𝘺𝘰𝘶'𝘳𝘦 𝘢 𝘴𝘪𝘯𝘯𝘦𝘳.

Запах ладана бережно окутывает всё тело, одиноко стоящее в середине помещения. Тихий шёпот ударяется об стенки слишком громко, нарушая гробовую тишину. Треск свечей, воющий ветер за окнами и молитва, что очередной раз излагается из чужих уст.

Женщина, сложив руки у груди, под нос произнесла священные текста в полумраке, который нарушал лишь тусклый огонь у икон. Обыденное явление, которое приелось уже клеймом на женское тело.

Только вот.. В этот раз всё по другому. Внезапный холодок проходится по ногам, окутывая щиколотки под рясой. Пробирается до костей иголками, заставляя поёжиться и заостревать внимание на этом, замолкая. Все окна закрыты, а тепло от свечек, даже если маленькое, должно было перебить весь этот гуляющий холод. Взгляд карих глаз устремляется вперёд, а после в сторону, стараясь найти источник внезапного ветерка. Ничего нету. Может, показалось? Либо же продувает где-то угол. Стоило бы днём оглядеть всё и в случае чего закрыть тряпками.

Плечи, что только недавно напрягались, наконец расслабились. Хэммик вернула внимание обратно к алтарю перед собой, осматривая книгу лежащую перед ней. Бегло проходится по тексту и вновь закрывать глаза, начиная точно также шептать. Только в этот раз тише, прислушиваясь к окружающим звукам.

Подозрительно тихо. Даже свечи перестали перешёптываться между собой, затихая мертвецами. Тишина начинала резать уши в кровь, нагонять тревожность в груди. Женщина только собирается вновь осмотреться, как внезапная ледяная рука накрывает глаза плотно, не давая взглянуть. Вторая ощущается уже на талии, что нежно проходилась пальцами до живота.

— Кто здесь!? — почти вскрикивает Мария, вцепляясь ногтями в кожу. Смертельно холодная. Это явно не человек. Не живой. Сердце в груди начинает биться чаще, почти выпригивая из груди, когда у уха слышится сладкий и мелодичный голос.

— Угадай, Мария. Ты же умная?

К носу ударяет приторный запах серы, незнакомый ей в этом монастыре. Пазл в голове медленно складывается, пока сама женщина чуть ли не бледнеет. Крест на груди начинает обжигать огнём, подтверждая все её догадки, которых она сама уже опасалась.

— Демон.. Ты демон! Проваливай! — в громком тоне повторяет Хэммик, пока пытается выпутаться из этих рук. Скидывает их с себя, поворачивается лицом к бесу, делая шаги назад. В руках уже виднеется крест, который она успела снять в быстром темпе, выставляя вперёд. Начинает вышептывать из себя все молитвы, которые только известно этой голове.

Она стоит. Исчадье ада лишь наблюдает за этим, сложив руки на груди. Светлые волосы, что так непривычно смотрятся на таком существе, свисают с плечь и обрамляют грудь, которую почти ничего не скрывает. Какая-то тряпочка на подобии одежды прикрывает лишь самое важное, оставляя огромный вырез в зоне декольте. Обтягивает фигуру так, словно это вторая кожа, расходясь концами к низу. Словно туман становится прозрачным, исчезая на полпути к полу. Платье смотрелось красиво, но вычурно и открыто. Слишком много вырезов, что скрывают до ужаса мало.

— Ох, вряд ли это поможет, дорогуша.. — Она медленно подходит ближе, сверкая небольшими черными рогами на голове от света свечей. Они словно сходили с ума, сгорая ярче обычного и освещая всё помещение. Хвост позади вилял как кошачий, следом оплетаясь об чужую руку, стоило только той подойти вплотную. Вжимать в алтарь позади женщины, укладывая руки на тело.

— Уйди.. Прочь, тварь! — лихорадочно повторяла Хэммик, не переставая молиться. Это перебивает лишь ледяные пальцы на подбородке, а после - проходные губы на чужих, затыкающие голос на какое-то время.

— Поддайся, Мария. Поверь, тебе будет о-очень хорошо.. — тянет слоги, припевая, пока вторая рука огораживает талию. Сходит к бедрам, царапая те через ткань рясы своими когтями. Игнорирует попытки брюнетки отпрянуть, оттолкнуть и уйти прочь. Вплотную прилегает к женщине, не давая сдвинуться в сторону.

Наблюдает пару минут за выражением Марии, пока сама тянет улыбку. Окрыляет сладкими словами, нежными прикосновения и своим дыханием, неровно дыша над лицом. Сверкает своими глазами, завораживающе щюря, заставляя засматриваться в них. Чувствовать, как разум медленно мутнел под взором и руками, ощущать слабое давление в животе.

— Нет.. Нельзя. Это неправильно.. — последние попытки брюнетки, когда она упирается руками в камень позади себя. Сжимает пальцы, оставляя месяцы на ладони изнутри, пока чувствует слабые поцелуи на углах губ. И всё же поддаётся, когда шёпот разносится над ухом, овладевая своим вниманием.

— Зови меня Тильда, милая, — тягучий голос перед тем, как шею опаляет жар. Удивительно, что от мертвеца становится тепло. Слишком. Аккуратные поцелуи покрывают нежную кожу, пока пальцы неспеша расстёгивают верхнюю одежду и снимает её. Оставляют в подряснике, от которой в скором времени тоже начинают избавляться. Оглаживают изгибы, пока напор в поцелуях перерастает в укусы и засосы. Оставляет похабные метки, очерняет тело перед собой, завлекая в пучину этих грязных ощущений. Мария слабо изгибается в спине, пока откидывает голову назад. Скидывает апостольник, следом чувствуя, как собственные тёмные волосы спадают волнами вниз. Свобода чувствуется больше, как второе дыхание.

— Какое красиво тело, — между поцелуями проговаривает Тильда. Развязывает подол подрясника, аккуратно стягивая с плеч вниз. Оголяет вверх, который следом обдает теми же поцелуями. Оставляет их везде - ключицы, плечи и грудь. Особое внимание уделяет последнему, между моментами обсасывая ореолы на концах и слабо кусая, следом зализывая в извинительном жесте. Оставляет свои багровые следы по всей нежной коже, не спеша спускаясь ниже.

Руками она наконец подхватывает тело, усаживая на алтарь, перед этим смахивая всё то, что лежало на нём на пол. Сам же суккуб встаёт на колени, раздвигая чужие бедра.

— Расставь ножки пошире для меня, Мария, — уже в более приказном тоне твердит бес, наблюдая, как та слушается. Скидывает оставшуюся ткань, смотря за тем, как перед глазами открывается обнажённое тело без нижнего белья. Как удобно.

Усмехаясь своим мыслям, женщина продолжает свой путь из поцелуев. Спускается до живота, обходит пупок, секундой останавливаясь на нём. Обводит языком и оставляет мокрый след, следом доходя до паховой зоны. В последний раз поднимает взгляд на лицо в вопросительном жесте, после припадая губами к чужим. Оставляет первый поцелуй на складках, обводит языком верхние половые губы и забирается дальше, не оставляя без внимания и другие. Пальцами слабо массирует места, до которых не доходит, параллельно заостряя внимание на клиторе. Обводит концом языка, всасывает с пошлым чмоканьем и припадает полностью, пока сдавленно выдыхает. Наконец проталкивает первый палец внутрь, ощущая жар стенок, что то и дело сжимались. Слабо двигала им, вместе с этим языком уделяя внимание губам.

Мария выгибалась в спине, пока ощущала неизведанные ей ощущения. Грязные, похабные и запрещённые в этом месте. Она ощущала жар от свеч, что неистово шумели громче обычного, пока она раздвигала ноги суккубу. Сладко стонала от её языка, пока пальцами сжимала ткань под собой, подрагивиая ногами. И лишь с ощущением второго пальца она их сжимает, переходя на более громкие звуки от этого. Ощущения заиграли сильнее, вызывая звёздочки в глазах.

— Какая хорошая.. — между делом шепчет Тильда, отзываясь легкой вибрацией от голоса на паховой зоне. Вызывает очередной стон с женских уст, второй рукой упираясь в бедро рядом, чтобы не сильно давило. Продолжает свои махинации, со временем убирая и первую руку на другую ляжку, вжимая их в камень. Заменяет опустошение языком, проталкиваясь внутрь и выполняя разные движения, что буквально сводили с ума Хэммик. Ноги дрожали от желания сжаться, дыхание давным давно сбивалось, а в животе с каждой секундой тянуло всё сильнее.

Тильда ощущала, что та подходила к концу. Чувствовала, как стенки начинали сжиматься, пока она припадала ближе. Упиралась губами и носом в пах, сама выплевывая стон, когда ощутила пальцы в своих волосах. Наконец усмехнулась, ведь именно этого хотела. Поддалась под эту руку, давая вести и вжимать своё личико.

— Мха.. Тильда... — тонким голоском твердила та, перебиваясь стонами и судорожными вздохами. Тело пробивало дрожью, пока приятные ощущения разливались по всему телу и пудрили мозги. Пара мгновений - и всё обдает словно током, пробивая до всех конечностей. Она сжалась, выгибаясь сильнее, пока с уст вышел последний громкий стон перед тем, как женщина упала спиной на камень.

Тильда наконец отпрянула, напоследок проходясь языком и вставая. Оперлась рукой на алтарь, нависая над Марией, облизываясь. Взирала на тело под собой, что мелко дрожало от недавнего оргазма, стараясь восстановить дыхание.

— Мы ещё не закончили. Поможешь теперь мне, Мария? — с этими словами она склоняется ближе, укутывая светлыми волосами лицо и припадая к жарким губам. Целует страстно и с голодом, словно пыталась насытиться ими в последний раз, но на всю жизнь. Кусала губы клыками, задевая почти в кровь, пока пальцы продолжали обследовать тело. Чужие пальцы легли на её плечи не давая отстраниться, когда та хотела привстать, вызывая улыбку.

— Ты мне всё больше нравишься. Будешь моей, милая..

Единственное, что прозвучало слишком громко. Отлетало от стен в клятве, намертво пригвоздясь к телу на алтаре. Когти очерчивали перевернутый крест на животе раз за разом, оставляя кровавые царапины как метку, которая после останется белыми шрамами и клеймом собственности.