Юридический анализ

19.11.2025 в 21:54 в сети «Интернет» по веб-ссылке https://www.kommersant.ru/doc/8212954, а также в газете «Коммерсантъ» № 214 от 20.11.2025 на стр. 8 вышла статья Ольги Мордюшенко «Удобрения отделили от ограничений», в которой утверждается, что «Еврохим» получил подтверждение суда ЕС об отсутствии санкций, что, «как постановил суд ЕС, санкции против основателя компании Андрея Мельниченко на неё не распространяются», а также что «постановление было принято 29 октября в рамках рассмотрения иска бизнесмена, добивающегося отмены ограничений».

Мы уже были готовы порадоваться за компанию «Еврохим» и лично за Андрея Мельниченко. Оставалось совсем немного — проверить данную информацию, что не представляет никаких сложностей, ведь судебные акты опубликованы.

Каково же было наше удивление, когда, ознакомившись с постановлением Президента Суда от 29.10.2025 по веб-ссылке https://curia.europa.eu/juris/document/document.jsf?text=linetrust&docid=305840&pageIndex=0&doclang=en&mode=req&dir=&occ=first&part=1&cid=8786816#ctx1, мы обнаружили, что в нём напрочь отсутствуют вышеуказанные выводы.

Напротив, Суд ЕС решительно пресёк попытку иностранного траста Linetrust вмешаться в судебный процесс, затрагивающий вопрос персональных санкций в отношении господина Мельниченко, отказав ему в этом.

Мотивируя свою позицию, Суд ЕС в пункте 10 прямо сообщил, что Linetrust не объяснило Суду ЕС свои намерения вмешаться в процесс, не обосновало, каким образом компанию затрагивают оспариваемые акты и обжалуемое решение суда, касающееся персональных санкций против Андрея Мельниченко, и, соответственно, какой интерес имеется в исходе дела.

Более того, Суд ЕС констатирует, что ни Linetrust, ни траст Firstline, управляющим которого он является, не упоминаются в мотивировочной части, лежащей в основе замораживания средств и экономических ресурсов г-на Мельниченко в каждом из оспариваемых актов.

При этом средства и экономические ресурсы Linetrust и Firstline не были заморожены оспариваемыми актами или иными актами ЕС — в отличие от средств и ресурсов г-на Мельниченко.

Суд ЕС сделал лишь один вывод: ранее вынесенное решение касается санкций против самого господина Мельниченко, и любое обжалование принятого решения может осуществляться исключительно самим Андреем Мельниченко — никого другого к делу не допустят.

Ошибочно полагать, что тем самым Суд ЕС решил, будто активы Андрея Мельниченко в виде трастов Linetrust и Firstline, а также компания «Еврохим» вдруг исключены из-под действия персональных санкций против Андрея Мельниченко.

Принцип действия европейских санкций таков, что формально они устанавливаются в отношении конкретного физического лица (в частности, Андрея Мельниченко) и распространяют своё действие на любые активы, принадлежащие этому лицу.

При этом Суд ЕС категорически не пожелал самим этим активам — «трастам» — что-либо пояснять в рамках данного дела, отказав им во вступлении в процесс, касающийся Андрея Мельниченко, не считая их в данном вопросе «субъектами права», а отведя им лишь роль молчаливых «объектов права».

Что, в свою очередь, совершенно не означает и не даёт им оснований считать, что «на них действие судебных актов в отношении Андрея Мельниченко не распространяется».

Такого вывода Суд ЕС не делал.

Следовательно, раз Андрей Мельниченко остался в перечне лиц, на которых распространяются санкции ЕС, то и все его активы подпадают под санкционный режим: их просто никто не перечисляет поимённо, не называет и не наделяет правом что-либо обжаловать или занимать какую-либо процессуальную позицию — все активы находятся под санкциями.

А вот самое интересное происходит в Лондоне, где государственный суд Великобритании как раз и установил, что «Еврохим» полностью контролируется подсанкционным Андреем Мельниченко, а значит, «Еврохим» является тем самым объектом, на который санкции распространяются в полном объёме.

По веб-ссылке https://caselaw.nationalarchives.gov.uk/ewhc/comm/2025/1938#download-options опубликован судебный акт Высокого суда правосудия Англии и Уэльса, в котором сделан окончательный вывод: «Еврохим» полностью подпадает под действие санкций ЕС, поскольку контролируется именно Андреем Мельниченко; любые европейские контрагенты обязаны отказаться от какого-либо сотрудничества с «Еврохимом».

Суд по итогам длительных разбирательств поставил точки в этой истории, установив, что Андрей Мельниченко осуществлял значительный контроль над группой EuroChem как до, так и после введения санкций.

Все шаги по «отчуждению Еврохима» Суд счёл «косметическими», а фактический, действующий контроль Андрея Мельниченко над «Еврохимом» — доказанным.

Согласно пункту 67 свидетелем от «Еврохима» был командирован директор Илья Белобородов, который, как указано в решении, будучи прозрачно честным и чрезвычайно откровенным и не пожелав обманывать суд, сообщил, что г-на Мельниченко обычно называли и воспринимали как «бенефициара» и что он находился «на самом верху» структуры «Еврохима». Он также заявил, что, с его точки зрения, после введения санкций мало что изменилось. При этом он был незамедлительно отстранён «Еврохимом» от должности после озвучивания этих сведений.

Другой свидетель, Андрей Фокин, будучи управляющим траста Firstline и директором траста Linetrust, сообщил (пункт 76), что «Еврохиму» было трудно найти лиц, согласных работать на занимаемых им должностях в условиях санкций, наложенных на Андрея Мельниченко. В пункте 77 указано, что Андрей Фокин на перекрёстном допросе подтвердил, что являлся управляющим Семейного офиса господина Мельниченко, однако отказался предоставить документы о прекращении этой деятельности и сообщить, кто является новым управляющим после попадания Андрея Мельниченко под санкции. Кроме того, он не смог внятно объяснить Суду, зачем продолжает регулярно ездить в ОАЭ, в Дубай (где проживает Андрей Мельниченко), если является лишь управляющим траста Firstline.

Только под угрозой ареста на Кипре Фокин вынужденно согласился давать показания по видеосвязи, при этом Суд фиксировал его многократное нежелание прямо отвечать на вопросы и попытки вводить суд в заблуждение (пункт 81).

В пункте 82 Суд установил, что 10 марта 2022 года было отправлено электронное письмо, которое Фокин направил Мельниченко; в суд это письмо было представлено с зачернённой информацией. Фокин первоначально уклонялся от ответа, почему данные были скрыты, однако в результате действий Суда выяснилось, что речь шла о переводе 132 млн долларов США в пользу Александры Мельниченко, при этом Фокин и Андрей Мельниченко в переписке общались так, как если бы истинным владельцем счетов являлся сам Андрей Мельниченко.

В пункте 83 Фокина допросили относительно реструктуризации трастов, принадлежащих Мельниченко, в которых он принимал участие. Выяснилось, что управляющие отказывались осуществлять операции без предоставления гарантий. Фокин первоначально представил письмо от 9 марта с зачернёнными данными, затем под нажимом Суда эти данные были раскрыты, и стало очевидно, что в проекте гарантии реструктуризация описывалась как действие, совершённое г-ном Фокиным на основании доверенности, с целью позволить г-ну и г-же Мельниченко продолжать пользоваться выгодами от активов траста. Кроме того, письмо было оформлено таким образом, чтобы датироваться 28 февраля 2022 года (то есть до введения санкций в отношении г-на Мельниченко), несмотря на то что фактически оно не было подписано ранее 9 марта 2022 года. В своих показаниях г-н Фокин отрицал сам факт такой реструктуризации. Однако из документов, представленных в судебные разбирательства в Италии и ЕС, следует, что, вопреки его показаниям, реструктуризация действительно имела место, что означает наличие у него доверенности. Также стало очевидно, как признал сам г-н Фокин, что гарантия была подписана «задним числом».

Эти два обстоятельства имеют особое значение не только потому, что они стали случаями умышленного дачи г-ном Фокиным ложных показаний Суду, но и по своему содержанию:

1. переводы денежных средств от 9 марта 2022 года показывают, что г-н Фокин тесно сотрудничал с г-ном Мельниченко непосредственно после введения санкций с целью уклонения от них;
2. документация, связанная с реструктуризацией других трастов, вновь демонстрирует, что г-н Фокин действовал совместно с г-ном Мельниченко для нейтрализации последствий санкций, а также что участники намеренно проставили задним числом дату 28 февраля 2022 года — дату до введения санкций.

Ещё одним свидетелем стал Рональд Ноубл, который являлся директором Linea и Linetrust. По мнению Суда, он также оказался неудовлетворительным свидетелем (пункт 87).

Ноубл заявил, что занял свои должности только после личных встреч и обсуждений с г-ном Мельниченко и г-жой Мельниченко. Он сообщил, что г-н Мельниченко убедил его в том, что отказался от своих активов в пользу траста ещё в 2006 году и с тех пор постепенно сокращал своё участие и контроль, вплоть до отставки с поста дискреционного бенефициара в марте 2022 года, так что теперь он якобы вовсе не участвует в делах. Г-жа Мельниченко, по его словам, сообщила, что не имеет интереса или участия в бизнесе и оставляет все вопросы, связанные с трастом, в руках протектора — г-на Фокина.

Тем не менее из его показаний у Суда возник ряд поразительных обстоятельств (пункт 93):

1. г-н Ноубл заявил, что его обычной практикой было не позволять вести протоколы каких-либо личных встреч и что он использовал исключительно «исчезающие сообщения» (в WhatsApp и Signal), очевидно, чтобы не оставлять документальных следов;
2. хотя он пытался представить обсуждения с г-ном Мельниченко до назначения на директорские должности как собственную проверку, у Суда сложилось мнение, что именно г-н Мельниченко фактически проводил собеседование с г-ном Ноублом, чтобы убедиться, что тот является подходящим кандидатом;
3. в этом контексте г-н Ноубл охарактеризовал г-на Мельниченко как «лицо, принимающее решения».

В пункте 155 Суд установил, что 8 марта 2022 года («Акт об отставке», подписанный Мельниченко) приходился на день, непосредственно предшествующий включению г-на Мельниченко в перечень лиц в Приложении I к Регламенту 269 ЕС. Это также был его 50-й день рождения, который он отметил, отправившись в поход на гору Килиманджаро в Танзании. Суд указал, что крайне маловероятно, чтобы г-н Мельниченко заранее знал о включении в санкционный список на следующий день и потому заранее подписал Акт об отставке.

Первым раскрытым документом, в котором упоминается Акт об отставке, является электронное письмо от 10 марта 2022 года, к которому был приложен pdf-файл Акта об отставке. Метаданные этого файла указывают на дату 10 марта 2022 года.

Это письмо порождает ряд вопросов: каким образом, когда и в каких выражениях г-н Мельниченко проинформировал «попечителей» 8 марта 2022 года? Как и когда Акт об отставке был передан из Танзании «попечителям»? (пункт 156)

Оценивая эти обстоятельства, Суд пришёл к выводу, что письмо, которым г-н Мельниченко сложил с себя полномочия директора EuroChem AG (якобы от 9 марта 2022 года), а также гарантия в пользу попечителей Valla (якобы от 28 февраля 2022 года) были датированы задним числом.

Акт об отставке г-на Мельниченко был умышленно датирован задним числом в попытке уклониться от последствий его включения в санкционный список 9 марта 2022 года (пункт 165). Суд отметил, что это должно было быть известно лицам, знавшим истинную дату, включая директоров Linetrust PTC, а также, по всей вероятности, AIM Capital в лице г-на Фокина, который в тот период являлся директором AIM Capital и был тесно связан с г-ном Мельниченко. Никто из этих лиц не возразил против подобной уловки, что вызвало серьёзную обеспокоенность Суда в контексте способности г-на Мельниченко контролировать свидетелей.

В пункте 174 Суд указал, что ситуацию следует рассматривать так, как если бы г-н Мельниченко всегда оставался дискреционным бенефициаром «Еврохима».

Исходя из того, что г-жа Мельниченко постоянно действовала как его представитель, что г-н Фокин являлся его назначенцем и доверенным лицом, что г-жа Скиттидес и г-н Лиликас были назначены ввиду их пророссийского прошлого, а также что г-н Ноубл был лично собеседован г-ном Мельниченко до своего назначения, Суд пришёл к выводу о прямой вовлечённости г-на Мельниченко в изменения структуры владения (пункт 177).

Показательно, что ответом г-на Рашевского на меморандум «Будущее Еврохима» стало указание на необходимость обсуждения его с «представителями акционеров», что позволяет предположить, что меморандум обсуждался с г-ном Мельниченко или лицами, представляющими его интересы (в частности, г-ном Фокиным), и что последующие ключевые изменения произошли лишь с его согласия и одобрения (пункт 179).

В интервью американскому ток-шоу 3 июля 2024 года г-на Мельниченко спросили, владеет ли он «Еврохимом» — «одной из крупнейших в мире компаний по производству удобрений», — на что он ответил: «…это немного сложнее, но да…». Кроме того, 7 июля 2022 года немецкий еженедельник процитировал его слова, в которых он называл «Еврохим» и СУЭК «моими компаниями». Банки также ссылались на пресс-релиз, опубликованный в марте 2025 года Российским экономическим университетом им. Г. В. Плеханова, где говорилось о начале партнёрства с «Еврохимом» при «непосредственном участии» г-на Мельниченко (пункт 200).

Выводы о природе траста Firstline подтверждают, что г-н Мельниченко должен рассматриваться как владелец активов траста Firstline, включая EuroChem AG.

Общие адреса на Кипре Linetrust PTC и AIM Capital, а также показания г-на Ноубла о том, что дубайские офисы AIM Capital и «Еврохима», равно как и личный офис г-на Мельниченко, расположены в одном комплексе, дополнительно подтверждают этот вывод.

Очевидно, что, несмотря на формальную корпоративную структуру и участие траста Firstline, г-н Мельниченко осуществлял фактический контроль над группой «Еврохим» до марта 2022 года, продолжал осуществлять такой контроль в ходе реструктуризации 2022–2023 годов и, по крайней мере в России (а вероятно, и в отношении компаний группы в ОАЭ), продолжает осуществлять его и в настоящее время. Суд отметил, что сотрудники «Еврохима» в России, как и г-н Белобородов, по-прежнему воспринимают г-на Мельниченко как «главного» (man at the top), перед которым они в конечном счёте отчитываются (пункт 303).

Г-н Мельниченко сохранил и по-прежнему имеет контроль над MCC EuroChem и, следовательно, над компаниями, находящимися ниже неё в структуре владения группы (пункт 305).

Существует презумпция, что любые средства, предоставленные «Еврохимом», могут быть переведены г-ну Мельниченко (пункт 402).

В заключение Суд указал (пункт 495):

1. как бенефициар траста Firstline г-жа Мельниченко является лишь представителем г-на Мельниченко;
2. косвенное владение является достаточным для целей статьи 2 Регламента 269 ЕС;
3. бенефициар по дискреционному трасту Мельниченко является владельцем активов траста;
4. траст Firstline в любом случае не являлся подлинным дискреционным трастом;
5. Мельниченко является владельцем российского «Еврохима» и EuroChem AG, а также их активов;
6. г-н Мельниченко осуществляет фактический контроль над российским «Еврохимом» и его активами.