Юбилейные Даблхитклифы [18+]

Готье чувствует дрожь во всём теле. Такую сильную, не дающую даже нормально дышать. Он чувствует, как пальцы Гедеона случайно касаются его кожи, пока он застёгивает и расправляет ремешки. Чёрное бельё на светлой коже. Готье знал, что старший любит яркие контрасты. Эмоции, которые он только недавно научился выражать по-другому. По-особенному.

И исключительно на Готье.

Он больше не разносит комнаты, только грани нормальности.

Гедеон поправляет чулки на напряжённых ногах, оттягивает ткань и резко отпускает, заставляя края болезненно впиться в кожу с громким шлепком. У Готье табун мурашек. Готье очень нравится. Его «нравится» заманчиво оттягивает ткань кружевных трусиков. Там становится очень тесно – они всё же женские, купленные лично Готье в попытке угодить брату. Ему становилось не по себе от воспоминаний, как он стоял в женском отделе, прикрывая лицо капюшоном, и на кассе чуть не провалился под землю, когда услышал от продавца шутливое: «Девушке своей покупаешь?» 

Нет. Себе.

Чтобы не справиться со сложными застёжками и корсетом, чтобы побеждённым какой-то там тканью прийти к Гедеону, чтобы задыхаться от одного пристального холодного взгляда исподлобья, но ощущать необъяснимую заботу.

Гедеон ведёт вверх по его бёдрам и забирается пальцами под тонкую ткань трусов, сжимает её в кулаках, нещадно мнёт и резким рывком заставляя придвинуться ещё ближе, чуть ли не рвёт их. Или рвёт? Что-то точно затрещало – либо бельё, либо остатки самообладания.

– Я за подобное поведение тебя выпорю. – Гедеон горячим шёпотом угрожает, упираясь подбородком в низ живота.

А Готье думает, что он очень даже не против. И всё его тело – тоже, поэтому член твердеет упираясь в чужую шею с вполне конкретным намёком. Гедеон смотрит почти с отвращением на юношу, но тот знает, что это всего лишь игра. Абсолютно неудачная попытка надавить обоим на совесть.

Он рывком поднимается с кровати и резко толкает вниз Готье, не давая даже возможности подготовиться, подставить руку и сгруппироваться. Парень падает на колени, прижимаясь грудью к холодной простыне, и слышит звон бляшки на его ремне.

– Поднимайся, не позорься. – Холодно приказывает Гедеон, вставая позади. – Неужели уже без сил?

Готье не отвечает. Послушно поднимается, не отрывая ладоней от простыни, ведь понимает, что в любой момент, даже от слов, его ноги могут стать ватными, и он опять упадёт.

Он правда ждёт удара ремня, представляет, как тот разрежет воздух и вопьётся в кожу, но неожиданно вместо этого его ягодиц касаются горячие руки и совсем нежно гладят. Готье кусает губы, дышит поверхностно и быстро. Всё ощущается им слишком ярко: плотная ткань корсета, скользкий шёлк под руками, вдавленные в кожу ремешки, которые для Гедеона слишком заманчиво обтягивают – он снова забирается под них пальцами, чтобы в момент, когда отпустит, они вновь болезненно вошли в кожу.

Готье слышит, как расстёгивается ширинка, ткань чужих брюк шуршит. О боже, он ведь так распереживался, что не подготовился. Вообще. Нисколько. Гедеон не даёт возможности даже признаться в этом: отодвигает ткань трусов в сторону и ведёт пальцу по сжавшемуся колечку мышц.

– Серьёзно? – Готье слышит в его голосе и раздражение, и насмешку. – Ты мне просто показаться пришёл? Или к полукровке своему собирался? – Тон меняется так резко, становится нагнетающим, требующим немедленного ответа.

– Нет! Я... Я забыл, правда. Я переволновался. – Готье весь дрожит от волнения и, кажется, держится на ногах лишь оттого, что Гедеон крепко сжимает его ягодицу, оттягивая кожу так, чтобы всё ему было видно.

Он молчит какое-то время, то ли думает, как продолжить, то ли просто собирается оставить всё так. Словно наказание.

– Давай вставлю тебе прямо так? Больше в жизни не забудешь. – Рычит Гедеон, и, хотя Готье знает, что подобного не произойдёт, он всё равно весь дрожит, послушно ждёт решения, которое примет парень. – Сожми ноги.

– Я упаду...

– Мне уйти?

– Нет. Нет... Сейчас. – Лепечет Готье, перемещая почти весь свой вес на руки.

Ноги ставит крест на крест, чувствуя себя так более устойчиво. Немного шатается, но Гедеон придерживает юношу, не позволяя завалиться в сторону.

У Готье в ушах шумит от смущения. Приходится опираться лишь на ощущения: что-то влажное попадает на его бёдра, но Гедеон не даёт этому стечь, растирая меж сжатых бёдер. Оно не похоже на смазку, сохнет слишком быстро. Слюна.

Дыхание останавливается от осознания – слишком грязно и пошло. Слишком нравится.

Пальцы Гедеона скоро сменяются его членом – тоже с растёртой по всей длине слюной и предэякулятом. Парень резко толкается меж его бёдер, срывая с губ Готье удивлённый стон.

– Подними выше. – Приказывает он, легко шлёпнув по ягодице. – Ещё. Старайся.

Готье приходится приподняться на носках, почти полностью теряя устойчивость. Если бы Гедеон не сжимал его бёдра до самых синяков, он бы точно уже упал на кровать. Ноги затекают очень быстро, поэтому он стоит исключительно благодаря чужой поддержке и искренне радуется хотя бы тому, что темп, взятый парнем, не изводит сразу.

Гедеон проходится по мошонке через ткань каждый раз, когда толкается, и только от этого Готье уже приятно. Его не касаются внутри, почти не трогают член, а он всё равно знает, что может кончить, если так продолжится.

Чужие пальцы тянут за край корсета, заставляя лишиться опоры ещё и в руках – подняться, вытянуться, почти заплакать от беспомощности и страха, которые Гедеон прогоняет, когда становится абсолютной поддержкой для парня. Он обнимает его под грудью одной рукой и бесстыдно гладит член через кружевную ткань. Немного резко, будто дико, без чёткого темпа, в котором он продолжает двигаться.

Но Готье достаточно. Ему хорошо даже от того, как чужое сердце ударяется о его позвоночник.

Гедеон знает, что в этом у него никакой выдержки. Он становится резче, быстрее, слышит стоны и несвязные мольбы, а через несколько минут уже ощущает под пальцами вязкую сперму, просачивающуюся через кружево.

– Плохо, малыш. – Рычит Гедеон на ухо юноше и неожиданно опускает, наблюдая за тем, как Готье неловко валится на кровать и не может найти в себе силы, чтобы встать.

Геде додрачивает сам себе, почти хищно наблюдая за подрагивающим телом, обтянутым чёрным бельём. Он наклоняется чуть ниже, чтобы точно попасть на тонкую спинку и ткань трусов. Не важно, с какими мыслями это потом будет стирать прислуга.

– Ты меня выпорешь? – Шепчет Готье, неловко переворачиваясь на спину.

– Считай, что ты прощён.

Но Готье не радуется, наоборот смотрит с вызовом:

– А если я приду в этом в Академию?

Гедеон в ответ озадачено вскидывает правую бровь и наклоняется к лицу юноши.

– Или покажу Скэриэлу? – Не отступает он.

– Хочешь стоять на всех лекциях? – С угрозой шепчет Гедеон, а Готье только поджимает губы. – Я тебе устрою.

Готье думает, что бельё под формой Академии – отличная идея.