Юбилей РАЦ при РИСА: 10 лет глазами команды
@arbitrationatlasВ 2026 году Российскому арбитражному центру при Российском институте современного арбитража исполняется десять лет. РАЦ был создан 19 августа 2016 года, а в апреле 2017 года РИСА получил право осуществлять функции постоянно действующего арбитражного учреждения.
Для нас юбилей РАЦ — повод обратиться не только к истории центра, но и к опыту людей, деятельность которых хорошо знакома участникам конкретных разбирательств, однако редко становится самостоятельной темой разговора. Специально для читателей «Арбитражного атласа» редакция канала поговорила с членами Административного аппарата РАЦ о том, что привело наших собеседников в РАЦ, как устроена «внутренняя кухня» одного из ведущих российских арбитражных учреждений и к чему оно стремится в следующем десятилетии.
Портреты собеседников
Елизавета Микаелян, главный советник РАЦ: Я присоединилась к команде РАЦ 10 лет назад, мне было всего 19 лет. Это была моя вторая работа, и мотивацией были вполне понятные вещи: поиск себя в профессии, желание развиваться и финансовая самостоятельность.
Сегодня для меня гораздо важнее ответ на вопрос, почему я остаюсь здесь спустя десятилетие. РАЦ — это моя возможность конвертировать свое время в реальную общественную пользу, находясь в постоянном взаимодействии с удивительными людьми: арбитрами и нашей командой.
На каждом этапе развития институции открывались свои плюсы, а главным импульсом в самом начале стал основатель РАЦ Андрей Горленко. Мой ключевой наставник в профессии, который научил меня управлению личными качествами в работе и задал безупречные стандарты этики и качества.
Это наследие я храню по сей день и сегодня передаю его новым коллегам.
Сабина Ганиева, Ответственный администратор РАЦ: Мой путь в Российском арбитражном центре начался после работы в консалтинге. Мне хотелось взглянуть на юридическую работу под другим углом. Я помню, что была поражена, насколько небольшая команда горит своим делом, как с огромным энтузиазмом и рвением создает что-то новое и совершенствует практики администрирования. При этом всегда только бережное и чуткое отношение всей команды к молодому сотруднику, который недавно присоединился к коллективу и делает свои первые шаги в арбитраже. Надеюсь, что в настоящее время нам удается сохранять схожую атмосферу в коллективе, поддерживать рвение к улучшению наших процессов и продолжать популяризацию арбитража!
Сергей Иванов, главный советник РАЦ: Интерес к арбитражу возник у меня еще в колледже, в рамках изучения дисциплины «международное частное право». Именно эта сфера задала основной вектор моей дальнейшей деятельности. До прихода в РАЦ я работал в консалтинге, в практике разрешения споров. Проекты, в которых я участвовал, включали в себя в том числе разбирательства в иностранных арбитражных центрах. Параллельно я принимал участие в проектах, организуемых РИСА, в частности: в Зимней академии, в конкурсе научных статей и, конечно, в качестве участника, а затем и арбитра Конкурса по арбитражу корпоративных споров им. В.П. Мозолина. Мой приход в Центр по большому счету был стечением обстоятельств: мне случайно попалось на глаза объявление о поиске сотрудников; я рассудил, что не следует упускать возможность оказаться в одном из основных арбитражных центров в России. Перспектива продолжить работу в области, которая меня интересовала со студенческой скамьи, стала главным катализатором моего решения. В настоящее время я занимаю должность главного советника. В мои обязанности входит администрирование дел и участие в делах в качестве ассистента состава арбитража. Также я отвечаю за поддержание у коллег интереса к научной деятельности в сфере арбитража и частного права.
Валерия Сенаторова, директор РАЦ: Я присоединилась к команде в качестве кейс-администратора после работы в сфере разрешения споров в юридической фирме. Постепенно мой фокус стал шире: я начала больше заниматься просветительскими и образовательными проектами, международным сотрудничеством и новыми направлениями работы Института. Позиция директора не предполагает, что я принимаю решения по конкретным вопросам администрирования — за это отвечает Сабина, наш Ответственный администратор. При этом я остаюсь достаточно глубоко погружена в практику: участвую в обсуждении сложных и нестандартных вопросов, курирую взаимодействие между отделами, стараюсь видеть, где отдельная ситуация в деле говорит уже о более системной проблеме и требует изменения внутренних подходов, Регламента или практики РАЦ.
По ту сторону процедуры
1. Какая часть вашей работы остается наименее заметной для сторон, но на практике сильнее всего влияет на то, насколько предсказуемым и качественным будет разбирательство?
Сабина Ганиева: Самый ключевой этап связан с подбором арбитров. Он строится на анализе огромного количества параметров. Нам, как институту, известно, как работают некоторые арбитры, и исходя из этих знаний, а также специфики спора и требований к арбитрам, если таковые имеются в арбитражном соглашении, мы стараемся подобрать максимально подходящих кандидатов. Мы стремимся к расширению пула арбитров, привлекая новых экспертов. Тем не менее при разрешении сложных споров, затрагивающих серьезные материально-правовые и процессуальные вопросы, наш опыт взаимодействия с конкретным кандидатом приобретает приоритетное значение.
Второе важное направление — надлежащее уведомление сторон и направление процессуальных документов. Как мы знаем, нарушения, связанные с уведомлением стороны, могут впоследствии стать основанием для отмены арбитражного решения или отказа в его признании и приведении в исполнение. На первый взгляд кажется, что достаточно просто направить письмо, но на практике ситуации бывают очень разными: указанные в договоре контакты давно не используются, у компании несколько адресов, корреспонденция возвращается, сторона не отвечает или находится в другой юрисдикции. В таких случаях важно убедиться, что институт предпринял все разумные шаги для информирования стороны и может впоследствии подтвердить, каким образом это было сделано.
2. Бывает ли, что по первым письмам стороны становится ясно: дело будет требовать не столько администрирования, сколько кризисного менеджмента?
Сабина Ганиева: Да, иногда это становится понятно практически с первых документов. Причины могут быть совершенно разными, и не всегда они связаны с конфликтным поведением сторон — иногда сама конструкция спора требует от административного аппарата гораздо большей вовлеченности и скорости реакции.
Самый очевидный пример — заявление о принятии срочных обеспечительных мер, поданное одновременно с началом арбитража. Такой запрос сразу запускает целую цепочку действий. В кратчайшие сроки необходимо проверить заявление на соответствие требованиям Арбитражного регламента, а затем в течение одного дня подобрать арбитра, который не имеет конфликта интересов, готов принять назначение и при этом сможет рассмотреть заявление в пятидневный срок. Здесь буквально каждый час имеет значение.
Другой пример — нестандартная арбитражная оговорка. Иногда стороны предусматривают особый порядок формирования состава, очень короткие сроки для назначения арбитров или другие условия, которые сложно совместить со стандартной процедурой. Тогда еще до формирования состава необходимо понять, как исполнить договоренность сторон и одновременно обеспечить надлежащую процедуру. В отдельных случаях для этого могут потребоваться консультации с Президиумом РАЦ.
Дополнительного внимания требуют и ситуации, когда представители впервые участвуют в разбирательстве по Регламенту РАЦ. Здесь задача административного аппарата не в том, чтобы каким-либо образом подсказывать стороне процессуальную позицию, а в том, чтобы максимально понятно объяснить организационную сторону процедуры: какие документы и в какие сроки представляются, как работает Электронная система, каким образом направляется корреспонденция, какие вопросы решает РАЦ, а какие после формирования состава арбитража относятся уже к компетенции арбитров. Иногда несколько своевременных разъяснений в самом начале позволяют избежать довольно большого количества сложностей дальше.
Бывают и дела, где уже из первой переписки понятно, что между сторонами крайне высокий уровень конфликта: практически каждое организационное действие вызывает возражения, одновременно поступает несколько срочных ходатайств, ставятся под сомнение уведомления, полномочия представителей или сам порядок формирования состава. В таких ситуациях от института требуется особенно аккуратная коммуникация, необходимо также четко фиксировать каждое действие и при этом не позволять интенсивности переписки влиять на нейтральность администрирования.
3. Работа по делам требует высокой точности от каждого администратора, но наверняка есть вопросы, которые решаются на стыке ролей и опыта разных коллег. Как устроено рабочее взаимодействие внутри команды: в каких ситуациях принято быстро сверяться друг с другом, а где каждый самостоятельно отвечает за решение?
Сабина Ганиева: У нас существует комитет по делам, сопровождающий каждый иск с момента его поступления и до формирования состава арбитража. Пожалуй, данный этап является ключевым примером совместной работы, направленной на обеспечение единообразия практики центра. На этом этапе обсуждаются вопросы, связанные с применением Арбитражного регламента, формированием состава арбитража, нестандартными положениями арбитражной оговорки и другими нетипичными ситуациями. Также именно комитет по делам ведет коммуникацию с Президиумом РАЦ.
После формирования состава арбитража работа становится более автономной. Взаимодействие переходит в формат точечной коммуникации между арбитром и ответственным сотрудником. При этом, если возникает необычный процессуальный или организационный вопрос, всегда можно быстро обсудить его со старшими коллегами или всей командой.
Еще один этап, где мы сознательно возвращаемся к коллективной работе, — проверка проектов итоговых документов. Этим занимается специальный комитет. Он обращает внимание на технические ошибки, внутренние несоответствия, ссылки и расчеты, проверяет, получили ли отражение существенные доводы сторон и нет ли вопросов, на которые составу стоит дополнительно обратить внимание до вынесения решения. При этом, конечно, такая проверка не предполагает вмешательства в выводы арбитров по существу спора.
4. Доводилось ли вам работать с арбитрами-перфекционистами — теми, после процессов с которыми становишься сильнее, но немного... седее? Без имен, конечно)
Елизавета Микаелян: Все арбитры уникальны, и каждый имеет свои сильные стороны и таланты. В большинстве случаев арбитр имеет общий профессиональный опыт, значительно превышающий твой. Разумеется, рядом с таким человеком хочется становиться сильнее.
И да, иногда бывают дела, в конце которых слышен твой глубокий выдох, а затем уставшая тишина раскатывается по кабинету, сопровождаемая лишь звуком чьей-то клавиатуры. И дело не столько в сложности спора, сколько в безупречно высокой планке, которую арбитр предъявляет тебе как ассистенту. Главное в таких делах то, что ты никогда не выходишь из них прежним. Ты обретаешь новые навыки и чувствуешь: «Я могу справиться даже с этим».
5. На ваш взгляд, какие качества определяют сотрудника аппарата РАЦ? Как профессиональный образ (и самоощущение, если кому-то есть с чем сравнить) кейс-администратора отличается от образа сотрудника, например, юридической фирмы? Какие навыки — ключевые?
Елизавета Микаелян: Готовых специалистов для нашей сферы не выпускает ни один вуз, а альтернативных институтов в стране единицы. Если перейти из одной юридической фирмы в другую довольно просто, то к нам почти всегда приходят люди без необходимого опыта, мы обучаем их с нуля.
В консалтинге фокус направлен на отстаивание позиции конкретного клиента. Фундамент нашей работы — это нейтралитет, системность, безупречная внимательность к деталям, логика и высокая дисциплина.
Спустя десять лет работы мой вывод таков: ключевое качество нашего сотрудника — это не первоначальный набор редких юридических навыков, а желание. Желание учиться и искреннее желание помогать.
Сотрудник аппарата РАЦ — это то самое невидимое звено, благодаря которому движется процесс. Вы как сторона можете даже не догадываться об этом, но на протяжении всего арбитража — а иногда и после, при исполнении решения в государственных судах — всегда есть человек, который непрерывно держит фокус на вашем деле, бережет ваши сроки и искренне заботится о процедуре.
6. Что из первоначальных ожиданий от работы в арбитражном учреждении не подтвердилось на практике за время вашей работы здесь или наоборот, оказалось правдой?
Сергей Иванов: Наверное, одно из ожиданий, которое не вполне подтвердилось, связано с представлением о том, что арбитраж в основном используется для сложных, неоднозначных, противоречивых споров. Значительную часть могут составлять достаточно понятные по своей природе требования, в том числе связанные с взысканием дебиторской задолженности. Эти дела показывают, что для бизнеса обращение в юрисдикционный орган является практически единственным способом добиться исполнения от контрагента. За время работы стало также очевидно, насколько важна для арбитражного учреждения способность распознавать ситуации, в которых процедура потенциально может использоваться не совсем в тех целях, для которых она предназначена. Такие случаи, к счастью, очень редки, но требуют особого внимания со стороны института. Иногда необычная конструкция сделки, поведение стороны или обстоятельства подачи иска заставляют дополнительно проверять уведомление, полномочия представителей, содержание арбитражного соглашения, а также требуют назначения в качестве арбитров лиц, которые могут проверить договоренности сторон более глубоко с учетом их многолетнего опыта (например, судей в отставке). К сожалению, такие попытки бросают тень на репутацию арбитража в целом, а нам принципиально важно, чтобы арбитраж не воспринимался как инструмент, которым можно воспользоваться в обход его назначения. Поэтому если в ходе разбирательства выясняется, например, что реального спора между сторонами изначально не существовало, это должно получить соответствующую процессуальную оценку со стороны состава арбитража, например, в виде прекращения арбитража.
Стал неожиданностью и достаточно высокий уровень вовлеченности административного аппарата в дело в части взаимодействия со сторонами и с арбитрами. По моему опыту, коллеги из некоторых иностранных институтов обычно не принимали настолько деятельного участия. Нам доводилось слышать, что такая вовлеченность оценивалась как одно из преимуществ РАЦ, однако здесь можно увидеть и противоположную сторону: частое обращение к кейс-менеджерам может сигнализировать о слабой осведомленности об особенностях третейского разбирательства в целом. Для сотрудников института это требует довольно тонкого баланса. С одной стороны, важно своевременно разъяснить организационные и процедурные вопросы, чтобы избежать ненужных ошибок или нарушений. С другой — необходимо четко понимать границы собственной роли и не переходить от администрирования к консультированию одной из сторон, оставаясь «над схваткой».
7. РИСА и РАЦ проводят немало конференций, круглых столов и образовательных программ — задействован ли в их подготовке тот же состав, что администрирует дела, или это отдельная команда? Если кейс-администраторы участвуют в подготовке мероприятий, как удается совмещать нагрузку?
Валерия Сенаторова: Раньше действительно практически вся команда РИСА и РАЦ так или иначе была вовлечена и в администрирование дел, и в организацию мероприятий, образовательных программ и других проектов. На раннем этапе это было возможно, потому что и количество дел, и общий объем проектов были меньше.
Однако по мере роста нагрузки и усложнения споров появился специальный отдел развития, который сегодня занимается организацией конференций, академий, международных мероприятий и других проектов РИСА и РАЦ.
При этом связь с командой, которая администрирует дела, мы стараемся сохранять. Советники могут поделиться актуальной практикой, подсказать, какие вопросы сейчас действительно возникают в разбирательствах, порекомендовать подходящего спикера или обратить внимание на тему, которая становится особенно важной для пользователей арбитража. А коллеги, которые занимаются исследованиями, могут помочь подготовить фабулу, разъяснения, дать критические комментарии к содержанию программ наших Академий.
Качество арбитража и внутренние критерии
8. Что при администрировании дел является наиболее сложным и требует особенно «ювелирного» подхода? Может, это взаимодействие с кем-то из участников процесса или отдельные технические вопросы?
Елизавета Микаелян: Сегодня кажется, что неразрешимых задач не осталось вовсе. Задача может быть объемной, запутанной или нестандартной, но в любой ситуации можно найти изящное решение, соответствующее регламенту и применимому праву.
И все же есть задачи, требующие особой ювелирности.
Во-первых, это розыск и извещение ответчиков, избегающих коммуникации. Необходимо использовать все законные каналы связи, не оставив ни малейшего шанса для оспаривания решения по основанию несоблюдения надлежащей правовой процедуры (due process).
Во-вторых, это подбор арбитров в международных спорах, решения по которым с высокой вероятностью будут исполняться в России. Важно подобрать человека, независимость и беспристрастность которого не будут вызывать обоснованных сомнений ни у одной из сторон и которому обе стороны смогут доверять, даже если спор изначально очень напряженный.
Мы учитываем сразу множество факторов: профессиональный и отраслевой опыт, правовую культуру, гражданство и профессиональные связи кандидата, возможные ограничения, а также то, где потенциально будет исполняться решение. С одной стороны, кандидат должен быть достаточно независим от юрисдикций и интересов сторон, чтобы не возникало сомнений в его беспристрастности. С другой — необходимо принимать во внимание и то, как состав арбитража потенциально будет восприниматься на стадии последующего судебного контроля и исполнения решения.
9. Есть ли ощущение, что за 10 лет существования в РАЦ выработался узнаваемый «почерк» именно этого института?
Валерия Сенаторова: Да, думаю, такой «почерк» со временем действительно сформировался, хотя в целом администрирование в разных арбитражных институтах во многом похоже. Для РАЦ я бы выделила несколько особенностей. Первая — достаточно активное использование цифровых инструментов. Электронная система РАЦ появилась еще на раннем этапе работы Центра, значительная часть коммуникации ведется в электронном виде, широко используются видеоконференции для слушаний. Второй момент — внимание к новому поколению арбитров. Мы стараемся не замыкаться на ограниченном круге специалистов, потому что для нас важно, чтобы профессия арбитра не превращалась в закрытый клуб, в который невозможно попасть без уже существующего опыта назначений. И третья особенность — гибкость процедуры. Регламент РАЦ изначально построен так, чтобы стороны и состав арбитража могли достаточно свободно адаптировать процесс под конкретный спор. В нем очень мало положений, от которых стороны в принципе не могут отступить по соглашению.
10. Как аппарат сам для себя определяет, что дело было проведено качественно? Поступает ли обратная связь от арбитров или сторон? Проводится ли разбор завершенных дел, обсуждения нестандартных случаев как инструкций на будущее?
Сабина Ганиева: У нас есть несколько достаточно понятных ориентиров. Это соблюдение сроков, корректное уведомление сторон, отсутствие технических ошибок, своевременная коммуникация, а также отсутствие ситуаций, когда уже после вынесения решения приходится устранять недостатки, которых можно было избежать на стадии администрирования или проверки проекта. Конечно, само по себе дополнительное решение или исправление опечатки не всегда говорит о качестве работы аппарата, но такие случаи мы в любом случае анализируем.
Очень важна и обратная связь. Мы периодически направляем сторонам и арбитрам опросник, который также доступен на сайте РАЦ. Полученная обратная связь помогает нам совершенствовать практики администрирования.
Как правило, разбор дел производится по ходу их администрирования при возникновении нестандартных ситуаций. В случае необходимости мы консультируемся с Президиумом, вырабатываем оптимальный алгоритм действий, информируем коллег и фиксируем обновленные правила в наших внутренних регламентах.
С этого года мы также начали проводить внутренние занятия, посвященные нестандартным ситуациям из практики РАЦ. Мы обобщаем интересные случаи из завершенных и текущих дел, обсуждаем, какие сложности возникли, какие решения были найдены и что из этого опыта можно использовать в дальнейшем.
Взгляд в будущее
11. Как, на ваш взгляд, изменится роль кейс-администратора через 5–10 лет — с учетом развития технологий и, возможно, интегрирования элементов искусственного интеллекта в администрирование дел? Какие элементы этой работы останутся принципиально «человеческими»?
Сергей Иванов: Принципиально «человеческим» должно будет остаться принятие решения по вопросам, входящим в компетенцию как административного аппарата, так и Президиума. Делегирование аналитических процессов технической среде не снимает ответственности за конечный результат с сотрудников. Далее, за человеком останется общение с другим человеком — представителем стороны, имеющим вопросы к арбитражному учреждению; арбитром, не нашедшим ответа на свой вопрос в руководствах или Арбитражном регламенте. Коль скоро право призвано регулировать отношения между членами общества, то и профессиональное общение должно оставаться между людьми, а не человеком и чат-ботом. Наконец, именно от сотрудников арбитражного центра продолжит ожидаться проявление творческого начала, выход за пределы имеющихся шаблонов с целью совершенствования собственных практик.
12. Какие новые ожидания сторон и их представителей уже заметны в повседневной работе аппарата — например, в отношении цифровых сервисов, прозрачности коммуникации, гибкости процедуры или специализации? Какие из них, по-вашему, будут наиболее значимы в ближайшие годы?
Елизавета Микаелян: Разнообразие и объем доказательств в современном процессе требуют от нас постоянного развития ЭСАЦ — система должна бесшовно справляться с мультимедийными файлами и большими массивами данных, оставаясь удобной и для сторон и арбитров.
Помимо технологического комфорта, стороны остро нуждаются в оперативной разъяснительной поддержке и прозрачности процедур. Однако здесь важно помнить: грань между рабочей организационной помощью и ex parte коммуникацией крайне тонка. Это требует от сотрудников аппарата настоящего лавирования между искренним желанием помочь и безупречным соблюдением нейтралитета.
Еще один важный тренд — растущая процессуальная зрелость сторон. Российский бизнес начинает активно использовать весь доступный арсенал инструментов арбитража. Мы все чаще видим усложненные модификации арбитражных соглашений: каскадные оговорки, где процедура зависит от цены иска, условия о концентрации споров, механизмы защиты через антиисковые меры. Отход от шаблонных оговорок — это ясный запрос на гибкую, адаптированную под бизнес-задачи процедуру.
13. Если представить РАЦ через следующие 10 лет, какие изменения в его работе вы считали бы признаком успешного развития — не только по количеству дел, но и по тому, как его воспринимают стороны, представители и арбитры?
Валерия Сенаторова: Первый признак для меня — чтобы при обсуждении сложного международного спора РАЦ естественно приходил в голову как один из возможных институтов. Не как «российский вариант», который нужно отдельно объяснять, а как понятный и надежный выбор для дела с иностранными сторонами, сложным применимым правом, несколькими юрисдикциями и высокой ценой спора. И чтобы иностранные контрагенты спокойно соглашались на оговорку РАЦ, потому что доверяют и Президиуму, и административному аппарату, понимают правила и не ожидают каких-то скрытых рисков.
Второй момент — мне хотелось бы, чтобы РАЦ укреплял свои позиции как место профессионального диалога, где можно открыто обсуждать сложные вопросы арбитража, взаимодействие с судами, этику, новые технологии, развитие альтернативных способов урегулирования споров, проблемы практики.
Наконец, мне важно, чтобы РАЦ был полноценным участником международной профессиональной дискуссии — со своим опытом, своими подходами и собственным взглядом на развитие арбитража. Чтобы мы могли на равных обсуждать общие вызовы, предлагать идеи и реализовывать их вместе с коллегами из других юрисдикций.
Редакция «Арбитражного атласа» искренне поздравляет РАЦ при РИСА и его команду и желает успешной реализации намеченных инициатив!