша? Вот эти зверушки получше любой камеры будут. Если бы не я, вас тут давно бы срисовали.

- Ага, давай, хвались! Давно не слышали! – насмешливо выдала Анфиса.

- Дорогуша, я особо на лавры не претендую, но скажи, пожалуйста: это ты обладаешь нюхом зверя? И слухом зверя? И чувствуешь движение, подобно хищникам? Ответ: нет! Поэтому давай дружить, да? А то ведь не пожалею одной жизни и расскажу всем, как ты тут выглядела.

Тимофей расплылся в злорадной улыбке, отчего морда его стала выглядеть ещё более комично. Возможно, благодаря этому, Анфиса тихо засмеялась, вопреки моим предположениям, согласно которым обязана была рассвирепеть. Рассмеялась и протянула Тимофею свою корявую ручонку.

- Давай дружить, - согласилась она сквозь смех. – Мир?

- Мир, - ответил кот, осторожно тронув её ладонь огромной мягкой лапищей. – Так вот, други мои, путь к избушке есть. Только мудрёный очень. Знаете, как акула жертву окучивает?

- Кругами ходит? – спрашиваю.

- Совершенно верно. Кругами. И постепенно эти самые круги сжимает. Так говорят, сам не попадался, к счастью. Да и неважно, важно то, что таким образом можно добраться туда, куда мы стремимся. Я почти до самого крыльца дошёл, дальше не стал. Рискованно. Если бы меня заметили, то всё дело провалилось бы. Ну что, погнали? Только ОЧЕНЬ осторожно и ОЧЕНЬ тихо. Антон, крепись, тебе придётся её нести, - Тимофей мотнул головой в сторону ведьмы. – Слишком она неловкая в этом теле, а ты со своим неплохо сдружился.

- Не вопрос, - согласился я и тут же подхватил Анфису на руки. – Я готов. Веди нас.

- Ребята, вы оба ещё один момент упустили, - затормозила нас Анфиса. – Кто-то срисовал образ той твари с Прасковьи. Значит, о нас знают немало, понимаете? Знают и ждут.

- Досадно, конечно, - отвечаю я. – Но ничего не меняет. Детали узнаем позже… когда вообще хоть что-нибудь узнаем…Так что, вперёд!

Я сделал первый шаг вправо, туда, куда убегал Тимофей в поисках нужной дороги.

- Стой! – зарычал баюн.

Я врос ногами в землю и крепче прижал к себе Анфису, боясь, что сейчас уроню, ибо пошатывало меня от столь резкой остановки неслабо. «Интересно, какой у меня сейчас рост?» - вдруг подумалось мне. Да уж, самая важная информация, что и говорить, но почему-то эта мысль уже несколько раз мелькала в моей голове, будто от точного знания количества сантиметров зависело что-то важное.

- Ты чего? – удивлённо спросил я, когда тело моё, наконец, поймало точку опоры, и ноги прочно закрепились на твёрдой почве. – Ты ж сам сказал, что дорога…

- Дважды по ней не пройти, - назидательно ответил Тим. – Поэтому идём вон туда.

Он указал лапой в левую сторону, и сам гордо направился туда, помахивая хвостом, как веером. Я послушно последовал за Тимофеем, ему виднее, нечисть всё же, хоть и друг мне. Если придерживаться поговорки «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», то обо мне должно сложиться впечатление весьма неоднозначное, учитывая, кто ходит у меня в друзьях. Да, среди них есть и люди, но всё равно, так сказать, не такие, как все. Влад, например. Как он может оставаться обычным человеком, повидав столько всего на своём веку? Даже жениться умудрился на, скажем так, не совсем обычной девушке. А наши девчонки из «Лукоморья»? В «Лукоморье» в принципе обычные люди не задерживаются, слишком уж место такое… Да и сама Прасковья… У кого язык повернётся назвать её обычной девчонкой? Я сейчас не о внешности, она может быть любой, я о самой сущности моей любимой. Прасковья сама – ходячая иррациональность. В комплекте с фотоаппаратом… Впрочем, отвлекаюсь опять.

Первый круг оказался изматывающим, несмотря на невысокую скорость передвижения. То ли действительно отмахали мы немало в километровом эквиваленте, о коем ничего неизвестно, то ли дорога слишком испещрена то ямками, то торчащими из земли корнями, то холмиками, о которые я то и дело запинался, рискуя растянуться во весь свой прекрасный рост (ну вот, снова я о нём), но устал я так, как когда-то в юности в пору подработок на ручной разгрузке. Спина ноет, ноги выворачивает, руки вообще затекли, пот льётся в пять ручьёв. Я осторожно поставил на землю Анфису, сел, привалившись к дереву, и прошептал:

- Всё. Я на несколько минут умер.

Закрыл глаза и…отправился в полёт в пространстве. Сквозь шум в ушах слышал я разговор Анфисы и Тима, будто кто-то записал его и поставил на замедленное воспроизведение. Ухо моё способно было улавливать лишь отдельные обрывки фраз, а мозг наотрез отказывался обрабатывать информацию, вопя о том, что ему следует поспать часов десять, не меньше.

- Ему нужен отдых, - это голос Анфисы.

- …да, только… - это Тим.

- …не выдержит…, - снова Анфиса.

- …засекут… нельзя…

- … есть кое-что…

- …валяй…

Я почувствовал, как моё тело обхватили пушистые объятия и оттащили от дерева, на которое я опирался. Едва приоткрыв глаза, я понял, что на меня накатили галлюцинации: я сижу в мягком кресле, спина приятно затихла, ноги расслаблены, над ухом урчащий звук так и уговаривает провалиться в крепкий сон. На губах чувствую холод металла, снова приоткрываю один глаз. Кто-то подносит ко рту крошечный изящный флакончик, вроде как из меди. Пара капель падают мне на губы, приятно холодя. Я слизываю их, ощущая привкус цитруса и… моментально вскакиваю на ноги. Передо мной стоят Тим и Анфиса, замерев в ожидании.

- Фух. Я что, уснул, что ли? – спрашиваю, одновременно делая активную разминку.

- Кажется, сработало, - удивлённо произносит баюн. – Ну ты красотка, конечно. Респект!

- Мерси. Ваш комплимент очень важен для меня, - фыркнула насмешливо Анфиса. – Антоша, ты как?

- Шикардос! – бодро отвечаю я. – Готов топать дальше.

- А мне такого можно испить? – спросил Тимофей, сверкнув глазами на флакон.

- Нет! – резко ответила Анфиса, пристёгивая пузырёк обратно к своему поясу. – Это для людей, тебя это убьёт.

- Ой, - опешил он. – Тогда не надо. Просто идёт дальше.

- Тем более, ты всё равно не устаёшь, - усмехнулась ведьма. – Зачем тебе снадобье?

- Просто интересно попробовать, - мурлыкнул кот. – Каково оно на вкус?

- Как лимон, - ответил я. – Всё? Любопытство удовлетворено? Можем идти?

- Фу, - скривился Тим. – Мерзкий вкус. Идём, конечно.

Сколько мы ещё кружили, я не знаю. Усталости не было, я шёл, как заведённый, следом за Тимофеем, чувствуя в теле такую лёгкость, будто парил над землёй, не касаясь её подошвами. Круги сужали осторожно, наверное, сантиметром на двадцать на каждом витке. Опять же, если я верно оценивал расстояние, что сомнительно. Подобравшись к крыльцу, мы остановились. Домик призывно подмигивал крошечными освещенными окошками из-за плотно задёрнутых шторок, обещая тепло, уют и горячий чай, возможно, даже с плюшками, каждому усталому путнику. Естественно, покупаться на призыв никто не собирался, потому и медлили в ожидании неизвестно чего, не имея чёткого плана последующих действий. Пока шли, была цель – дойти. Дошли. Дальше? Что делать дальше? Смело ворваться или же осторожно заглянуть? Тимофей бесшумно прошёлся вокруг, стараясь хоть что-нибудь рассмотреть в окнах.

- Ничего, - еле слышно объявил он, вынырнув с другой стороны. – Шторы плотные, ни черта не видать.

 - Тогда заходим, - решительно заявил я, отпуская Анфису. – Выбора нет, времени на раздумья тоже.

Я поднялся на крыльцо и потянул за дверную ручку. Она поддалась, как по маслу, будто с нетерпением ждала моего прихода. Заглянув в сени и не обнаружив там никого, я махнул рукой остальным: заходите, мол. Крадучись, мы прошли дальше, миновав сени, попали в длинный тёмный коридор. «Кажется, начались игры с пространством, - подумал я. – Снаружи такого не предполагалось, учитывая окошки по всему периметру, да и вообще домик крошечный, а тут, кажется, что этот коридор никогда не закончится». Тимофей потеснил меня в сторону, молча указывая куда-то вперёд. Там вдали виднелся прямоугольник двери, из-под которой выбивалась слабая полоска света. Кот кивнул: нам туда. Анфиса замыкала шествие, судорожно подёргиваясь при каждом нашем шаге и озираясь по сторонам. Меня не покидало ощущение, что ведьма сжалась в комок в ожидании какого-то подвоха. Ей настрой передался и мне, я весь превратился в сплошной оголённый нерв, улавливая любой шорох. Кажется, пролети мимо мелкая букашка, я увидел бы её в полумраке. Тимофей первым добрался до двери и обернулся к нам:

- Я зайду? – спросил он.

Не получив ответа, он толкнул дверь и скользнул внутрь, следом вошёл я, пригнувшись под нависающей дверной притолокой, за мной, неловко покачиваясь появилась Анфиса. Миг, и в лапах Тима забился маленький зверёк – рыжая белочка с почему-то белым хвостом и красным чубчиком над синими глазками. Вероятно, очередная фантазия местного Вершителя. Кот слегка сжал шею зверька, и белка жалобно пискнула, умоляюще взглянув на меня.

- Стой! Не трогай её! – крикнул я. – Это Прасковья.

Удивлённый Тим ослабил хватку, и белка тут же прыгнула в мои руки.

- Антошка! Я знала, что ты придёшь! Ой! – она перевела взгляд на Анфису и на мордочке отразился ужас. – Она тут? Всё пропало! Надо бежать! Она нас всех уничтожит!

- Что ты несёшь? – удивилась ведьма.

- Прасковья, успокойся, - увещевал я. – Анфиса пришла с нами, чтобы тебе помочь.

- Не может быть! – в отчаянии простонала белка. – Надо быстрее убираться, найти зеркало и убираться, пока ОНА не пришла! Эта, - она снова кивнула на Анфису, - я ей не верю! Бежим!

Ничего не понимающая Анфиса удивлённо моргала, переводя взгляд с Прасковьи на меня и Тима и обратно. Откровенно говоря, я тоже ни черта не понимал, на морде Тимофея замерло выражение полного непонимания. А Прасковья, издав испуганный писк, уткнулась мордочкой мне в грудь.

- О, а вот и наши гости, наконец-то! Добро пожаловать! – раздался из пустоты приятный низкий голос.

Посреди комнаты постепенно вырисовывались очертания женской фигуры, и по мере её проявления сердце моё начинало биться всё чаще. Кажется, Прасковья права: нам крышка! Тимофей злобно сверкнул глазами, зашипел и, выпустив когти, от души провёл ими по полу, оставив глубокие параллельные царапины. Женщина, наконец, полностью обрела краски, и за моей спиной ахнула Анфиса:

- Мама? Ты… здесь откуда?