Слоник на розовых хипстерах

01.

- Я съезжаю, - вот так с порога заявляет Хонджун одним солнечным тёплым днём.

Ни для кого не было секретом, что они с Сонхва давно уже грезили съехаться, но как-то так получалось, что ничего у них не получалось. И Ёсан перестал обращать внимание на эти слухи. У него никого нет, свободен, счастлив на любимой работе, кварплату тянет не один - о чём ещё можно мечтать? 

- Значит, ты меня оставляешь, - ровно произносит Ёсан, удаляясь на кухню: нет сил смотреть в эти светящиеся радостью глаза. 

Конечно, он за этих двоих рад, бесспорно, но Хонджун же знает, что один Ёсан проживание здесь не осилит. Тогда придётся искать другие варианты, а этот вообще-то самый удобный: и работа под боком, и до центра ладонью достать, и хозяйка - замечательная женщина, изредка наведывающаяся узнать, как дела, заодно угощающая домашней едой.

- Да ладно тебе!

Хонджун вваливается следом, крутит нитку на рукаве своей цветастой чудо-юды кофточки, заглядывает в глаза. Знает, засранец, что Ёсан слаб перед этим его взглядом, в котором по ощущениям концентрация мимишности бьёт все Гиннесовские рекорды. 

- Я же тебя одного не оставляю! В мою комнату мой кузен переедет, помнишь, я говорил о нём? Уверен, вы подружитесь, он вообще неконфликтный и очаровательный мальчик! Ну, я прощён? - и протягивает мизинчик.

Ёсан вздыхает, но цепляет его своим. Не может он на этого дурного обижаться.

***

Неконфликтный и очаровательный мальчик появляется на пороге их квартиры спустя пару суток, когда Хонджун уже собрал свои вещички и свалил к любимому и ненаглядному.

- Привет! - Ёсану приходится голову задрать, чтобы посмотреть в чужие глаза.

Хонджун мельтешит под ногами, презентуя кузена так, словно пытается сбыть старинную бабушкину вазу эпохи мамонтов.

- Это Минги, двадцать один год. Спортсмен, два золота и два серебра по плаванию, третий курс фотографии. Звезда университетских летописей, подрабатывает в приюте для кошочков и щеночков, а фигура смотри какая! - и звонко шлёпает кузена по заднице, отчего тот вздрагивает и покрывается красными пятнами.

Ёсан закрывает ладонью глаза, стараясь не заржать. Его бро придурочек, и он в этом убеждается вновь и вновь. 

- Хён, - жалобно тянет на низкой ноте Минги, на что Хон шикает и обращается уже к Ёсану:

- Ну, как, берёшь?

Хорошо хоть иллюзию выбора предоставил, всё равно бежать некуда. Ёсан качает головой, тем самым выражая всё своё отношение к этому невозможному засранцу.

- Я Ёсан, - обращаясь к новенькому теперь соседу и игнорируя бывшего. - Пойдём, проведу экскурсию. А тебе домой пора, время позднее, обеденное, - на что Хонджун дуется и правда сваливает.

Поначалу кажется, что Минги его побаивается. Сидит себе тихо, когда приходит с учёбы или подработки, по возможности старается не пересекаться. Может, Хонджун ему чего наплёл, или сам надумал, или просто скромняга такой. Как бы то ни было, мальчик не мешается, поэтому Ёсан на какое-то время даже забывает о его существовании, погружаясь в жизнь собственную. Тем более к ним на работу приходит новенькая - Инин, которая очень даже во вкусе Ёсана, и у них вроде как намечается свидание в ближайшую среду.

Воодушевлённый планами, Ёсан возвращается домой. Он хочет заняться готовкой и, может, фоном включить тот сериал, что посоветовала Инин, чтобы потом его обсудить: надо же с чего-то начинать более тесное общение.

- Да просто... ну как ты себе такое представляешь? Я же не знаю наверняка, о чём он думает... А вдруг тебе это только кажется?

На кухне Минги. Стоит к Ёсану спиной, в наушниках, двумя руками облокотившись на стол. Он поглощён разговором и вряд ли услышал, как вернулся сосед. Взгляд которого цепляется за крепкие плечи, ползёт по позвоночнику, скрытому под майкой, отмечает милого слоника на хипстерах, который подмигивает ему с левой ягодицы. Сочетание загара и розового не отпускает, Ёсан, словно заворожённый, разглядывает, как сочно смотрится охваченная тканью упругая кожа - наверняка немного прохладная, которая покроется мурашками, стоит только на неё выдохнуть. Становится жарковато, приходится ослабить ворот рубашки. А что, если прихватить трусы и потянуть вверх, чтобы ткань врезалась в...

- Ой!

Увлечённый, Ёсан не сразу замечает, что его рассекретили. Поднимает глаза, замечая в чужих панику, и зачем-то выдаёт:

- Прикольный слоник.

Минги икает, моментально краснеет и сам слоником сваливает в комнату, закрываясь изнутри. И никаких звуков. Лишь бы в обморок не свалился от избытка смущения.

Ночью мозг преподносит сон: кухня, разговаривающий с кем-то по телефону Минги - всё в том же белье и точно так же выставивший задницу. Ёсан протягивает руку, кончиками пальцев касаясь открытой кожи, проводит по границе с тканью, чуть надавливая, пробирается под неё. Дыхание учащается, становится жарко, а Минги продолжает говорить, но голос его становится тише. Слоник словно приглашает к большему, Ёсан становится на колени и проводит языком вверх по границе между половинками, оставляя влажный след.

- Ещё, - слышит хныкающее сверху.

Фаланга легко погружается в пылающее нутро...

Ёсана подбрасывает от пронзительного голоса японской певицы. Под веками - остаточный образ, на языке - шероховатость ткани, на кончиках пальцев - тепло кожи. А ещё он возбуждён, и долбаный блядский слоник! 

На работе Ёсан без сожалений принимает извинения Инин, которая рассказывает о том, как старший менеджер подбросил её сегодня к офису и по пути предложил встречаться. Таким не отказывают. Ёсан не против, желает удачи, а сам только и может думать о том, как же чертовски вкусно выглядит задница Минги в розовых хипстерах. 

0.2

Кремовое. Кремовое смотрится на Минги не менее аппетитно, и Ёсан невольно вспоминает про молоко с шоколадом.

Всё было бы хорошо: за эту почти неделю слоник поотпустил, погребённый под кучей мыслей о дедлайнах, бестолковых начальниках и не менее бестолковых подчинённых, которые лишаются мозгов, стоит только опасно приблизиться к границе сроков. И Ёсан бы спокойно вернулся в рутину (если не считать нескольких мокрых снов с участием его пальцев и розовой ткани на загорелой коже, но это же такие мелочи, правда?), если бы сегодня после работы на долю секунды не задержался у приоткрытой двери в чужую комнату.

Половину трусиков жопка зажевала, являя миру округлость во всей мать её красе. Ёсан тут уже минут десять... пятнадцать? Двадцать? Долго стоит, надеясь, что кто-нибудь уже врежет по лицу, обзовёт извращенцем и потребует больше никогда не приближаться... нет, последнее лишнее.  Всё то же самое, но без этого пункта. Да, так правильно.

"Тебе же нравится то, что ты видишь?" - ехидно прокрадывается мысль, обозначившись голосом бывшего соседа.

"Нравится", - не смеет отрицать Ёсан.

Зачем лгать себе, если всё очевидно? Иногда хочется сорваться и предложить соседу хотя бы фильм вместе посмотреть или в магазин сходить, чтобы хоть как-то взаимодействовать. Но вновь и вновь откладывает, и это не страх, нет, да и чего тут бояться? Может, если Минги не захочет с ним общаться, станет легче.

Кажется, причины, почему разговор так и не начат, Ёсан не понимает и сам.

"Хочется?" - продолжает хихикать Хон.

"Да".

"Так бери!" - почти как "фас!", но Ёсан захлопывает дверь прямо у себя перед носом с мысленным: "Да пошёл ты!"

Он заваливается в кухню, включает на ноуте какое-то глупое шоу и даже отвлекается, засев на угловом диванчике, и не замечает, в какой момент рядом оказывается Минги. Уже в штанах - широких, на завязках, и почему-то тёмно-серых. Душа требует вернуть слоника или хотя бы кремовость, но Ёсан молчит. Косится на обнажённое плечо соседа и молчит. Почти идиллия. 

- Будешь чипсы? - он слышит неуверенность в чужом голосе. - У меня в комнате несколько пачек, я иногда про еду забываю, а они вроде как... питательные. Ну, что-то типа того...

- Буду.

Сам Ёсан лезет в холодильник за безалкогольным, потому что алкоголь не очень одобряет. Достаёт две баночки, и так они проводят с Минги целый вечер, смотря шоу. В процессе Ёсан кладёт ладонь на чужое бедро. И это оказывается очень приятно и даже немного романтично. Наверное. А потом Минги засыпает, уронив голову на его плечо.

"Безумно мило", - думает Ёсан, впервые наяву приобнимая своего соседа.

Постепенно Минги выбирается из своей норы в присутствии соседа, и пусть пересекаются они всё ещё редко, но уже гораздо чаще, чем было до.

***

- И как вы тут?

Эта рыжая шмакодявка улыбается, пока его бойфренд выгружает на стол всевозможные вкусности домашнего приготовления. Минги радостно разглядывает контейнеры и едва ли не носом в них тычется, тогда как Ёсан полон мрачного хладнокровия. Хонджун, естественно, на раз-два его настроение считать может, он в этом деле мастер трёхсотого левла. И потому прекрасно понимает, зараза такая, когда предел ещё не достигнут. 

- Замечательно, - выдаёт Ёсан.

- Да ну? - глазки Хона стреляют в сторону Минги, но Ёсан стоически терпит.

- Ну, да. Так ведь, Ги-я?

Его сосед по комнате тут же замирает с пирожком в зубах, удивлённо хлопая глазищами в ответ. Ёсан вздыхает, мысленно обращаясь к вселенной, которая всё равно его не услышит, чтобы этот замечательный мальчик со слоником на попе (Ёсан пару часов назад проходил мимо приоткрытой двери и невзначай заглянул) либо свалил из этой квартиры, либо всё понял по одному лишь взгляду и согласился на совместное долго и счастливо. Вместе с трусами. Но можно и без. Хотя с трусами предпочтительнее: у Минги всё же учёба, подработка, в свет выходить надо. И Ёсан не хочет, чтобы кто-то левый залипал на аппетитное тело.

- Ага, знаю я, как у вас замечательно, - бурчит Хон.

Они с Ёсаном несколько секунд наблюдают, как Сонхва шебуршит Минги волосы, ласково над ним воркуя, словно над ребёнком, отчего тот довольно жмурится. И Ёсану немножечко - капельку совсем - становится стыдно за свои мысли. С которыми он почти прощается (чтобы потом принять их вновь, конечно же), когда Сонхва - эта незапятнанная благодетель, которая непонятно как ужилась с мелкой приставучей пиздрючиной Хоном - невинно выдаёт:

- Джуни сказал, вы трётесь друг о друга, но так и не переспали...

Затем минут десять они вместе реанимируют Ги, у которого кусочек пирожка в горле застрял.

Вообще Ёсан благодарен этим двоим: у самого не получается полноценный разговор начать, поэтому пинок жизненно необходим. И, похоже, не ему одному: после того, как гости сваливают, пожелав обоим поговорить друг с другом, Ёсан не ожидает, что Минги спросит прям вот так, в лоб:

- Хён, а я в твоём вкусе?

Неожиданно. В хорошем смысле.

- А какой ответ тебя устроит?

Потому что Ёсан пусть и много чего хочет, но он чтит чужие границы и вылезать за них не намерен. Если ему ответят, что лучше всего просто остаться соседями, он поймёт и давить не станет. 

Но Минги только непонимающе смотрит в ответ, наверняка не улавливая суть вопроса. Что же, приходится всё брать в свои руки, и на самом деле Ёсану это очень даже нравится: несколько тестов, пройденных в перерыве на работе, показали, что он скрытый руководитель - иначе "серый кардинал". Он, конечно, не очень уверен в своей кардинальной кардинальности, может, этой кардинальности в нём процентов шестьдесят максимум, но мысль интересная.

- Думаю, что да, ты в моём вкусе. Внешне точно, а вот внутренний твой мир ещё предстоит узнать.

- Ну, так... узнай, - бормочет тут же покрасневший Минги, чем-то шурша в кармане и затем вытаскивая два маленьких квадратика, - это... вот. Узнать, - набирая больше воздуха в лёгкие, - мой внутренний... мир.

А интересное начало, думает Ёсан, забирая из чужой руки презик и лубрикант.

0.3

Кожа солоноватая, но ещё сладкая и тёплая, восторгом искрящаяся на языке. Ёсан не может не трогать, не может просто смотреть на такого открытого и беззащитного мальчика, который сейчас лежит под ним,  дышит тяжело и подставляет шею, комкая пальцами покрывало. Ёсан думает, что после этого обязательно надо на свидание - без разницы, куда, можно и в свою комнату, только бы продолжать.

Он мнёт бёдра - мягко, ощущая упругие плотные мышцы, которые хочется искусать, но нельзя - не тогда, когда это лишь обоюдный первый раз в реальности, а не во влажных снах. Там можно всё, а здесь - живой человек. 

Ёсан мокро облизывает ямочку между ключицами и шепчет, потянувшись к завязкам на чужих штанах:

- Весь день этот твой слоник из головы не выходит...

- Слоник? 

- Приподнимись, мне надо снять это с тебя, - дёргая за шнурок кривого бантика, чтобы развязать. - Да, долбаный слоник, который мне почти каждую ночь...

- Что за тупые сравнения? Какой ещё нахрен слоник? У меня член, а не этот твой... 

Ёсан поднимает взгляд на покрасневшего бурчащего Минги со скрещенными на груди руками и не может понять, что не так.

- Слоник, - повторяет, - на твоих трусах. 

Они несколько мгновений смотрят друг на друга, затем Ёсан уточняет - ещё, чтобы не было недопониманий:

- Слоник, который на трусах. Он мне снился потом вместе с твоей задницей, и это...

- А... ааа... Так вот какой...

Минги икает, закрывает ладонями лицо и начинает ржать. Ёсан немного подвисает, но и до него доходит, о каком именно слонике подумал Минги сначала, и утыкается лбом в его грудь, пытаясь сдержать смех. Не получается.

- Такой момент испортили, - выдаёт Ёсан, наконец отсмеявшись. 

- Ты вообще-то начал первый. "Твой слоник!" - передразнивает Ги. - О каком слонике я должен был подумать?

Теперь бы понять, хочется ли видеть слоника на розовых хипстерах, или лучше сходить за чипсами и посмотреть какой-нибудь лёгкий фильм. Всё же атмосфера не настолько располагающая к изучению внутреннего мира. Эвфемизмы, мать их.

Но Минги решает сам, пихая Ёсана ногой:

- Слезь, сейчас будет тебе твой слоник. Меня ему мало, слоников подавай, - бурчит, но улыбается довольно, стягивая штаны, стоит только Ёсану откатиться назад к подлокотнику.

Диван небольшой, но им хватает - пока что, пусть и приходится потесниться. Чужая нога чуть не врезается в нос, но какая разница, если Минги скидывает штаны и майку на пол, переворачивается на живот и становится на колени.

- На тебе твоего... слоника, - и наблюдает через плечо, закусив губу.

Ёсан подползает, усаживаясь на чужие ноги, и сразу же утыкается носом меж аппетитных половинок, заставляя чуть съехать ткань. Плевать ему на слоника, просто это сочетание - розовых хипстеров, тёплой кожи, едва заметного запаха порошка, округлостей, которые так приятно мять, - всё это сносит лавиной и погребает разум, оставляя лишь животное желание кусать, целовать и облизывать. 

- Я могу тебя укусить? Немного, - добавляет, не в силах просто так справляться с желанием.

Несколько секунд тишины и выдохом:

- Да.

И он это делает - сжимает зубы на мягкости левой ягодицы. Минги вскрикивает, пока Ёсан смачивает трусы слюной. Он продолжает мелко покусывать и облизывать зад под хныканье и слишком громкие выдохи.

Ёсан ненавидит эти клишированные порнушные фразочки, он никогда ими не пользовался и не собирается, но сейчас оно вырывается само:

- Я так хочу тебя сожрать, Ги-я.

***

- Хён, ты мне теперь новые трусы купить обязан.

Голос охрипший. Ёсан сидит, согнувшись и уткнувшись лбом во влажность кожи промеж лопаток, уже восстановив дыхание. Он держится за плечи Минги, поглаживая мышцы большими пальцами. Его член всё ещё внутри, охваченный латексом и горячими стенками, и хочется посидеть так ещё немного, буквально пару минут... пять... или семь. Десять. Сколько позволят.

- Могу зашить, там всего лишь по шву...

- Не надо. Новые хочу. С кроликом или мышью. Хён?

- М?

Лениво. Тепло. Поток бесконечности - медленный, сонный. Но реальный.

- А это всё... Ну, мы с тобой... Это надолго? На один сеанс? Или... ну... Есть долгосрочная версия? Я не настаиваю там, чтобы прям отношения, если не хочешь, но вообще...

- Хочу.

Ему несложно это сказать. Несложно признаться в своих чувствах.

- Чего хочешь?

- Тебя хочу. Отношений с тобой. Я долго думал, как пригласить тебя прогуляться в магазин или поесть мороженого в парке. Теперь говорю.

Ёсан оставляет поцелуй у основания шеи. Минги мычит, полностью разнеженный, что-то бормочет, но его уже не слушают. Сил нет ни на что, но надо подняться и хоть немного привести в порядок настрадавшийся диванчик. И их обоих заодно.

Ёсан быстро ополаскивается под душем, а когда возвращается, находит соседа сладко спящим. Приходится идти за влажным полотенцем, чтобы хоть немного и его в порядок привести. Затем приносит из своей комнаты плед, укрывая обнажённое тело.

Тут же звонит телефон: мелкая наглючая зараза всё никак расстаться с ними не может. Ёсан хватает трубку, попутно сваливая в комнату, надеясь, что Минги не разбудили.

- И? Вы уже переспали? - счастливо спрашивает это чудо.

- А тебе какое дело?

- Эй, он мой брат вообще-то! Младшенький и любимый. И я его абы кому не отдам, а ты свой, тебе можно. Ну, так что?

- Он спит, позвони позже.

И перед самым отключением звонка слышит пакостное хихиканье.

***

Минги вздрагивает, смотрит удивлённо на хлопнувшийся перед ним на стол пакет. Снимает наушники и спрашивает:

- Что там?

- Это тебе. С котиками, лисичками и бабочками. Примеряй, - отвечает Ёсан, присаживаясь на диванчик.

- Здесь?

Он замечает хитрую улыбку и кивает:

- Здесь. Заодно проверим, какие из них выдержат секс со мной.

Улыбка становится шире, Минги радостно кивает. Определённо, это самое прекрасное завершение недели.