yes or no? chapter 1

Если честно, Сонхун давно не чувствовал себя таким уставшим. Усталость эта была не обычной, не той, что накатывает после долгого рабочего дня или бессонной ночи. Нет, это было что-то более глубокое, словно его душу медленно высасывали через соломинку, оставляя лишь пустую оболочку, которая по инерции продолжала функционировать.

Может, все дело в вечных переработках, ведь он покидал офис только тогда, когда даже уборщица начинала на него косо поглядывать? Или в том, что его рацион последние месяцы состоял исключительно из кофе, энергетиков и случайных бутербродов из ближайшего магазина? Ему недостает жизненно необходимых витаминов — тех самых, о которых так навязчиво твердят по телевизору между рекламой шампуня и стирального порошка?

Наверное, ему стоило бы обратиться к врачу и сдать ряд важных анализов, чтобы понять, где же зарыта проблема. Хотя представлял он себе эту сцену примерно так: заходит к доктору, жалуется на усталость, а тот, не отрываясь от компьютера, выписывает ему поливитамины и советует "больше отдыхать". Гениально! Почему он сам до этого не додумался?

Не то чтобы Сонхун верил в силу волшебных таблеток. Он в целом разочарован в медицине, и не понаслышке. Сталкивался, знает. Личный опыт прежде всего, а потом уже суждения. Просто он действительно устал и будет рад, если его проблемы решатся если не по щелчку пальцев, так хоть с небольшим усилием.

Вонён на очередном их свидании рассказывает о каком-то новом креме для лица, который обязательно разгладит все морщинки, придаст коже освежающее сияние и вообще сделает из тебя такую конфетку, что все жители планеты обзавидуются. Ее голос звучит так воодушевленно, словно она открыла лекарство от рака, а не просто купила очередную баночку с сомнительным содержимым за баснословные деньги.

Пак даже не старается придать своему лицу заинтересованный вид. Он сидит, тупо уставившись в тарелку с недоеденным чизкейком, и размышляет о том, что готов скупить весь этот чудо-крем и съесть его огромной ложкой, если тот поможет чувствовать себя лучше. Хотя, зная цены на косметику, проще будет подкопить и купить билет на Мальдивы — эффект для самочувствия примерно тот же. Хотя, может, именно в отдыхе на Мальдивах Пак так сильно нуждался?

И кто вообще верит в эти сказки? Маркетинговый ход чистой воды. Неужели так сложно додуматься, что для свежести кожи и здорового организма достаточно хорошо спать и совсем не стрессовать? Правда, в его случае первое недоступно из-за работы, а второе — из-за жизни в целом.

— Ты совсем меня не слушаешь, — Вонён даже ложку откладывает, прекращая ковырять ни в чем неповинный чизкейк. Ее брови изящно сдвигаются к переносице, а в глазах появляется особый блеск, и Сохун понимает – Чан готовится устроить "серьезный разговор". — Тебя что-то тревожит?

Пак хотел бы сказать, что нет. Хотел бы улыбнуться той своей фирменной улыбкой, которая когда-то сводила Вонён с ума, и переключить разговор на что-то более приятное. Да только сил у него на это нет, а сказать вслух о том, что его съедает, не может. Ведь они обсуждали его самочувствие уже сотню раз, и Чан уже рассыпалась в советах, а затем и в извинениях за то, что не может помочь ему чувствовать себя лучше.

Сонхуну еще приходится каждый раз успокаивать девушку, ведь она принимает все на свой счет. Начинает терзаться мыслями о том, что она плохой партнер, что недостаточно поддерживает, что, может быть, именно она причина его проблем. Как глупо, порой, считать, что любовь — это панацея от всех бед. Впрочем, не Паку об этом говорить, он и сам так когда-то наивно полагал. Пока не попал в созависимые отношения с человеком, находящимся в депрессии. Это едва ли тогда не утянуло его самого на самое дно.

— Сонхун? — голос Вонён становится чуть тише, в нем появляются нотки беспокойства.

Почему-то хочется встать и уйти. Не объясняя причин, не оправдываясь, не придумывая отговорок — просто встать и уйти. Сонхуну кажется, что он участвует в спектакле на двоих, а может быть, в нем задействовано гораздо больше людей? Он день за днем проживает по прописанному сценарию, ни шага в сторону. Быть прекрасным работником? Отлично, вот тебе переработки и вечный стресс. Хорошим другом? Пожалуйста, выслушивай все проблемы, давай советы, поддерживай. Любовником? Парнем? Ровно столько, сколько от него нужно, и даже больше.

Интересно, где заканчиваются чужие ожидания и требования, а где начинается он сам? Или его уже давно нет, а есть только удобная копия, которая исправно выполняет все возложенные на нее функции?

— Тебе неинтересно? — в голосе Вонён появляется легкая обида.

Конечно, неинтересно! Сонхун всю рабочую неделю мечтал ни о чем другом, как услышать восторженный отклик на новый крем, который рекламируют по всему Сеулу буквально на каждом углу. Его прямо-таки распирало от любопытства узнать, сколько же морщин способна разгладить одна маленькая баночка и действительно ли она творит чудеса.

Вы не подумайте, Пак не всегда был таким черствым циником. Было время, когда он с энтузиазмом выслушивал рассказы Вонён о косметике, работе, подругах. Был искренне заинтересован, задавал вопросы, запоминал детали. Он просто сам не понимает, как оказался в этой беспросветной заднице, где каждый день похож на предыдущий, а единственная радость — это момент, когда голова касается подушки.

Просыпаться каждый день и не видеть спасения — то еще испытание. Когда теряешь все ориентиры и не понимаешь в целом, а зачем все это и что с этим делать. Работа ради работы, отношения ради отношений, жизнь ради… чего?

Возможно, Сонхуну нужна пауза. Взять отпуск, уехать куда-нибудь подальше, где нет интернета, рабочих звонков и необходимости изображать заинтересованность кремами для лица. А может, ему стоит хорошенько напиться. До беспамятства. И желательно не в полном одиночестве, ведь так страшно почувствовать себя полным ничтожеством, у которого, кажется, и друзей-то нет. Хотя позвонить им всё ещё можно, номера есть. Правда, в последний раз он это делал… когда? Где-то месяца три назад?

Вообще-то Пак давно подозревал, что Вонён не особо в нём заинтересована. И Сонхун не мог её винить — он сам превратился в унылую тень своего прежнего «я». Он и сам не вкладывается в их отношения так, как вкладывался раньше. Просто в какой-то момент они, сами того не желая, свернули не туда.

Исчезли и романтика с её неожиданными сюрпризами, и страстные поцелуи, от которых кружилась голова, и нежный секс на закате, когда весь мир словно замирает только для них двоих. Стало больше неловких пауз, меньше встреч, а разговоры теперь поверхностные, ничего не значащие. Как будто они женаты уже тысячу лет, а не встречаются всего около года — и то пока без каких-либо серьёзных обязательств.

— Думаю, нам стоит остановиться, Вонён, — произносит брюнет, наконец собравшись с духом. Слова вылетают из него, как пробка из бутылки шампанского, — резко и неожиданно даже для него самого. — И мне хотелось бы знать, что об этом думаешь ты.

Вежливость просыпается в нём так не вовремя. Если уж быть хорошим парнем, то быть им до самого конца? Хотя, возможно, кто-то с этим не согласится. Но даже боги могут поклясться, что Сонхун очень старался вести себя правильно в их отношениях.

Он красиво ухаживал, как главный герой из корейской дорамы: дарил подарки и цветы без повода, осыпал комплиментами даже тогда, когда она была в старых домашних штанах и с растрёпанными волосами. Встречал с работы и провожал до дома, словно она была хрупкой принцессой, неспособной самостоятельно добраться из пункта А в пункт Б. Водил на свидания в лучшие рестораны города, где одно блюдо стоило как его дневная зарплата.

Он делал сотни фотографий с Чан и выкладывал их в соцсети, тщательно подбирая фильтры и хэштеги, чтобы все видели, какая у него прекрасная девушка. Он отмечал с ней незначительные даты — день первого поцелуя, месяц отношений, годовщину первого совместного похода в кино — и всячески показывал, как ему дорога Вонён.

Просто так бывает, когда что-то внутри перегорает и ты больше не можешь идти по выбранному пути. Конечно, это не произошло за один день. Всё просто накопилось, как снежный ком, и вот они здесь — среди равнодушия и обломков былых желаний — пытаются изобразить нормальное свидание в кафе, где играет слишком громкая музыка.

Так бывает, когда однажды застаёшь свою девушку с другим. И пусть не в собственной спальне, как в дешёвых мелодрамах, и не в каком-нибудь ресторане, мимо которого случайно проходил. А просто видишь в один из вечеров, как кто-то галантно открывает ей дверь машины возле её дома, а она тянется, чтобы поцеловать незнакомца в щёку. Естественно, нежно и с улыбкой, которой Сонхун уже давно не видел.

— Думаю, ты прав, — голос Вонён звучит спокойно, даже с лёгким облегчением.

Пак никогда не говорил Вонён о том, что видел её с другим. Две недели он убеждал себя, что это был брат, друг, коллега. А всех коллег вы целуете в щёку с таким выражением лица, будто они только что достали вам звезду с неба? А может, ему вообще показалось? Может, он уже настолько параноидален, что начал придумывать проблемы там, где их нет?

Просто Сонхун устал, и ему ужасно не хотелось разбираться ещё и с этим. Вы скажете, что взрослые люди так себя не ведут, что нужно было спросить, поговорить, разобраться? Да, вы правы. Но знаете что? У Пак Сонхуна достаточно причин, чтобы молча пойти ко дну и больше ни с чем не бороться.

— Ты даже не спросишь? — Чан упирается локтями в стол и опускает подбородок на сложенные ладони. Поза получается милой, почти кокетливой. Она красива, очаровательна и по-прежнему очень нравится Сонхуну. Вот только он уже давно не чувствует, что имеет хоть какое-то право на эту симпатию. Она попросту никому не нужна — ни ей, ни, судя по всему, даже ему самому. Глубоко внутри он понимает.

— А есть ли в этом смысл? — Сонхун с показной беспечностью пожимает плечами. — Он выше, круче, сильнее? Зарабатывает больше? Лучше целуется?

— Так ты знал? — в глазах Вонён мелькает удивление, смешанное с чем-то похожим на вину.

— Случайно увидел вас у твоего дома, — признаётся он, и ему почему-то становится легче. — Кстати, красивая машина. И цветы шикарные.

Очаровательное личико Вонён заливается стыдливым румянцем, но она держится молодцом. И Сонхун понимает — у них всё серьёзно. Не у него с ней. А у Чан с тем парнем, который умеет дарить правильные цветы и водить правильную машину.

— Я должна была тебе рассказать, просто не было подходящего момента, — оправдывается она. — Ты постоянно работал, и в последнее время мы редко виделись.

— Самый первый момент — подходящий, Вонён, — устало отвечает Сонхун. — Хотя, если честно, я даже рад. По крайней мере, теперь я знаю, что дело не только во мне.

Что ж, по крайней мере, им двоим почти не больно от этого разрыва. Возможно, только потому, что оба уже понимали: это неизбежно. И Пак не собирается долго грустить. По крайней мере, он планирует не затягивать с этим. У него есть дела поважнее — например, понять, что делать со своей жизнью дальше.

Сонхун почти год не видел своих лучших друзей и, оказавшись в этом душном, переполненном людьми клубе, понимает почему. Где он — офисный планктон в мятой рубашке, которую он даже не удосужился погладить, а где его весёлые друзья-иностранцы, привыкшие к тусовкам и пышным вечеринкам, где текила льётся рекой, а проблемы решаются танцами до утра.

Здесь пахнет потом, дешёвыми духами и разбитыми мечтами — идеальная атмосфера для его нынешнего душевного состояния. Басы такие громкие, что, кажется, вот-вот лопнут барабанные перепонки, а стробоскопы слепят глаза так, что он начинает щуриться, как крот на солнце. Но Сонхуну всё равно — сегодня он готов на всё, лишь бы почувствовать себя живым. Хотя бы немного.

Пак пробирается к знакомому столику сквозь танцующую толпу, словно пытается плыть против течения в океане человеческих тел. Его то ли случайно, то ли намеренно хватают за руки, зажимают между разгорячёнными телами, хватают за запястья, желая вовлечь в незамысловатый танец. Кто-то даже умудряется наступить ему на ногу каблуком — судя по всему, это парень в кожаных штанах, который, похоже, только что вышел из фильма про рок-звёзд восьмидесятых. Но Сонхун полон решимости добраться до цели, где виднеются две знакомые тёмные макушки.

Он добирается до столика потрёпанным, запыхавшимся, с лёгким недоумением на лице — когда клубы стали такими… оживлёнными? Или он просто отвык от всего этого хаоса? Джей мгновенно окидывает друга оценивающим взглядом, словно эксперт по антиквариату рассматривает подозрительную вазу, театрально поднимает брови, а затем присвистывает.

— Ты выглядишь… паршиво, — констатирует он с присущей ему деликатностью.

Вот за это Сонхун и не скучал по Джею. Скорее всего, даже если бы он появился здесь в смокинге и с букетом роз, Джей всё равно нашёл бы к чему придраться. «Ты слишком нарядный, наверное, компенсируешь внутреннюю пустоту».

— Да ладно тебе, Джей, — Джейк кладёт руку на плечо Сонхуна и слегка похлопывает его, отвлекая от не самых приятных мыслей. Его прикосновение тёплое и успокаивающее, как плед в холодный день. — Конец рабочей недели никого не щадит. Особенно если работаешь на трёх работах одновременно.

— Он выглядит так, будто его бросили и он прорыдал в подушку всю прошлую ночь и весь сегодняшний день, — безжалостно продолжает Джей, отмахиваясь от попыток Джейка его успокоить. Он тянется за третьим бокалом, чтобы наполнить его прохладным вином, и наблюдает за Сонхуном с видом детектива, который только что раскрыл преступление века. — А может, и позавчерашний тоже.

— Ненавижу тебя, — шипит Сонхун, но, несмотря на внезапное желание сбежать отсюда подальше, падает на диванчик напротив Джея. Мягкие подушки тут же обволакивают его уставшее тело, и он понимает, как же соскучился по этой атмосфере. По запаху кожи и дорогого алкоголя, по приглушённым смешкам, по ощущению, что он не один в этом мире.

Джейк садится рядом, сразу же откидываясь на высокую спинку дивана и становясь похожим на модель из журнала. Даже в полумраке клуба видно, что его волосы идеально уложены, а улыбка способна свести с ума кого угодно. Сонхун иногда завидует его естественной элегантности — Джейк мог бы выглядеть стильно, даже если бы проснулся в канаве.

— Так я прав? — не унимается Джей, протягивая Паку бокал. Вино переливается в нём, как жидкий рубин, и Сонхун думает, что оно определённо стоит больше, чем он зарабатывает за всю неделю. Да сколько можно?

— Я не рыдал, — бурчит тот, принимая бокал и чувствуя, как холодное стекло приятно охлаждает его разгорячённые ладони. — Максимум — тихо всхлипывал. Чувствуешь разницу?

— Конечно, между рыданиями и всхлипываниями огромная разница, — хмыкает Джей. — Примерно как между цунами и лёгким дождичком.

— Тебя бросили? — мягко уточняет Джейк, и в его голосе нет ни капли насмешки. Его карие глаза полны сочувствия, и Сонхун чувствует, как что-то сжимается у него в груди.

— Боже, вы что-нибудь слышали о тактичности? — вздыхает Сонхун, но впервые за последние дни улыбается. Кажется, его лицевые мышцы уже забыли, как это делается.

— А я говорил, что он придёт потрёпанный жизнью, одинокий и холодный, как айсберг, — продолжает Джей как ни в чём не бывало, словно Сонхуна здесь нет. Он взмахивает рукой, как заправский оратор, и чуть не проливает вино. — И что первым делом он пожалуется на нашу тактичность.

— Напоминаю, я всё ещё здесь и всё слышу, — Сонхун делает большой глоток вина, чувствуя, как алкоголь разливается по его телу приятным теплом. — И вообще, как ты можешь быть таким проницательным в вопросах чужих отношений, когда у самого последние серьёзные отношения были… когда? В каменном веке?

— Эй! — возмущается Джей. — У меня было много серьёзных отношений!

— Серьёзные отношения — это не когда ты встречаешься с кем-то две недели и называешь это "глубокой духовной связью", — парирует Сонхун.

— Так что случилось? — мягко спрашивает Джейк, прерывая их словесную перепалку и рассматривая профиль Сонхуна с вниманием опытного психолога. Он делает небольшой глоток вина, а затем ставит бокал на прозрачную поверхность столика, и тонкий звенящий звук теряется в басах.

И Сонхун рассказывает. Медленно, с паузами, иногда запинаясь на особенно болезненных моментах. Не всё, конечно, — какие-то детали слишком личные, какие-то просто болезненные, а какие-то он и сам не до конца понимает. Но в общих чертах он выкладывает всю историю: от усталости и отношений на автопилоте до того момента, когда он увидел Вонён с другим. Он рассказывает о том, как они сидели в кафе, делая вид, что всё в порядке, хотя оба понимали — между ними давно всё кончено.

Друзья слушают, впитывая каждое слово. Джей даже прекращает отпускать свои язвительные комментарии и наклоняется вперёд, подперев подбородок рукой. Джейк временами кивает, и Сонхун понимает, что тот искренне сопереживает.

Только Джей всё больше хмурится, и его обычно насмешливое выражение лица становится серьёзным, как будто он решает сложную математическую задачу. Джейк начинает постукивать пальцами по колену — верный признак того, что он напряжённо о чём-то думает.

Когда Пак заканчивает свой монолог и одним большим глотком осушает бокал, ощущая, как вино обжигает горло, вокруг воцаряется тишина, нарушаемая лишь низкими басами и довольными криками толпы. Сонхун чувствует себя выжатым лимоном — рассказать всё это оказалось сложнее, чем он думал.

— Она мне сразу не понравилась, как только я увидел вашу первую фотографию в инстаграме, — наконец произносит Джей, подливая Сонхуну вина. Его движения размеренны и обдуманны. — Что-то в ней было… неискреннее. Как будто она играла роль прилежной девушки, которую все должны обязательно обожать и носить на руках.

Джейк качает головой с выражением «ну вот, началось», и Сонхун почти видит, как тот мысленно считает до десяти.

— Ну и что такого я сказал? — Джей выглядит искренне недоумевающим.

— Ты каждый раз так говоришь, — фыркает Шим. — Помнишь Юджин? Сразу сказал, что она «выглядит как девушка, которая ворует печенье с офисной кухни».

— И что? Она же действительно украла у него PlayStation, когда съезжала! — Джей торжествующе поднимает палец вверх.

— Это была не кража, а раздел имущества...

— Так он каждый раз находит каких-то странных девушек, а потом страдает, — машет рукой Джей, и в его голосе слышится отчаяние. — Сонхун, ты не перевалочный пункт! Посмотри на себя — ты умный, красивый, работящий. Добрый до безобразия. Таких, как ты, днём с огнём не сыщешь! Хватит размениваться на глупых куриц!

А Сонхун именно таким себя и чувствует — доступным перевалочным пунктом. Как круглосуточный магазин на углу: всегда открыт, всегда готов помочь, и все знают, что он никуда не денется. С ним можно пофлиртовать, сойтись, получить всё внимание, всю заботу и тепло, а потом, когда уже нечего будет черпать, сбежать к другому. Поняли схему? Свободная касса! Заходите, не стесняйтесь!

— С этим сложно поспорить, — вздыхает Джейк, качая головой и с жалостью глядя на Пака.

Когда в крови Сонхуна накапливается достаточное количество алкоголя — а судя по лёгкому головокружению, этот момент уже настал, — его наконец отпускает. Плечи расслабляются, словно с них сняли невидимый груз, на душе становится легче, а мысли перестают крутиться как белка в колесе. Он поддаётся на шутки Джейка, начинает подшучивать над Джеем в ответ и вообще чувствует себя почти как раньше. Как будто последние месяцы были просто дурным сном.

Когда эти двое начинают увлечённо спорить о том, какая версия какого-то аниме лучше — корейская или японская, размахивая руками и перебивая друг друга, Сонхун теряется в толпе. Впервые за долгое время ему так весело и хорошо, что он готов вознестись на небеса. Или хотя бы к потолку.

Музыка вливается в его тело вместе с разноцветными бликами прожекторов, он двигается плавно, дерзко, чувствуя ритм как биение собственного сердца. Алкоголь делает движения более раскованными, а улыбку — более широкой. Он забывает о том, что ещё утром с трудом заставлял себя встать с кровати.

Разгорячённая толпа больше не вызывает у него негативных чувств. Напротив — он растворяется в ней, отчаянно желая слиться воедино с этой пульсирующей массой тел и эмоций. Он увлекается настолько, что его даже не смущают явно мужские руки на бёдрах, не смущает и горячее дыхание на шее, обжигающее кожу.

От незнакомца пахнет дорогими духами и слегка потом — не неприятно, а как-то по-звериному притягательно. Он двигается уверенно, и Сонхун позволяет ему задавать ритм их импровизированного танца. В этот момент ему всё равно, мужчина это или женщина. Главное — это ощущение близости, тепла, того, что он кому-то нужен.

Пак позволяет этому танцу затянуться, полностью отключаясь от реальности. Больше не слышно занудного голоса разума, брезгливого голоса стыда или ещё какого-либо голоса, который обычно комментирует каждое его движение. Блаженная тишина.

Вдоволь натанцевавшись и почувствовав, что ноги начинают подкашиваться, Сонхун возвращается к столику, за которым почему-то сидит один Джейк. Пак падает на свободный диванчик, как мешок с картошкой, и тянется за первым попавшимся наполненным бокалом. Очевидно, что бокал не его, но, честно говоря, какая разница? Сегодня он готов нарушить все возможные правила этикета.

— Куда ушёл Джей? — спрашивает он, всё ещё немного задыхаясь после танцев. Рубашка прилипла к спине, а волосы растрепались.

— Чёрт его знает, — пожимает плечами Джейк, и в его голосе слышится лёгкое раздражение. — Он увидел какого-то знакомого и помчался здороваться. Ты же его знаешь — он не может просто сидеть на месте. Как ребёнок с синдромом дефицита внимания.

— Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? — невпопад спрашивает Сонхун, рассматривая профиль друга в мерцающем свете. Джейк действительно красив — этакий принц из сказки, только в современной одежде.

— Уже полгода как на свободе, — нахмурившись, отвечает Джейк, и что-то в его тоне подсказывает, что эта тема для него болезненна.

— Почему разошлись?

— Не сошлись характерами. Он хотел серьёзных отношений, а я хотел просто хорошо проводить время. В итоге никто не получил желаемого, — Джейк делает глоток вина, и Сонхун замечает, как напрягается его челюсть.

— Ты можешь меня поцеловать? — неожиданно для себя спрашивает Сонхун, слова словно сами слетают с его губ.

— Что? — Джейк чуть не роняет бокал, и его глаза округляются от удивления.

— Ну, ты же гей, и для тебя в этом нет ничего сложного, — объясняет Сонхун с серьёзным видом пьяного философа, только что открывшего истину мироздания. — А мне просто любопытно.

— И если я гей, то автоматически должен целоваться со всеми подряд? — поднимает брови Джейк, и в его голосе слышится опасная нотка. — Интересная логика.

— Конечно, нет! — Сонхун поспешно машет руками, чуть не опрокидывая бокал стоящий на столике. — Но ты можешь поцеловать меня? Как друг друга? Ради эксперимента?

Джейк долго и внимательно смотрит на него, словно пытается разгадать сложную загадку.

— Ты пьян, — констатирует очевидное Джейк, и в его голосе звучит странная смесь нежности и тревоги.

— Джейк, — Сонхун произносит его имя почти умоляюще, и в его глазах появляется отчаяние. — Я просто… я не знаю, что со мной происходит.

— Я не могу тебя поцеловать, — твёрдо говорит Джейк, но его голос слегка дрожит. — Ты только что расстался со своей девушкой и хочешь выбросить её из головы. И это не самый здоровый способ разобраться в себе.

— Только в этом дело? — Пак наклоняется ближе, и Шим готов поклясться, что чувствует аромат его одеколона, смешанный с алкоголем.

— Нет, но я не понимаю, зачем тебе это, — Джейк отстраняется, увеличивая дистанцию между ними. — Ты в состоянии эмоционального хаоса, и я не хочу этим пользоваться.

— Может быть, я всё это время шёл по неверному пути, — настаивает Сонхун, и в его голосе слышится разочарование.

— О чём ты? — Джейк выглядит искренне обеспокоенным.

— Может, с парнями действительно проще? Может, я всё это время пытался быть тем, кем не являюсь?

— Боже, Сонхун, — Джейк устало проводит рукой по волосам. — Ты же не думаешь, что сменив ориентацию, ты убежишь от всех проблем? И отношения с парнями ничуть не проще. Поверь мне.

Сонхун хочет сказать что-то ещё, возможно, что-то умное и убедительное, но внезапно вернувшийся Джей с незнакомым парнем всё портит. Джейк все еще внимательно смотрит на Сонхуна и хмурится, словно пытаясь понять, что он упустил. Пак же поспешно отводит взгляд, чувствуя, как краснеют его щёки.

Незнакомый парень вежливо представляется Ян Чонвоном.

Чонвон оказывается милым и разговорчивым студентом, изучающим искусство, и его присутствие разряжает напряжённую атмосферу. Он с энтузиазмом рассказывает о своей последней работе, размахивает руками и заставляет улыбнуться даже Сонхуна.

И, возможно, только благодаря Чонвону Пак не доводит Джейка до лёгкой паники, не зная, что делать с таким Сонхуном и куда бежать. Хотя, судя по обеспокоенным взглядам, которые Шим продолжает бросать на него, разговор между ними ещё не окончен.

Продолжение следует...