Yu Yu Hakusho OC
События сюжета проходят с 1995 по 1999 года. (По канону точной инфы нет, но я использую такой таймлайн для конкретности)
Это не конечный вариант статьи, ещё будут правки. Возможны отклонения от канона
Алерон Шинсей (アレロン 新生)
Раса: полуйокай, получеловек
Дата рождения: 19.02.1964
Возраст по человеческим документам: 23 года (на 1995г)
Рост: 185 см
Место рождения: Макай (Мир Демонов), Деревня Дураков
Место проживания (с 1980г): Нингенкай (Мир Людей), Япония
Сэйю: Сэйичиро Ямашита
Способность управления светом (позже распишу)
Личность:
Довольно спокойный и флегматичный, иногда почти рассеянный, но под влиянием сильных эмоций или в состоянии паники с трудом контролирует себя и способен на принятие необуманных серьёзных решений, но в основном демонстрирует сообразительность и находчивость. Из-за старания вести себя сосредоточенно и ответственно в некоторые моменты на первый взгляд может показаться излишне серьёзным, но знакомые и близкие знают о его эмпатичной натуре и порой проявляющейся рассеянности. Может поставить благосостояние других выше своего. Своенравный и упрямый, принимает и смиряется со всеми своими даже импульсивными поступками вне зависимости от их последствий, готов понести полную ответственность за них. После покидания Мира Демонов устроился на медицинскую специальность в Мире Людей, мотивированный чувством, что может приносить значимую пользу, закрывающее его внутреннее чувство неполноценности. В прошлом склонен самостоятельно приносить себе лишения, но со временем становится намного более собственническим к тому, что имеет.
Биография/предыстория:
Алерон родился в семье йокая-птицы (белого голубя) – Перфис Шинсей и человека – Хисао Шинсей. Вырос он в спокойной атмосфере с понимающими родителями, старавшимися дать своему ребёнку всё самое лучшее. Мать Алерона служила для него примером стремления к совершенству, уравновешенности и мудрости, а отец – сильной воли и решительности. Хисао с самого детства тренировал его, особо воодушевившись тем, что их ребёнок обладает демонической духовной энергией/аурой (Йоки), превосходящей по мощности человеческую. Алерон успешно совершенствовал свои физические способности, но развитие духовных едва ли давалось ему, что очень расстраивало его из-за желания оправдывать ожидания родителей. После смерти Хисао Перфис не стала продолжать тренировки сына, так как изначально не считала это нужным и настаивала на превосходстве личностного воспитания по важности. Но позже Алерон продолжил развивать навыки боя с мечом отца, хоть и не планировал связывать будущее с борьбой.
Вскоре из-за чувства обязанности приносить деньги в семью Алерон устроился работать почтальоном. Крылья за спиной, хоть и менее раскидистые и сильные, чем у матери, всё равно позволяли развивать бóльшую скорость, чем у среднестатистического йокая, что играло значимую роль в качестве доставки, делая Алерона одним из самых востребованных и надёжных сотрудников, и несмотря на юный для демона возраст, доверенным выполнять доставки разной важности даже в Нингенкай.
Даже живя в безмятежной местности вместе с другими наименее агрессивными йокаями, Алерона беспокоило отношение большинства демонов к людям, которое он считал несправедливо жестоким, (насколько он был осведомлён, будучи выходцем из малонаселённого района). Его противило от мысли употребления человеческой плоти в пищу для поддержания сил (хоть и делали это лишь единичные виды), да и сам пару раз сталкивался с насмешками из-за своей неполноты как демона. Переломным моментом для него стала кража порученной ему для доставки особо важной реликвии, как позже выяснилось, легендарным вором Йоко Курамой. Его разочарованию не было предела – йокаи жестоки и наглы не только по отношению к людям, но и к своим сородичам. Его ненависть и к другим представителям, и к самому себе лишь увеличивалась от импульсивности, обусловленной относительно молодым возрастом, и скоро он не захотел иметь с демонами ничего общего.
Алерон уволился с должности, и перед тем, как полностью перейти в Нингенкай, он решился на удаление крыльев на спине, как для большей схожести с людьми, так и из-за психологического неудобства. Крылья за ушами же пришлось оставить из-за проблематичности их удаления в связи с расположением на голове, но он научился скрывать их. С помощью связей со своими друзьями и знакомыми-Йокаями, к которым он не мог обрести ненависть, Алерон смог подделать сведения о себе под человеческие документы, попасть под опеку приёмной матери-человека, знавшей о его ситуации и получить медицинское образование, затем и работу медбратом.
В ходе работы ему пришлось осуществлять уход за Шиори Минамино, госпитализированной из-за ухудшения неизлечимой болезни. Тогда же Алерон второй раз встретился с Курамой в другом его воплощении – Шуичи Минамино, сыном пациентки. Он, конечно же, не мог узнать его, и лишь посчитал его очень приятным молодым человеком.
WIP|Развитие отношений с Курамой (частично – участие в сюжете):
Алерон не слышал о легендарном йокае-лисе, со своими напарниками кравшем даже наиболее строго охраняемые артефакты, до того, пока сам не стал его жертвой.
Профессиональный вор выполнил своё дело, оставшись незамеченным и оставив почтальону воспоминания лишь о резко ударившем в голову страхе, а после злости на обстоятельства и на себя, когда артефакт в посылке не обнаружился.
Лишь позже Алерон узнал личность виновника. Все вокруг уверяли его в том, что его вины здесь нет, и защититься или противостоять самому Йоко могут только самые сильные йокаи и специальные отряды. Но факт невыполнения такого ответственного поручения висел на его совести тяжёлым грузом. Попытки простить себя перелились в сильную ненависть к Кураме, а затем и к большинству демонов.
Радикальная смена обстановки и места жительства помогла Алерону стабилизировать своё моральное состояние, его демонические свойства проявлялись меньше из-за отдалённости Макая, и, охладив свой рассудок спустя время, он смог осознать степень импульсивности его решения, но оно не доставляло ему разочарования и сожаления, скорее, воспринималась им как просто большая перемена в жизни, хотя иногда бывали моменты, в которые он чувствовал вину перед покинутыми друзьями и матерью.
Раскрытие того, что даже после переезда в Нингенкай и смены деятельности Курама находился рядом с ним, вновь выбило его из колеи. До этого он старался не вспоминать о своем прошлом и не развивать в себе негативные чувства дальше, но присутствие одного из самых подлых йокаев, встречавшихся ему, на его новом месте работы, вид невинной обманутой женщины, которая после перерождения приходилась ему матерью, вновь пробуждали в нём ненависть, так как он не знал об изменившихся целях и намерениях Курамы на более благие после жизни среди людей. Несколько дней он не мог выходить на работу.
Время шло. Шиори была выписана, все события снова забывались. Алерон уже давно решил сосредоточиться только на своей работе, и в самый неожиданный для него момент проводница духов – Ботан – докладывает ему о поручении от правителя Мира Духов по борьбе с организацией демонов, несущей угрозу людям, от которого он не мог отказаться, потому что это было частью долга за помощь с полноценным переходом в Мир Людей. После нескольких дней тренировок и возвращения в боевую форму он прибыл на базу демонов, не зная о том, что туда также были посланы члены команды гг, среди которых был и Курама, таким образом отрабатывающий себе помилование за свои преступления из прошлого и кражу реликвии (зеркала) уже будучи человеком, с помощью которой он планировал спасти жизнь больной матери. Они прибыли туда позже Алерона, поэтому обнаружили его внутри уже раненым, из-за чего у него не было выбора кроме того, как объединиться.
Бои бок о бок с Курамой постепенно раскрывали Алерону больше его личности, дорожащей друзьями и готовности пожертвовать собой, но, видя так же и его превосходные навыки анализа и принятия точных решений он не мог выкинуть из головы образ холодного и опасного лиса, коим представал он теперь только перед врагом.
Через несколько дней после успешного выполнения миссии собирающегося домой после смены Алерона потревожил стук в ординаторскую. Открыв дверь, он напрягся – что этот черт опять здесь делает?! Все еще находясь на работе, он постарался и обращаться с Курамой как сотрудник с посетителем.
— Что-то нужно?
— Скорее, тебе что-то нужно. — Курама с вежливой улыбкой протянул ему подвеску из розового кварца, которую он потерял во время миссии. Видя удивлённое и немного скептическое выражение лица медика, он усмехнулся. — Нет, эту я не выкрал. Больше таким не занимаюсь, если тебе интересно знать.
Алерон молча взял подвеску, в его взгляде всë еще читалось неодобрение.
— Я знаю, что ты думаешь. Но я в самом деле благодарен тебе и другим врачам за лечение моей матери. Изначально я и правда планировал бросить её сразу же, как только восстановлю силы. Но за этот короткий срок мои приоритеты в жизни изменились. Теперь то, чего я на самом деле хочу больше всего – это её блага. Скорее всего, именно моё появление так отразилось на её здоровье, и я понимаю, что бесконечно должен ей. Что должен тебе.
Резкие откровения заставили Алерона оторопеть и лишний раз задуматься, не попытка ли это воспользоваться им. За несколько последних лет он воспитал в себе недоверие, виня себя в прошлом за неосмотрительность, поэтому он не позволял себе понизить бдительность, хоть и на самом деле Курама звучал довольно убедительно для его эмпатичного восприятия, а также он сам мог видеть неподдельную заботу, которую Курама оказывал госпитализированной при нём Шиори. — Ты пришел... Извиняться?
— Можешь считать и так. Могу выразить свои извинения услугой, если этого недостаточно.
— Мне от тебя ничего не надо. Я уже давно оборвал все связи с йокаями, и лишь хочу спокойной жизни. Буду рад разойтись с тобой на этой ноте.
— Как хочешь. — ответил Курама, уже разворачиваясь, и, бросая последний взгляд из-за плеча в дверной проем, дополнил: — Может, отрëкшись от демонического, ты действительно добьёшься "спокойной жизни". Если ты, конечно, хотя бы свою человеческую часть принимаешь.
Алерон молча стоял перед закрытой дверью какое-то время. "Ну и ерунда!... У него явно свои сомнительные цели", – хотели твердить ему его предвзятость и упрямство, но слова йокая всё равно не давали ему покоя ни оставшийся день, ни весь ближайший месяц, в течение которого ему было предложено участие в Тëмном Турнире в команде гг.
Тёмный Турнир славился жестокостью и малым количеством ограничений, поэтому проигрыш или отказ от приглашения на него, которое получили остальные члены команды, часто приравнивались к смерти. Конечно, по своему желанию Алерон бы никогда даже не предположил возможность участия в нём. Но внезапно обретенная команда если и не стала ему дорога, то как минимум вызывала уважение и некоторое одобрение к своим участникам. И Курама... Почему-то мысль об участии в смертоносных сражениях с ним ни капли не ужасала его.
Курама же не хотел, чтобы Алерон пошёл с ними. Они оба знали, что его физические и духовные способности не были слишком велики. Но тренировки могли изменить Главное — медик был уверен, что своё предназначение в жизни он давно нашёл, и никаких перемен он переживать не хочет. Но какая-то пустота уже долго сопровождала его, и после появления Курамы она лишь сильнее стала поглощать его.
Два месяца усердных усложненных тренировок тоже не заставили его отказаться от своего решения. Серии поединков в турнире раскрывали им новые стороны друг друга: Алерон то восхищался навыками анализа ситуации Курамы, позволяющими ему в большинстве случаев выходить победителем, хоть и с большим количеством ранений (о которых медик обязательно позаботится, объясняя это лишь своим долгом как основного целителя в команде), то с опаской наблюдал за проявляемым хладнокровием, особенно выделяющимся в его форме Йокая, в то время как сам Алерон не мог заставить себя убить даже самых подлых демонов-противников, поэтому рассчитывал свою силу и удары так, чтобы причиной поражения оппонента была отключка. Такой подход можно было считать слишком мягким или наивным, но Курама в первую очередь видел в нём пример проявления такой степени великодушия, к которой он не мог даже стремиться. И именно он главным образом поддерживал Алерона, когда обстоятельства всë-таки вынудили умертвить противника.
Окончательно осознать то, что Курама больше не вызывал никакого отвращения у Алерона, заставил вид его едва живого во время серии поединков, в которых он участвовал будучи почти полностью обездвиженным способностью одного из противников, и к моменту начала последнего боя он уже не был в сознании, но стоял, что не позволило сменить участника, поэтому Алерону и Юске (гг) оставалось с растущим гневом наблюдать за слабым соперником, без усилий измывающимся над беззащитным телом, пока угрозы за ареной не заставили его признать окончание боя.
Это было не только возмущение и злость, но и внезапный страх. Теперь Алерон с трудом представлял что будет, если жизнь Курамы оборвётся прямо сейчас на этом турнире. Он сразу бросился к выкинутому за арену телу, с облегчением обнаруживая слабый пульс и выжимая из себя последние силы на использование исцеляющей способности, хоть и сам после своего боя был слаб и ранен.
Он был знаком со смертью. Как и родных, так и впервые увиденных людей. Но хуже всего воспринимались те жертвы, которых не удавалось спасти усердными попытками лечения. Картинка перед глазами начала расплываться, когда он с вынужденной осторожностью срочно вытаскивал из рук Курамы проросшее в венах растение, которое было последней оставшейся мерой сопротивления врагу, и на подлотанные кусками одежды раны стали капать слезы. Раньше он не хотел его видеть ни разу после любого пересечения с ним, теперь же все проведённые вместе моменты, пророненные слова и разговоры от обсуждения боевых тактик до душевных переживаний казались слишком мимолетными и недостаточными, словно он вновь терял свою опору и винил в этом себя.
Подсознательно Алерон всегда жаждал контроля, который он терял настолько часто — над обстоятельствами, над собой (предательская рассеянность), над судьбой. Злость на очередную невозможность влиять на жизнь усиляла поток его ауры (сильные эмоции могут влиять на её мощь), словно давая последний шанс ухватиться за своё.
Вдруг ладонь в его руках обрывисто сжалась, а затем крепко схватила Алерона за рукав. Полуприкрытые глаза со строгостью, но и с оттенком неоспоримой благодарности смотрели на резко повернувшееся лицо медика. — "Хватит... Тратить на меня свою энергию... На тебе самом и живого места нет..." — прохрипел он сквозь стиснутые от боли зубы. Алерон в ответ лишь с облегчением криво улыбнулся и рухнул без сознания рядом с Курамой.
Ааа кринж