Юбилейные Скэртье [18+]

Готье затянул ремень на его запястьях, приковывая их к спинке своей кровати. Вечером, в свободное от учёбы время, полис гудел: студенты Соларуса развлекались и отдыхали, в то время как они – даже Скэриэл – старались вести себя тише в творимой ими неловкости. Совсем не потому, что патрицию Плуто тут находиться нельз

Лоу в своём беспомощном положении очень непривычно. Хитклиф находит достаточно забавным чувство контроля.

Сейчас кажется, будто у Скэриэла просто нет власти над ним.

Всё наоборот.

Сейчас Готье играется с его эмоциями, телом и настроением, замечает тревогу и попытки доверять. Лоу не смеет притворяться – он не в том положении. Подсознательно полукровка сам на это согласился, но Готье от него услышал лишь насмешливое «Делай что хочешь, Готи».

Он делает.

Лезет под одежды, касаясь везде, всех шрамов, которые Лоу получил в Запретных Землях. Скэриэл рефлекторно дёргает руками, пытаясь остановить движения, становящиеся всё более смелыми и откровенными.

Изящные пальцы сначала оттягивают его ремень с лёгкой опаской, а потом аккуратно его растёгивают. Бляшка тихо звенит, но этот шум, заглушающий тяжёлое дыхание и шорох одежд, весомо так бьёт по ушам. Лоу вздрагивает. Готье находит и это забавным, продолжая изучение чужого тела, которое он стремился открыть ещё больше.

Скэр действительно начинает переживать слишком поздно, когда брюки вместе с бельём у обоих спущены и не скрывают общего напряжения внизу. По коридору кто-то пробежался и хлопнул дверью – совсем рядом. Будет совсем неприятно попасться на глаза Оливеру или – ещё хуже – сыну команданте.

Скэриэл с испугом вдыхает и закусывает губу, пока Готье склоняется над ним, будто пытается скрыть от чужих глаз. Они молчат и почти не дышат, пока не убеждаются в том, что никому до Хитклифа сейчас дела нет.

– Боишься? – Выдыхает Лоу в чужие губы и почему-то ждёт, что его милый Готье кивнёт, раскрасневшись, как всегда, и согласится справиться с возбуждением позже, пока будет принимать душ.

Хитклиф выпрямляется и касается чужих обнажённых бёдер:

– А ты?

– Я полностью к твоим услугам. – С наглой ухмылкой шепчет Лоу, стремясь смутить и сбить с толку.

– Принято. – Лишь жмёт плечами Готье, проведя ладонью вверх и подцепив чужие брюки так, чтобы окончательно их стянуть и усмехнуться удивлённому вздох снизу. – Что-то не так?

– А у тебя? – Скэр перенимает игру с вопросом на вопрос.

А Готье отвечает так же уклончиво, как Лоу ответил ему:

– Я делаю то, что ты мне позволил.

И он видит, как его настрой заставляет Скэриэла волноваться, рефлекторно снова дёрнуть руками в попытке остановить почти невесомые касания к требующему внимания члену. Неудачно, конечно, – ремень болезненно впивается в кожу, а бляшка опять громко звенит.

Лоу пытается ещё несколько раз. Бесполезно. И материю вызвать не выходит – не хватает концентрации. Она разбросана на всём подряд – на звуках за стенами комнаты, на стёртых запястьях и возбуждении, которым Готье его мучил недолго.

Хитклиф устраивается меж его ног и, недолго подумав, тянется к полке над кроватью. Передвигает книги, выискивая среди них что-то и, когда достаёт небольшой тюбик крема для рук, Скэр с трудом сдерживает смех.

Только Готье не реагирует, а с важным видом изучает состав.

– Боишься, что срок годности прошёл? Не думаю, что это сделает сильно хуже. – Шепчет Лоу, подсознательно желая вернуть к себе внимание.

– Предпочитаешь слюну? – Приподняв бровь, интересуется Готье. – Смотрел, гипоаллергенный ли он. Или тебе будет весело рассказывать врачу, как ты заработал раздражение там? – И многозначительно кивает вниз, на что Лоу может только нервно посмеяться.

Он молчаливо соглашается, что крем всё же лучше слюны, и тихо шипит, когда Готи холодными, влажными пальцами начинает растягивать его, проникая так глубоко, как только может. Ловит серыми – почти чёрными во мраке комнаты – глазами реакции полукровки и гладит свободной рукой под коленкой, чтобы отвлечь.

Только Скэриэлу не больно нисколько, а иногда, когда Готье задевает простату, приятно. Удивительно. Может, причина всему аккуратность по отношению к близким, от которой Готье, верно, никогда не откажется, а может, всё из-за боли, которую Лоу переживал до этого. Слишком много ран на себе он залечивал. И с раздражением там, где его быть не должно, справился бы...

– Только не говори, что презервативы у нас тоже импровизированные. – Тихо насмехается Скэриэл над вынувшим пальцы Готье. – Целлофановый пакетик?

– А ты не принёс? – Театрально удивляется тот в ответ.

– Если б я знал...

И Готье даже не притворяется, что думает и взвешивает все за и против. Лишь с секунду собирается с мыслями и подставляет головку своего члена, готовясь войти.

– Оу, милый, в том, что ты чистенький, я не сомневаюсь, но я-то полукровка с Запретных Земель.

– Хочешь сказать, что у тебя до меня кто-то был? – Усмехается Готье надавливая и без замедления проникая внутрь меньше чем на четверть.

Лоу выдыхает слишком резко, на грани со стоном, но с вызовом:

– Ревнуешь?

– А ты не давай повода. – Хитклиф толкается резко, задыхается от приятного чувства тепла и осознания того, что это ни с какого угла не безопасный секс, за которым их могут поймать. – Чёрт...

И, если бы Скэриэл с победной ухмылкой не скрестил ноги на его спине, он бы вышел и прекратил, испугался бы себя самого, закрылся бы в душевой до полуночи, пока полукровка бы не ушёл – а он со связанными руками не уйдёт точно.

Но Скэриэл его не отпустил.

– Хочешь, накажи за то, что даю. – С вызовом, по-Скэриэловски. – За то, что ревнуешь.

Это неправильно, но Готье ведётся. Он всё ещё ведётся на Скэриэла и, кажется, так будет всегда, потому что тот слишком изощрён в своих словах. Слишком умело использует их даже в той ситуации, когда скован.

Даже так он может сковать в ответ.

Готье ведётся и начинает двигаться медленно, изучая новые ощущения и выцепляя реакции Скэриэла. Он, потеряв возможность двигать руками, гладит его пальцами ног по пояснице, спускается к голени, стремясь задрать край брюк. Он дышит размеренно, в такт толчкам – и ускоряет дыхание вместе с ними. Он подставляется, когда Хитклифу становится почти жизненно необходимо оставить несколько поцелуев на шее и ключицах.

Готье выпрямляется, разминая спину и аккуратно подхватывая бёдра Лоу, вынуждая прогибаться в спине и запрокидывать голову назад. Получается входить глубже и ударяться по простате чаще, почти умело, словно для Готи этот опыт не был первым.

И он сам себе удивляется, размеренно двигаясь и поглаживая натянувшие кожу рёбра, иногда царапая их.

– Кончишь внутрь... – Начинает с угрозой Скэриэл, но вновь ударивший по простате Готье обрывает слова его же собственным хриплым стоном, который Готье ловко успевает снять с губ.

– Само собой. – Отвечает с лёгкой улыбкой и наслаждается чужой потерянностью, с которой разгорячённый Лоу просто не может бороться.

– Ммм, извращенец. – Тихо заключает Скэр, задыхаясь от собственных мыслей, которыми с удовольствием делится: – Ревнуешь... Настолько, что спустишь внутрь? Пометить хочешь?

Готье соглашается.

Впрочем, Скэр сам назвал это наказанием.

Скэр весь дрожит, когда его наполняет тепло, когда Готье, вновь выпрямившись, начинает надрачивать и легко доводит его за пару десятков секунд до оргазма, позволяя излиться себе в кулак.

И пока он вытирает ладонь о ткань чужой рубашки, Скэриэл медленно приходит в себя, осознавая всё то, что произошло. Снова по привычке хочет опустить затёкшие руки, но ремень не позволяет и теперь полукровка вынужден послушно ждать Хитклифа, который совсем не торопится. Которому и так хорошо, и совсем не страшно от того, что скрип кровати и редкие стоны с развратными признаниями были слышны как минимум в соседних комнатах.