Языком

Он предлагает ей поделиться образами, которые её волнуют - безо всякого стыда! - и исчезает во мраке окна мессенджера. Она задумчиво перебирает собственные мысли - начиная с животных (опуститься перед ним на колени, облизать губы, приоткрыть рот и пусть все ангелы поют), и заканчивая интеллектуальными (рассказать пару баечек о семиотике, хотя кому в здравом уме интересна семиотика из уст обнаженной девицы без царя в голове?). Истина, как водится, где-то посередине. Текст должен начинаться с ситуации, тысяча слов, арка героя, желание героя сильно. Really? Какие к черту могут быть условности, если всё, о чем она думает, сосредоточено на кончиках пальцев?

...Трогать, прикасаться, обводить спрятанные под кожей мускулы, придумывая им новые названия - пусть это будет новоязом, пусть никакой потертой и навязшей на зубах латыни. Трогать, вначале острыми коготками - никакого лака, никакой, упаси господи, псевдохищной длины, истинные хищники стачивают когти в погоне, и только. Острыми коготками водить по коже, оставляя еле заметные следы - вначале белесые, потом красноватые, ей доставляет некоторое садисткое удовольствие представлять, как он поводит плечами от болезненно-острых касаний. Вначале коготками, затем мягкими подушечками пальцев, потом всей ладонью и только после этого ртом. Дважды обвести губы чуть шершавым языком, прикоснуться ртом - влажно, нежно, прижимаясь губами к бьющейся на шее жилке.

Ей хочется чего-то более весомого, осязаемого и плотного, хочется чувствовать под пальцами упругое сопротивление, нежность и жесткость, проникать глубже и путаться. Ей хочется увязнуть, забраться так глубоко, как только дозволено, трепетом рассыпаться и сладенько поскуливать от изнеможения - когда глаза темнеют от страсти, когда соски напряжены, подрагивающими губами выговаривает она:

- Я хочу тебе..

Матовой белизной отражает кожа её отблески света, голубоватым сиянием и всполохами - словно разряды электричества, надо ли говорить о том, что в воздухе пахнет озоном? Надо ли говорить, что буря, что движет ею, ничуть не метафорична?

***

Юная Суламифь искала возлюбленного своего в своем доме, под собственными кровом, у очага и под пологом - нет нигде, вышла на дорогу, пошла в самую ночь, по городу, улицам и площадям его, искать того, которого любит душа её. Дщери Сионские будут петь ей во след, покуда день её дышит прохладою, тень её следует за ней по пятам, и нет в мире храма прекраснее, чем жаркое её тело.Прелестницею, нимфеткою Суламифь проходит ломаной линией, губы алою лентою, любезны её уста - каплют сотовым медом, медом и молоком полны поцелуи её, перед ней будет семь холмов, а над нею - все семь небес, она будет идти по самому сердцу ночи, по городу, по улицам и площадям его, разыскивая того, которого любит душа её, чтоб вымолвить своим красным и влажным словном леденец ртом:

- Я хочу у тебя..

***

Опуститься на колени, приоткрыть рот, дважды обвести по губам языком - никаких поэтических сравнений, господи боже мой, чистой воды физиология, анатомические подробности страсти, что испепеляет, что сажей выступает по ресницам, собирается капельками пота на лбу, заставляет высоко вздыматься грудную клетку. Приоткрыть рот, и раскрыть самое себя навстречу - распахнуться бесстыже, оголить самое сокровенное, самое тайное, чего не касаются чужие взоры, сыграть небольшую пьесу - кто не любит театр одного актера? Экспозицию оставим на потеху крестьянам от драматургии, а завязка обещает быть интересной - он не знает ничего о ней, она не знает ничего о нем, и они оба не знают, куда это все приведет, но, кажется, приведет - уже приводит. Ей хочется раскрыться, оголив самое сокровенное - бедра ли, душу ли, хрипловато вымолвить:

- Я хочу чтоб ты имел..

***

Девушка расстегивает кофточку - мелкие пуговки, одна за другой, мучительно сверху вниз, пуговка, еще пуговка, под кофточкой кружево и яркий загар, коротко стриженная голова, гибкая шея, когда же она уже снимет свою чертову кофточку и займется делом? Хочется пальцами раскрыть её наглый рот, надавить на мякоть языка, видеть веселый испуг в её глазах и наслаждаться ласками её язычка. Хочется искусать её шею, опускаясь все ниже и ниже, оставлять цепочку следов - от уха до ключицы, затем от ключи до левого соска, и пропасть - припасть к нему, как страждущий к святому источнику, чувствовать, как он становится тверже. Горячим и жадным ртом спуститься вниз по смуглому животу, судорожно ладонями стиснуть бедра и развести их перед собой - чтоб коснуться её языком, чтоб рухнули все бастионы, возвратиться к истокам, сделать истоком её лоно и наслаждаться им раз за разом, пока не вычерпать её страсть до донышка кончиком языка, освободить её от её же жара и дождаться, пока она наполнится им вновь, выждать, пока судорожно выдохнет:

- Я хочу еще..

***

Выгибает спину, похрустывает пальцами и потягивается - кончики пальцев выстукивают по клавиатуре около двух сотен знаков в минуту, кончик языка прикушен от старательности, кончик носа смешно подергивается - совсем как у крысы. Она чуть сжимает бедра - между ними горячо, влажно и нежно, между ними чуть колко после утренней бритвы, между ними не хватает пальцев, члена и языка, между ними не хватает движения. Только пульсация, только жар, немного нежности и сладковато-пряный привкус - она провела там пальцами и дважды, и дважды их облизала. Вытягивается вдоль кровати - плеть позвоночника чуть изгибается, самое время для легких прикосновений. Скрещивает бедра покрепче, сжимает коленки - прошло чертовых два часа, сколько всего она бы успела сделать за два часа? Сплести маленького ловца снов, сплести среднего размера силки, или же сплести небольшую историю - сказки, ласки, все подряд и чуть-чуть откровений, полушепотом:

- Я хочу от тебя…

***

От экспозиции через завязку мы движемся к кульминации и развязке, литературными тропами выстраиваем между собой подобие отношений - это будет нашей иллюзией, твоим-моим проклятием. Поиграй со мной? Сними с меня всю разговорную шелуху, пусть будет только чистая лексика - ни жаргонизмов, ни диалектов. Окуни меня во глубину вязкого озера метафор - скажи, что ночь нежнее меня, что я горячая as hell. Трогай всю мою метонимическую нежность щетиной на своем подбородке, синекдохою признавайся в любви моей груди - так, словно нет больше ничего. Перифразом напомни мне, кто ты есть, автор N*** количества моих образов. Делай со мной все, что пожелаешь - мучай меня ненавистными литотами, взнуздывай любимой моей парцелляцией, доводи до изнеможения гиперболами – классическим примером, закатом в сто сорок солнц, закатом солнца вручную, чтоб услышать:

- Я хочу иметь с тобой текст.