You are my liberty

You and me in our playhouse
Living in a veil, we never need to go without

Ты и я в игрушечном домике
Живя под пеленой, без нужды расставаться

Бумаги, бумаги и ещё раз бумаги. Тщетные попытки высчитать точку, в которую мог бы отправиться Лололошка. Глупые пробы нащупать и линию, на которой мог бы находиться его потерявшийся двойник. Множество формул, схем и зачёркнутых цифр. Смятые листы уже давно покинули мусорное ведро, распространяясь по всей комнате и сводя с ума своим беспорядком. Смешиваясь с упавшими записями и пачкаясь в кляксах от не самых качественных ручек, покрывая бело-синим слоем весь пол. Но всё это, начиная от текущих ручек, что он прихватил по пути, до сплошного хаоса, Джона не волновало.

Лишь одно занимало его разум и этого он не мог достичь, как бы не пытался, запираясь в комнатушке и поедая прямо за бумагами что-то, что приносили работники этого места. Кто это делал и по чьей указке его также не тревожило. Важно было лишь место, что казалось не больше кукольного дома, где он спал, ел и вычислял. Позволял себе то, что не позволял со смерти Саши. Разрешал глубоко наплевать на себя, на микробы, на чистоту вокруг и его собственную гигиену и просто продолжал считать.

И эти цифры и буквы, эти всё более непонятные закорючки, врезались в его глазницы и кору головного мозга, прокладывая себе путь и во сны. Джон медленно сходил с ума, подрагивая в очередном приступе исступления перед ответом и падая на кровать тряпичной куклой, когда новое и такое стойкое предположение ломалось в самом конце об очередные измерения и проверки. И каждый раз, подрываясь поздней ночью ото сна, он садился за вычисления, зарываясь рукой в свои сальные слипшиеся пряди и сжимая их в кулак. Едва не вырывая, лишь бы пелена слёз и отчаяния перед глазами отступила или хотя бы сменилась на иную, состоящую из цифр и букв.

Memories bring no joy or peace
We are alone, and all we need

Воспоминания не приносят ни радости, ни спокойствия
Мы одиноки и это всё, что нам нужно

И Джон заедал стресс, хватаясь за воспоминания и призрачный образ, что приходил во снах. Тот стал его вечным спутником. Харрис был не против, даже когда всё обращалось в кошмар. И этот исход повторялся в восьмидесяти процентов случаев, принося лишь боль и фальшивое удовольствие, что со свистом вылетало, стоило ему осознать то, в каком они оба положении оказались.

Джон набрал лишний вес, начиная выглядеть совсем иначе. Уставше, дряхло, с красными от вечного переутомления глазами, множеством ран на губах и мозолей на пальцах. Совсем не тот, кем он был раньше, но его это не смущало. Он не думал об этом. Его никто не видел. Это было не важно. Важен был только Лололошка и эти… Всё ещё не сходящиеся цифры. Эти чёртовы цифры!

Цифры, которые не могут нормально сойтись, сколько бы он не брал и сколько бы не пытался высчитывать! Как бы не пытался отследить пути и сделать множество других махинаций, всё было тщетно!

Лололошка исчез, оставляя его одного. В полном одиночестве и спустя некоторое время даруя лишь малую часть себя — жалкую галлюцинацию. Галлюцинацию, за которую Джон хватался как за спасательный круг, выслушивая едкие комментарии и позволяя эфемерному Лололошке всё. Утопая ещё сильнее в этом чувстве собственной никчёмности, но продолжая, продолжая и продолжая пытаться! Зарываясь в знания и читая книги, которые заказывал у Райи через электронные письма. И то, как она доставала из других миров, его не волновало. Было важно лишь то,что он получал нужную стопку под дверь и начинал опять и опять сверяться, высчитывать, пачкать страницы и тихо материться под нос. Переписывать нужные части и загонять предложения в графики, схемы и числа. Писал и кидал за спину то, что посчитал ненужным, взрываясь от бессилия, но продолжая действовать опять и опять.

Продолжая, утопать в этом, ведь Лололошка — это всё, в чём он нуждался и чем он жил.

Tuning out of the poison
Every waking day intolerance to overcome

Избавиться от яда…
Каждый божий день преодолевая нетерпимость

А Лололошка ехал на красном пикапе обратно к своему бункеру, преодолевая километр за километром сквозь ядовитый зелёный туман. Ему нужно было понять причины и цели. Что эта чёртова Организация от него хочет, почему пыталась убить и что же всё таки произошло в Архее и во всей вселенной? Он должен был отследить кого-нибудь, воспользоваться случаем… Но сейчас он лишь ехал сквозь туннель, сжимая руль крепче и вдыхая отфильтрованный воздух. Ощущая на подсознании близость скинтонита к телу и почти чувствуя, как вдыхает и его частицы, истощая свою искру. Даже если это было не так, даже если это было невозможно и глупо… Когда узнал про что-то такое, не думать об этом просто не получалось.

И он, припарковавшись и заглушив двигатель, вышел на “свежий воздух”. Добавляя нагрузку на сам скафандр, осмотрел ближайшие дороги, воздух, окна домов. Опасность поджидала за каждым углом, если не в виде дронов организации, то в виде призрачных существ, не давая спокойно вздохнуть. И он заметил, как у бункера прополз гигантский паук, перебирая своими хелицерами, наступая аккуратно на бетон лапками, но всё же обходя вход в убежище стороной. И Лололошка с тяжёлым вздохом вышел из своего укрытия, добегая до бункера, готовясь к возможной встрече с этой Асой или неизвестным ребёнком, что был с ней в тот раз…

Готовясь к нетерпимости с их стороны просто за то, что он существует. Готовясь морально  к убийствам, кто бы из них не оказался прошит пулей в конце этой вылазки. 

Fortunes won by the boys with the guns
We are alone, nowhere to run

Удача улыбается парням с пистолетами
Мы одиноки, бежать некуда

И он осознавал, что всё это плохая идея, но продолжал целиться в этого то-ли робота, то-ли автоматона. Голоса разума в виде Джона рядом не было и не было никого, кто смог бы подсказать, что правильно, а что нет. Но он слушал внимательно, пытаясь разобрать, что за бред несёт этот сотрудник Организации. И он опасался лишних действий, выпуская предупреждающие выстрелы в пол и почти что попадая по железным пальцам. Радуясь, что додумался сделать револьвер. И ведь и правда, с ним договориться стало легче. С ним он точно попадёт в организацию, там узнает всё, что ему необходимо, а сбежать… План отступления он придумает потом. Сам. Если, конечно, не объявится Джон, который скажет, что делать. Который всегда знает как лучше. Который любит выставлять его полным глупцом, но которому он очень благодарен за его буллинг.

Которого он бы хотел обнять. Обнять настоящего и положиться на него. Прижаться лбом ко лбу и никогда не отпускать, даже если в процессе они сольются. Так даже звучало ещё надёжнее, ещё ближе, ещё интимнее.

Но его нет, а Лололошка оказался в той самой пустоши, радуясь как ребёнок, восхищаясь своей удаче и открывшейся возможностью вернуться домой. Носясь из стороны в сторону в этом чувстве эйфории, пока в голову ещё не стукнуло осознание, что он не знает куда ему нужно бежать. Пока он не осознал, что ему не хватает сил и уверенности бежать так же быстро, как тогда с Джоном. Что он один и эта пустошь перед ним таит ещё больше опасностей, чем тот Архей, в котором он выживал уже несколько месяцев.

И загадочные слова и действия Смотрящего делали ситуацию только хуже, заставляя метаться, заставляя кричать, спрашивать и где-то глубоко внутри сходить с ума от непонимания. Хвататься за голову и осознавать ясно только одно — выхода нет. Бежать некуда…

Bernadette, you are my liberty
I celebrate the day that you changed my history
Life and death will always lead you into love and regret
But you have answers, and I have the key for the door to Bernadette

Бернадетт, ты моя свобода
Я праздную день, когда ты изменила мою историю
Жизнь и смерть будут всегда вести тебя к любви и сожалению
Но у тебя есть ответы и у меня есть ключи к двери Бернадетт…

Что-то опять не сходилось и как бы Джон не старался, он не мог добиться нужного эффекта. И даже когда он подошёл к реализации, начиная создавать машину времени для более быстрого перемещения по пустоши, всё равно ничего не получалось. Не было нужных материалов или они отторгались и вовсе, был слишком большой риск и вовсе застрять во вневременной пустоши или другом временном отрезке. Приходилось высчитывать слишком много, слишком долго, используя даже Рехобоама на полную мощность, чтобы построить его брата близнеца, а потом уже и этого “Саймона” нагружать работой. И ведь он выдавал просто невероятные показатели. И Джон работал с Саймоном, ведь тот, в отличие от Рехобоама не содержал в себе ещё двух учёных и не тратил свои силы на поддержание экономики и прочих процессов жизнеобеспечения в “Сияющем мире”.

И единственное, за что Джон мог уцепиться, — призрачный силуэт Лололошки, что всё чаще появлялся рядом, что всё громче вздыхал и, что всё громче срывался, заставляя утопать в эмоциях. Заставляя чувствовать и, что самое главное, ощущать свободу. Свободу действий, хватаясь за воздух там, где были призрачные пальцы его альтер эго и идти приводить себя в порядок, глотая порцию свежести и вытряхивая из головы ненужные мысли, чтобы сесть за новую часть разработки, чтобы создать всё так, как надо. Качественно. Чтобы он смог достичь своей конечной цели, которая голубыми буквами выжглась на сердце и Искре. И Джон ощущал, что без этого взгляда и рук, без этого молчания и подколок, глупостей он уже не совсем Джон. А мир какой-то не правильный.

И от того он лишь больше и увереннее закапывался в размышления, не позволял подойти к проекту посторонним и постоянно тестировал, ломал и собирал по новой. Питаясь своими эмоциями, своей болью, своей любовью, своей невыносимой привязанностью, что успела возникнуть за одно, чёрт его дери, короткое приключение! И он упивался этим, располосовал отдельный календарь датами, что были связаны с его маленькой Римской Империей. И отмечая каждый из них, отмечая кружкой кофе и продолжая трудиться. Месяц за месяцем, год за годом, проводя вычисления и изучая материал. Находя информацию о неизвестной Организации, бумаги по поиску ими же Лололошки, находя искалеченных этой организацией мироходцев и ища другие пути. Осознавая, что он пойдёт на эти меры лишь тогда, когда ничего больше работать не будет. И коря себя же за то, что опускает этот вариант, который стал идеальным ключом к решению загадки. Загадки, которая стоит слишком много. И он хранил этот ключ под сердцем, заявив о себе в организации и проложив себе зыбкую дорожку к двери. Двери с коротким, но отвратным путём, за которой его ждал Лололошка.

Winding down our emotions
Family and friends becoming ghosts to dream of

Ослабление наших эмоций
Семья и друзья превращаются в призраков, о которых можно мечтать

И Лололошка ждал. Он лежал на кровати, переваривая всё, что услышал. Каждое слово, каждое предложение и это всё оседало внутри, скручивая органы и что-то напоминая. Злополучное дежавю поселилось под кожей, расползаясь сколопендрами и заставляя подрагивать от этого противного ощущения. И возможность того, что он не нашёл какую-то камеру лишь усиливала это паршивое чувство.

Смотря в потолок и ощущая, как глаза пересыхают, но всё ещё не хотят закрываться, вздохнул. Все события перемешивались в кашу и единственное место, где Лололошка смог их хоть как-то систематизировать — его доски в прунусе. И из этой смеси переживаний лиц и мест он невольно выделял те куски воспоминаний, что он смог вспомнить. Джодах, Райя, Окетра, Джон. Хотелось увидеть их. Особенно Джона. Лололошка сам не понимал почему, но его тянуло к нему. Он нуждался в нём. Сильнее чем в воздухе или в общении. Сильнее, чем в геройстве и попытках разобраться самостоятельно. Он нуждался в нём так сильно, что даже его собственная жизнь не могла перевесить груз желания этой встречи.

Но и это желание словно тушилось об напряжённое ожидание следующего шага от Организации. И нервы, паранойя и вспышки агрессии выходили на первое место, сливаясь в какую-то однородную неудовлетворённость. И она перекрывала всё, оставляя после себя призрачные желания о далёких, но таких важных его сердцу существах. Превращая их всех лишь в дырявые воспоминания и унося надежду так же далеко в прошлое. Туда, куда он мечтал попасть всей душой.

And pass on, time will erase every face, every name
We are alone, no-one to blame

И время пройдёт, стирая все лица, имена
Мы одиноки — некого винить

И Лололошка откровенно боялся, что и для них всех он останется лишь воспоминанием. Что он станет пережитком прошлого, как бы это не звучало, для Джона. Что тот лишь улыбнётся и пойдёт жить свою жизнь, радуясь и оповещая всех остальных, что глупый-глупый мироходец сгинул где-то во вневременной пустоши. Лололошка боялся, от того лишь сильнее хватаясь за иллюзию Джона каждый раз, когда она его навещала. Когда буквально вынуждала сделать следующий вдох и суметь преодолеть всё, суметь найти выход. Предотвращая ещё одну глупую смерть и даря надежду.

И он хватался за эту зыбкую надежду сильнее, делая очередной шаг на пути к своему выживанию. И пребывая в постоянном страхе. Боясь, очень сильно боясь забыть лица дорогих ему людей. Боясь забыть лицо Джона. Боясь опять оказаться в ситуации, где он ничего не помнит из-за того, что его шизофрения в лице его же маски говорит, что, мол “К чёрту знания. Забудь всё, ведь это лучший исход”.

Угроза очередной амнезии, будь то шоковой, или же шизофренической, нависала на том же уровне, что и Организация, грозясь вспороть мозги и вывернуть на изнанку их же при любой неосторожности со стороны своей жертвы. И Лололошка понимал, что это сделает его уязвимым и ведомым и не будет никого, кто сможет защитить спину и поддержать, объяснить и помочь. Он одинок и Джон из его Галлюцинаций тоже знает это, как и то, что не сможет помочь в подобном случае. Однако и в этом винить было бы некого.

Bernadette, you are my liberty
I celebrate the day that you changed my history
Life and death will always lead you into love and regret
But you have answers, and I have the key to Bernadette…

Бернадетт, ты моя свобода
Я праздную день, когда ты изменила мою историю
Жизнь и смерть будут всегда вести тебя к любви и сожалению
Но у тебя есть ответы, а у меня ключи к Бернадетт…

Но даже так, надежда на спасение есть и будет всегда. И Джон, спустя множество лет таки смог сделать всё, смог собрать, высчитать и отправиться. Смог узнать все тонкости. И вот, он тут. Вспышка, телепорт, бункер. А Лололошка стоит у верстака, о чём-то размышляя и крутя в руках значок организации, словно это какой-то ключ к ответам. Но нет, это было не так и Джон знал это.

Знал как тот, кто организовал тайное движение и перехватил Лайю на свою сторону. Сумел расставить все фигуры на доске так, чтобы украсть Лололошку обратно и зачистить всё. Дабы и комар носа не подточил, не говоря уже об Организации…

Но вот, он подходит, а ноги дрожат, как и руки. И голоса тоже нет. Нет ничего, кроме пульса в ушах и одного силуета, который — о наконец-то! — не является галлюцинацией! И Лололошка оборачивается на его шаги и так же застывает, тихо осматриваясь и словно что-то проверяя. Размышляя что именно он должен сказать. Но сохраняя молчание. Понимая, что никто из них не сможет сказать ничего. Не сейчас.

И это ощущается как целая вечность, пока холодные пальцы Джона не хватаются за чужие плечи, пока он не подходит впритык и сам не цепляется за своего двойника. Пока Лололошка не отмирает с шоком и не прижимается к такому желанному существу.

Пока они не находят свободу друг в друге, стискивая в объятиях и пока не сливаются, запирая самих себя в одном теле и не оседают на пол, обнимая уже сами себя. Ощущая, как потерянные но такие важные части души возвращаются на свои места.

И Джон поднимает их общее тело, осматриваясь и телепортируется сначала в другой мир, а после и в прошлое. Понимая, что им нужно ещё очень многое обсудить. Понимая, что и этот день он впишет в свой календарь. Понимая, что больше никогда не отпустит свою невыносимую копию и сделает всё, чтобы они смогли быть вместе не сливаясь воедино без желания.

И Лололошка думает о том же. И это выливается в слёзы. Слёзы, что становятся маленькими искрами в путешествии к прошлому. Их общая боль, радость и счастье. Их общие губы и лицо. Пропитанное болью и сожалением. И они оказываются в нужном месте прямо под гигантской машиной, распадаясь на части из двух человек и почти сразу сплетаясь обратно в объятия. Без слов, с пониманием, что они будут лишние. Будет лишнее всё, кроме Лололошки и Джона, ведь у одного из них есть ответы, а у другого ключи к их совместному будущему. И им этого хватит. И им хватит этих солёных внезапных поцелуев и полноценно открывшихся чувств.

Ведь всё остальное можно оставить на потом и в этом некого винить. Даже само Время.

Следующий драббл
https://telegra.ph/Tot-kto-darit-uyut-01-28

Прошлый драббл
https://telegra.ph/Ne-otlichaya-pravdu-ot-lzhi-01-26

Сборник "Точка невозврата"
https://telegra.ph/Sbornik-Tochka-Nevozvrata-03-16