Your beautiful lost soul ~

С самого детства Чон Чонгуку, рождённому в роду священных заклинателей, твердили о важности светлого пути и самосовершенствования, о том, что таким образом можно достигнуть до возвышения на Небеса и обретения бессмертия. И он свято верил в благородное и священное дело заклинателей по истреблению демонов, избавления мира от нечести, убежденный в том, что есть только хорошее и плохое, добро и зло, и нет ничего между. Для него не было серого цвета в жизни, только белое и чёрное. 

До того самого момента.

Озеро чёрных слёз — стеклянная гладь его не тревожится даже самым сильным ветром, она точно зеркало, но отражает будто не тело вовсе. Издавна считалось заклинателями, что это проклятое место, что смотреть в озеро — значит поселить в себе тьму, запятнать светлую духовную энергию и сбиться с пути истинного. По ту сторону от водной поверхности обитает жуткий демон, чьё сердце черно, как сгоревший уголь, и сам он был проклят, обречённый на вечное заточение, скованный путами цепких рук остатков тёмных душ, которые, по легенде, попадали сквозь озерную гладь после изгнания заклинателями. 

Первый раз Чонгук попал сюда совершенно случайно, ещё не зная, что это за место, заблудившись в лесу во время тренировок в возрасте десяти лет. Он плакал, сидя у тёмной воды, а, ощущая исходящую от неё безмятежность, старался сам принять состояние спокойствия. 

— Почему ты плачешь, милое дитя? 

— А-а? — заикнувшись, тот вздрагивает, оглядываясь по сторонам, но никого не видя. — Я… потерялся….

— Не стоит лить драгоценных маленьких слёз из-за этого,  — продолжает мелодичный, приятный голос с заботливым утешением. — Теряться — это нормально, главное вовремя снова найтись. Быть потерянным страшно, особенно потому, что тебе кажется, что ты совсем один, но это делает тебя сильнее, и после, когда вновь находишь свой путь, он становится яснее и легче. 

Чонгук перестает плакать, свои большие оленьи глазки округляет и на коленках подлезает ближе к краю озера, от которого исходит этот голос. Он с некой опаской и осторожностью заглядывает в водную гладь, видя лишь собственное заплаканное отражение, поражаясь зеркальной чистой поверхности. 

— А вы… тоже потерялись? — невинно спрашивает, и по озеру впервые идёт словно дрожь, а из него раздаётся печальный смешок. 

— Можно и так сказать. Вот только я потерян очень-очень давно и без шанса на то, чтобы найтись…

— Но ведь я нашёл вас! — воодушевленно восклицает мальчик. — Я могу помочь вам вернуться домой. 

— Дом… — тише проговаривает голос, пропитанный обжигающей болью. — У моей души нет дома. 

— Скажите, вы — дух этого озера? Может, озеро — это ваш дом? 

— Нет, дитя, это не мой дом, а клетка. Я здесь в заточении.

— Тогда точно вас нужно спасти! — на выдохе уверенно заявляет Чонгук, ломая брови и пытаясь было ступить в ледяную воду, но поверхность оказалась точно стеклянной, не позволяя ножке погрузиться глубже. 

— Мне нет спасения, и никто не станет ни за что спасать меня, — красивый голос, преисполненный грустью, становится тише, пока мальчик не понимает, почему чувствует боль в грудной клетке и в уже замёрзшей пятке, что никак не может продолбить ледяную корочку озера. — Ты юный заклинатель — не пятнай свою чистую душу моей грязной водой. Беги домой и больше не теряйся.

— Но а как же вы? — чуть не всхлипывая от безысходности и беспомощности, Чонгук жалобно вглядывается вдаль безмятежного печального озера. 

И из него вылетает маленькая стрекоза, прокружив вокруг него, она будто зовёт за собой, безмолвно прося следовать за ней. Но у мальчика сердце сжимается, в глазах щиплют жгучие слёзы, и он, набрав побольше воздуха в лёгкие, громко кричит, чтобы его наверняка услышали:

— Однажды, я приду к вам на помощь! Я найду вас снова и спасу! Обещаю! 

По озеру проходится волнительное кольцо. А затем начинается дождь. 

Маленькому Чонгуку никто не поверил, когда он рассказал о добром духе в озере чёрных слёз, говоря ему в ответ, что там обитает только кровожадный демон, желающий лишь получить чистую душу. Но он не мог в это поверить, не смотря на то, что всегда слушался и не смел противиться словам старших заклинателей. Для него мир поделен на добро и зло, и демон не может быть хорошим, как и дух-хранитель не может быть злым. 

В следующий раз Чонгук находит озеро после тяжелого боя с несколькими демонами семь лет спустя. Он, израненный и уставший, оступается с обрыва и скатывается в полубессознательном состоянии кубарем вниз, останавливаясь уже на плоской поверхности земли. И приходит в себя, когда водяная стрекоза приятно щекочет лицо, будто облегчая боль в теле от ранений, излечивал их и заставляя открыть глаза.

Сердце удар пропускает и всё нутро сжимается от охвативших юношу чувств. Как же долго и упорно он искал это место. Как днями и ночами странствовал, не представляя, в каком измерении оно находится и как найти его, чтобы вновь услышать тот чудесный голос, чтобы спасти его…

— Вы здесь? — хрипит Чонгук, гулко сглатывая и поднимаясь на ноги, подходя к краю. — Это я, тот мальчик, которому вы помогли добраться домой — вы всё ещё здесь? Вы помните меня?

Он вглядывается в, казалось, безжизненную водную гладь, застывшую словно во льде мрака так же, как и в тот раз. 

— Я всегда здесь, юный заклинатель, — наконец-то раздаётся тихое в ответ, и у Чонгука внутренности стягиваются в комочек к самому сердцу. — И я всегда помнил тебя. 

— Я искал вас несколько лет, но никак не мог найти…

— Милое дитя, меня может найти только заблудшая душа. И получается, что это я всегда нахожу тебя. 

— Ах, да, вы правы, — испуская смешок облегчения, юноша садится, поджав ноги и чувствуя удивительное спокойствие. 

Они разговаривают. Долго и обо всём на свете на неиссякаемые темы, пока Чонгука не начинает клонить в сон, и перед тем, как сознание улетучивается, он слышит мягкое: «Спи, я буду оберегать твой сон».

Следующим же утром озеро выглядит точно светлее и теплее, отчего и внутри юноши тепло разливается по телу, и он улыбается прямо в водную стеклянную гладь, заглядывая чуть глубже. Но вместо своего отражения видит прекрасного мужчину, от чьей необычайной красоты перехватывает дыхание и немеют конечности, в волнительной дрожи покрывается каждая клеточка тела. Его глаза, такие чудесные глаза с благородным разрезом печальны, весь облик овеян болью и горечью, а его рука так отчаянно тянется к нему, что Чонгук невольно протягивает свою. Но затем незнакомец пропадет, и вновь возвращается размытое отражение заклинателя из-за неожиданных тревожных волн. 

— Не надо… уходи отсюда, Чонгук, уходи и больше не теряйся, прошу, — жалобно сипит озеро, пока юноша падает на колени перед ним.

— Почему мне кажется, что вы говорите это, но в душе кричите о помощи?… — шепчет он с обливающимся кровью сердцем. 

— У меня нет души, милый Чонгук, её разорвали и разрывают до сих пор. Попадающая сюда демоническая Ци от изгнанных демонов терзает меня и не отпускает.

— Тогда я спасу вас! — уверенно заявляет тот, сжимая кулаки. — Я же заклинатель, я обязан помогать…

— Ты истребляешь таких, как я, — горько и прискорбно проговаривает голос, заставляя юношу замереть в ужасе. — Я не дух озера и не какая-то иная духовная форма, даже не обычная демоническая тварь — я проклятый демон высшего ранга. Твой род и заточил меня здесь сотни лет назад. 

Чонгук не верит в это. Не хочет верить, не хочет принимать это. Ведь демоны — зло, они не могут быть хорошими и помогать, не могут переживать или заботиться. У демонов нет имён, а у Чимина оно есть. Чимин чуткий и добрый, он несколько раз спасал его, сказал напутственные слова, что заняли в сердце мальчика особенное место, охватил все его мысли на протяжении многих лет. И их встреча сейчас была такой… словно с кем-то родным. 

Чимин не может быть демоном. Он же не нечто злое, от чего по своему долгу Чонгук обязан избавиться. 

Заклинатель не хочет верить в это, но понимает здравым рассудком, что это правда, в то время как сердце кровоточит от разошедшихся пожаром по всему телу чувств. Он с трудом поднимается на ватные ноги, голова идёт кругом, и, пошатываясь, отходит назад, в бреду шепча слова: «Нет… не верю…». 

— Прости меня, прости, — в раскаянии болезненно шепчет озеро, хотя Чимин не должен был извиняться. 

И Чонгук срывается на бег. Он убегает, как маленький мальчик в страхе неизвестного, убегает от собственных чувств и эмоций, от того, насколько несправедливо быстро и крепко привязался к демону за ту первую встречу и этот день и ночь, наполненные разговорами. Ему очень страшно и больно, весь его мир светлого и тёмного переворачивается с ног на голову, выставленные рамки и границы зла и добра растворяются в чёрной воде озера, забравшего сердце юного заклинателя. Вернее, это сделал демон. 

Изящные черты лица, омраченные вековой тоской и скорбью, прекрасные глаза, глядящие прямо в душу, видя её насквозь, утонченный стан под слоями воды… и там было что-то ещё, что тянет весь восхищаюсь образ на дно. Чонгук резко останавливается, от бега колит бок и сердце заходится бешеным ритмом, дыхания не хватает, и он жадно вбирает воздух ртом. 

Чонгук ведь обещал, что спасет его. Что найдет и обязательно освободит его. Чимин нуждается в этом — это исходит немым зовом, самой искренней мольбой из глубины озера. 

Блуждая среди мрачного леса несколько суток, заклинателю не удаётся отыскать то самое место. Засыпает у ствола дерева, оперевшись о него, и продолжает поиски, так сильно жалея о своём трусливом и слабом поступке — просто сбежать. 

Следуя благоверному светлому пути на протяжении всех своих двадцати семи лет, Чон Чонгук становится самым юным сильнейшим заклинателем, вознесшимся до статуса «бессмертного божества». Он прославлен своей силой и немногословностью, своим стойким характером, порой даже суровым, но был всегда чрезмерно добр к нуждающимся в помощи. 

И найти «проклятое место», озеро чёрных слёз, для него теперь не составит труда. Это было первым, что он сделал, как вступил на пьедестал Небес — сразу спрыгнул вниз, в искаженное временем пространство, добившись этого статуса лишь ради этого момента. Одним движением руки он выпускает светлую энергию, рассекая тёмную Ци, охватившую местность, расчищая себе взор. 

Озеро кажется ещё более чёрным. Ещё более мёртвым. 

Бьющееся в ожидании сердце останавливается, заходясь в болезненных судорогах. 

— Н-нет, — хрипит на выдохе Чонгук, кидаясь к его краю, сразу же доходя по колено, пачкая белоснежные одеяния. — Нет, пожалуйста, Чимин, нет… Ты здесь? Прошу, Чимин, это я, ты же ещё здесь? Ты помнишь, кто я? Чимин?! 

Он кричит и в отчаянии погружается в воду полностью, не понимая, почему вообще может это делать, почему нет стеклянной поверхности, не пропускающей глубже? И, что самое страшное: почему ему не отвечают? 

Воздуха не хватает, и Чонгуку приходится вынырнуть из-под толщи плотной и тёмной воды, в которой ничего не видно. Он ощущает, как демоническая энергия наполняет его, сковывая леденеющее тело. И он с трудом выбирается обратно на берег, закашливаясь и жалостливо хрипя имя того, ради кого жил все эти годы, ради кого становился сильнее и добился этого ранга. Но даже так это оказалось бессмысленным, а Чонгук всё так же бесполезен. 

«И получается, что это я всегда нахожу тебя» — отчётливо звучит приятный голос, заставляющий вздрогнуть и взять себя в руки с кольнувшим сердцем. Когда Чонгук терялся, Чимин действительно оказывался рядом, помогая и подбадривая — теперь же черёд заклинателя найти и спасти своего потерянного демона. 

Сосредоточившись на внутренней энергии, сконцентрировав её сгусток в себе и направляя по всей территории озера вдоль его поверхности, бессмертный взмывает вверх. И всё пространство словно искажается: зеркальная озёрная гладь переворачивается вертикально, но при этом Чонгук ощущается невесомость и лёгкое чувство падения, приближаясь всем телом к этой твёрдой поверхности… и он видит его.

Чимин, впавший в многолетнее полубессознательное состояние, позволяя остаткам демонов терзать себя, никак не сопротивлялся, не искал выхода, просто лежал на холодной земле с мыслями о том, что ему хочется покинуть этот свет. Он знал, что мальчик не спасёт его, знал, что было глупо с его стороны проникаться к нему и испытывать столь хорошие чувства вместе с мнимой надеждой. Вот только не был готов к тому,  что очередная разлука с ним, особенно после того, как они увидели друг друга, посмотрели в глаза, почти коснулись, станет таким сокрушающим ударом по нему. 

Демону и заклинателю ни за что не быть вместе, никогда не считаться ни приятелями, ни кем-то больше. Они истребляют друг друга, они враги — истина, от которой неимоверно больно, которую заточенный заклинателями демон никогда не думал, что познает с такой стороны.

И сейчас Чимин, внезапно ощутившись присутствие светлой сильной энергии души, резко глаза распахивает, тут же щурится от яркого света. Всё нутро трепещет и грудную клетку сдавливает в чувствах, когда он видит отражение… Чонгука. Действительно его: такого возмужавшего и сильного, красивого мужчину, готового идти до конца, чтобы выполнить своё обещание. 

— Чимин! — глухо пробивается встревоженный голос.

— Чонгук~а… — хрип с придыханием.  

На потухших было глазах демона наворачиваются самые чистые кристальные слёзы, пока прогнившее сердце его дрогнет в слабых стуках, точно возвращаясь к жизни. Чимин смотрит на мужчину с мольбой и болью, тянется к нему, как несчастный мотылек к спасительному свету. 

Они видят друга друга, они так желанно и отчаянно тянутся руками, стараясь ухватиться. И только их кончики пальцев соприкасаются на границе чёрной глади озера, как Чимина резко тянут вниз остатки демонических созданий, проклятые души, возвращающие того обратно. Они цепляются за него противными тонкими лапами, держат его крепко, норовит каждый потянуть в свою сторону, душит и болезненно сдавливает. Но не так, как нечто под рёбрами. 

Чимин вдруг громко вскрикивает от всей скопившейся столетней боли и печали, своим криком отшвыривая от себя всех, оставаясь беспомощным телом лежать на глубине. Сквозь пелену слёз всё ещё видит яркий белый свет и из последних сил тянется к нему, думая о том, какой же он прекрасный и согревающий. 

Крепкая рука бессмертного, пробившись сквозь барьер проклятого озера, надёжно обхватывает окаменевшую тонкую руку. 

Чонгук, потратив слишком много духовных сил, почти на последнем издыхании вытаскивает ледяного демона на берег. Того пробирает в страшной тряске, пока его умещают в своих объятиях между ног, укутывая в слои потемневшего одеяния, прижимая к себе и шепча мягкие утешения, словно ребёнку:

— Всё в порядке, Чимин, всё в порядке, я нашёл тебя. Ты больше не будешь потерян, я всегда буду находить тебя. 

— Т-ты зде-есь, ты п-правда в-вернулся и на-шёл м-еня, — у демона зуб на зуб не попадает, он заикается от дрожи и эмоций, и, не сдерживая слёз, слепо жмётся ещё больше в сильное тело. 

— Давай больше не будем теряться? — ласково улыбается Чонгук, чувствуя невероятную радость внутри, обнимая успокаивающегося демона ещё крепче. — А если и будем, то только вместе. Чтобы вместе и найтись. 

— Да, хорошо, милый Чонгук, спасибо, спасибо тебе… Прошу, забери меня отсюда, пожалуйста, забери с собой, — тихонько шепчет Чимин, отчаянно и боязно хватаясь за руку заклинателя, словно опасаясь того, что тот вдруг исчезнет или оставит его.

Но Чонгук бережно поднимает его на руки, поражаясь лёгкости хрупкого тела этого прекрасного демона, без зазрения совести понимая, что готов добровольно вручить ему свою душу и сердце. 

— Не бойся, я не оставлю тебя, мы пойдём домой, — уверенно проговаривает заклинатель, замечая коснувшуюся губ драгоценную улыбку демона, который сворачивается в комочек на его руках и, прижавшись к его груди, мирно засыпает.

И плевать, даже если придётся отвечать перед самими Небесами — заклинатель залечит душу своего демона, ведь она у него есть. И она не черна и не зла. Для Чонгука душа Чимина самая нежная и искренняя, самая красивая и любимая. Он знает, как никто другой, что в этом мире есть не только хорошее и плохое, а вещи не поделены на тёмное и светлое.