Юные наследники
𝐸𝑙𝑖𝑥𝑧'𝑠🦄Октавию накрыла уже настоящая весна. Солнце с каждым днём пригревало всё больше, дни становились длиннее ночей, птицы возвращались на родину из тёплых краёв. На деревьях один за другим раскрывались бутоны, а первые цветы уже передавали эстафету цветения более поздним.
Снег сошёл окончательно ещё несколько недель назад, а лёд на водоёмах пропал и подавно. Холодная, не щадящая никого суровая зима наконец закончилась на самом деле, а не только на листах календаря.
От раннего выходного утра так и веяло свежестью и расслабленной атмосферой. Большая часть жителей Ромуса предпочитала ещё нежиться в тёплых, мягких постелях, высыпаясь перед предстоящим рабочим днём. Но была и малая часть тех, кто предпочитал освежить свой разум утренней прогулкой по спящему городу. Чаще всего это были владельцы собак, которых через «не хочу» разбудили питомцы, которым требовалось бежать и справлять свои нужды, а ещё понюхать все рядом стоящие цветочки.
Во дворце же была совсем другая атмосфера. Служанки бегали в суматохе, готовясь к предстоящему балу, на котором император и императрица должны будут объявить одну из важных новостей для страны. Поэтому всё должно было быть в лучшем виде: были приглашены партнёры из других стран и родственники по линии императрицы, день предстоял очень важный.
Но из комнаты, принадлежащей маленькому принцу, уже долгое время доносился детский капризный плач и неразборчивые слова. Всхлипы и крикливые восклицания неслись друг за другом из детских уст.
— Милый, тебе нужно успокоиться, у тебя будет младший братик или сестричка, и это уже никак не изменить, — ласково шептала Северина, притягивая ребёнка в свои материнские объятия.
— Нет! — мальчик заревел с новой силой и лишь чисто символически пытался оттолкнуть от себя маму, даже не вкладывая никакой силы.
— Паскаль, ты уже не маленький, и тебе нужно с достоинством принять эту новость. — Паулина стояла рядом с матерью. Её осанка как всегда была ровной, подбородок гордо поднят, а руки сложены за спиной. Она специально пыталась сделать тон как можно более серьёзным, беря пример со старших, хотя получалось у неё не очень. Мальчик чувствовал, как сестра готова в любой момент броситься его обнимать и успокаивать. — Ведёшь себя как маленький, хотя уже взрослый.
Принц на это ничего не ответил: он прекрасно понимал, что сестра права. Хоть соглашаться откровенно не хотелось совсем. Мальчишка надул губы и демонстративно отвернулся.
— Паск, мальчик мой, — ласково начал отец, — с появлением малыша мы никак не перестанем тебя любить и меньше любить тоже не станем.
— Правда? Обещаешь?
Лукиан мягко улыбнулся и взял ребёнка на руки. Он аккуратно вытирал слёзки с детского личика, пока тот успокаивался и пытался смириться с такой серьёзной новостью.
— Даю слово императора. Мы будем с тобой ходить на охоту три раза в неделю, и у нас будут частые прогулки в поле с твоими щенятами. Сестра и мама всё так же будут о тебе заботиться, ведь ты их маленькое сокровище.
Принц всё же успокоился, веря в обещание, данное отцом. И теперь только тихо шмыгал носиком и тёр глазки маленькими кулачками.
— А малыш будет со мной играть? Или он вредный и злой? — кронпринц сразу стал серьёзнее, так как ему казалось, что это один из самых важных вопросов. Как же он сможет жить в одном замке с вредным и злым малышом, который не будет с ним играть или, чего доброго, будет обижать его пёсиков! Это же будет неслыханный ужас!
— Если ты будешь к нему хорошо относиться и проводить с ним время, то он будет хорошим и станет тебя любить. А если позовёшь — то и играть.
Лукиан улыбнулся: сразу вспомнились истории старшего брата о том, как он точно так же устраивал истерики родителям, что не хочет никакого брата. Зато после рождения почти не отходил от кроватки, боясь, что кто-то может навредить малышу, пока никого нет рядом. И сейчас его собственный ребёнок вёл себя точно так же — это не могло не умилить. История будто повторялась, только теперь он мог всё видеть сам и вмешаться.
***
— А можно мне его подержать? Можно-можно?
— Можно, но только аккуратно, и держи его обязательно под головку.
Северина бережно передала маленький цветочек старшему сыну. В последние недели Паскаль прямо не мог дождаться рождения ребёнка, всё время был рядом с матерью и заботился о ней. А теперь держал в руках новорождённого малыша и смотрел на него так, будто тот сделан из хрусталя. Аккуратно коснулся пальчиком чужой щёчки — ребёнок сразу засмеялся. Будто уже понимал, кто стоит перед ним и что происходит.
— Он... он такой странный.
Взрослые разом зашлись смехом, в то время как малыш, почувствовав что-то не ладное, немного насупился: светлые брови совсем немного сдвинулись, делая ребёнка причиной для нового порыва смеха.
Маленький принц был не очень большим, немного меньше Паскаля при рождении. Зато щёчки были большие и уже румяные, а те пару волосков торчали у него в разные стороны, из-за чего он был очень похож на цыплёнка, что сразу подметил старший брат.
— Помню, ты таким же был, когда родился, Паскаль. — Сестра первой отошла от смеха и, улыбаясь, смотрела на своих младшеньких. Очень забавляло видеть уже подросшего Паскаля с пунцовыми щеками от смущения и малютку Киллиана, пытающегося взять чужой палец в рот вместо пустышки, пока никто не видит.
Время шло, малыш Килли рос и знакомился с окружающим миром. Мальчишка был настолько прелестным, что в нём вся империя души не чаяла. Белокурый малыш со светлыми серыми глазками, умный не по годам, с таким проницательным взглядом. Что ещё надо, чтобы запасть в сердце народу?
Паскаль всё своё свободное время проводил с младшим братом. Иногда пытался брать на себя роль наставника и учил того, но в довольно мягкой форме, где наградой был поцелуйчик в светлую макушку, а если ребёнок превосходил все ожидания, то брат обещал весь день проводить с ним и выполнять все капризы. Но кронпринц был бы не собой, если бы при этом не успевал затащить младшего в шалости. Всё же у Бёрко по наследству передаётся это шило в одном месте.
Однажды во время игр братья случайно подожгли кухню, пытаясь приготовить пирог родителям на годовщину. Но что-то тогда пошло не так, и вместо пирога семья получила угольки и почти полностью сожжённую кухню, а вдобавок — полностью чёрных детей, ведь они умудрились как-то измазаться в куче сажи.
Мама тогда сильно кричала, ворчала и говорила что-то вроде: «Лука, это всё твои гены!» В то время как отец заливисто смеялся вместе с дочкой до боли в животе, ведь младшие теперь так сильно были похожи на бабаек из детских страшилок — их было почти не узнать!
Кронпринц любил вспоминать этот случай и другие шалости, лёжа на кровати в комнате Киллиана, который мирно посапывал на его груди после долгого и насыщенного дня.
Бёрко осторожно перебирал немного волнистые и влажные после душа волосы, в сердце разливалось тепло. Такое приятное и необъяснимое чувство не покидало душу, и даже не верилось, что это он сам когда-то закатил истерику из-за рождения такого золотца. Без которого теперь не мог долго обходиться: Киллиан уже стал частью него, частью его души и мира. Брат считал своим долгом оберегать его как самое дорогое сокровище, учить всему, что знает сам, и просто быть рядом.
— Всё же я очень рад, что ты у меня есть, — шёпотом проговорил парень. — Не знаю, что бы я делал без тебя. Ты как лучик. Такой же небольшой, но яркий, и одним своим присутствием уже приносишь счастье.
Паскаль обнял брата немного сильнее и тоже начал проваливаться в долгожданный сон, зная, что шестилетний Киллиан мирно сопит рядом и до самого утра их ничто не потревожит.
Пройдут года, Киллиан станет старше, больше не будет маленьким пупсиком, станет сильным и отважным мужчиной со своими принципами, но старший брат всё равно будет рядом. Сколько бы времени ни прошло, он всё равно будет заботиться о нём и оберегать, ведь он навсегда его малыш Килли.